53. Начало конца

Перед бурей всегда бывает затишье: птицы не поют, ветер сменяется штилем, наступает волнительная тишина. Так было и в ту ночь, когда я, снедаемая уколами ревности, пришла к своему возлюбленному. Помню, как он внес замерзшую меня в дом, как отогревал в своих объятьях, как успокаивал мое израненное сердце, убеждая, что не изменил с другой. Та ночь была прекрасна своей тишиной и стала последней спокойной перед страшной бурей, апогеем которой стали два выстрела, навсегда разделившие мою жизнь на «до» и «после». Уже тогда мы чувствовали, что грядет что-то серьезное, но не могли предположить, с чем предстоит столкнуться в скором времени. В тот момент меня больше всего заботило, что Диму раскрыли, и теперь его жизнь под угрозой.— То есть как Ремизова знает, что ты не тот, за кого себя выдаешь? Она так и сказала?— Нет конечно. Елизавета старалась все делать деликатно. Весь вечер она подливала мне коньяка, громко смеялась, флиртовала, в общем, вела себя так, как будто хотела, чтобы я отодрал ее прямо на обеденном столе.Мне захотелось разорвать мерзавку. Ремизова корчила в Университете само благочестие, в то время как дома предлагала себя моему Смирнову! Я крепко сжала в кулак Димину рубашку, но он даже не обратил внимания. — Эта дамочка не так проста, — продолжил он, — выводила меня на разговоры о работе, моей учебе, даже диссертацией интересовалась.— И ты прокололся?— Я решил подыграть и изобразил пьяного. Отвечал что-то невпопад и делал пошлые комплименты, правда потом сказал, что от алкоголя у меня не стоит, — гордо заявил он, а я не смогла проигнорировать его находчивость и поцеловала в щеку.— Значит, она поверила, что ты настоящий преподаватель?— Нет, Лер, она убедилась, что меня не так легко раскусить. Не знай они, что я липовый профессор, Ремизова не устроила бы всей этой клоунады, — серьезно сказал Смирнов.— И что дальше? Дим, тебе опасно тут оставаться!— Если бы они хотели убрать меня, то уже сделали бы это. Нет, думаю, они понимают, что если меня убьют, это повлечет настоящее серьезное расследование. В Оболенке было достаточно смертей в последнее время. Им проще дотянуть до окончания летней сессии и уволить меня, тем более, что уже нашли замену.— Меня...— Да, Ланская, тебя.— Ты считаешь, что до лета тебе ничего не угрожает?— Не думаю, что эти люди видят во мне реальную опасность. Для них проще убедить меня в том, что Оболенка — самый простой вуз, чем связываться с еще одним убийством.— Что нам делать? Теперь за тобой будут тщательнее следить.— Будем тщательнее скрываться, — улыбнулся Дима, но тут же снова стал серьезным. — Когда был у Ремизовой, написала Лариска. Ей удалось выяснить, кто мог привезти тот яд, которым отравили твоего отца, библиотекаря и Кубрика. Иван Викторович Серов, наш ректор, раз в год на неделю улетает в Свазиленд. Это небольшое государство на юге Африки. Под предлогом научных изысканий он вывозит из страны растения, которые, по его уверению, являются лекарственными.— Его можно обвинить в отравлении моего отца? — с надеждой спросила я.— Улики косвенные, но это уже что-то. Скорее всего, разработкой яда занимается Шеллар, он же и отравитель. Лер, все они шайка ненормальных убийц, но нам нужно поймать их главаря. Если привлечем к ответственности Серова и Шеллара, то Верховный точно улизнет. А мы с тобой знаем, что ни один, ни второй не могут быть Верховным.— Да, еще можно исключить Селезневу и Рылева. Их мы видели в Подземелье, и ни один из них не Верховный.— Но к сожалению, у нас остается еще пара десятков подозреваемых, — вздохнул Смирнов.— Зачем им я, Дим?.. — я уткнулась носом в его шею и вдохнула любимый запах моего мужчины. Когда-то я делала так с папой, если чего-то боялась, теперь самым близким человеком стал Смирнов.— Затем, что ты соответствуешь их главному принципу — калокагатия, прекрасная внешне и внутренне. Ты умна, начитана, эрудированна. Лер, ты можешь свернуть горы и помочь им в осуществлении безумных планов. Конечно, ты им нужна.— Не хочу даже думать о том, чтобы помогать этим психам, — я непроизвольно поежилась.— Лариса организует группу захвата. Как только у нас будет возможность взять их с поличным, а главное вычислить Верховного, Оболенку возьмут штурмом.— А что насчет подкрепления? — вспомнила я.— Завтра свяжутся с Серовым по поводу вакансии преподавателя, а там будет видно. Только новый человек сразу попадет под подозрение. Есть еще кое-что... — Смирнов нахмурился и отвернулся.— Что?— Я тебе уже говорил, что если со мной что-нибудь случится, ты в Оболенке не останешься. Сейчас Лариса прорабатывает план твоей эвакуации. Тебе дадут новое имя, переправят за границу и скорее всего, изменят внешность, — он накрутил на палец прядь моих волос. — Но ты не бойся, Ланская, мы прорвемся. Я же не хочу, чтобы тебе обстригли волосы.Мне не нравился этот разговор. В который раз Дима допускал, что... Я даже не могла помыслить об этом.— Если с тобой что-нибудь случиться, то уже будет неважно, что сделают со мной. Я никуда не поеду, — решительно сказала я. Смирнов взял меня за подбородок и до боли его сжал. Его глаза моментально вспыхнули яростью.— Не смей так говорить! — разделяя каждое слово, процедил он. — Ты сделаешь так, как я сказал. У тебя впереди вся жизнь, это важнее простого романа.Его слова пощечиной хлестнули меня. Я практически оттолкнула от себя Индюка, но потом поняла, почему он так сказал.— Снова решил сыграть в козла, чтобы меня защитить?! Ох, Смирнов, я думала, мы прошли эту стадию отношений.— Лера, я говорю серьезно.— Я тоже. Меня зовут Валерия Ланская, это имя выбрали мои родители. Я — русская и мой дом здесь. Чтобы ни случилось, я буду бороться до последнего и не сбегу, поджав хвост!— Сумасшедшая!В следующее мгновение Дима перевернул меня на диван, а сам навис сверху. Мы были возбуждены настолько, насколько разозлились. Он не стал снимать с меня всю одежду, освободив лишь нужные части тела, и взял прямо в гостиной. С каждой нашей близостью я все больше привыкала к Смирнову. Его напор, резкость и грубость больше не пугали, напротив я желала именно такого безудержного секса. Рано утром через подземелье Дима проводил меня в папин коттедж, и следующий раз мы увиделись с ним только за завтраком, когда снова пришлось изображать чужих людей.Уйдя с головой в обычные студенческие дела, я практически забыла о расследовании. Семинар по всемирной истории, коллоквиум по античной литературе, подготовка к выпускным госэкзаменам... Мне всегда нравилось учиться, в отличие от многих, я получала настоящее удовольствие, отвечая на вопросы преподавателей или проводя время за книгой. Что же изменилось? Я просто вкусила другой жизни, приправленной опасностью и риском. Моя врожденная обязательность и чувство долга заставили сначала разделаться с учебой, чтобы с чистым сердцем думать о расследовании.Устроившись на лавочке под аудиторией, я повторяла тему, как мимо меня прошел доктор Шеллар. Он спешил и по пути рассказывал студенту-практиканту о том, как надо расставлять медицинские карты в архиве. В этот момент меня осенила мысль, которая почему-то не пришла раньше. У нашего врача хранились медкарты всех людей Оболенки, а значит, и Селезневой. Нужно было раздобыть ее медкарту и выяснить, что с ней сделали и почему, она звала себя недееспособной. Сейчас у Шеллара должна быть практика в крыле медицинского факультета и его кабинет пустовал. Нельзя было медлить.К сожалению, у Димы в расписании тоже стояли пары, так что в этом деле он мне был не помощник. С другой стороны, я не сомневалась, что если расскажу ему о своей затее, меня одну он не отпустит. Что ж, не впервой мне приходилось обманывать своего Индюка.Первым делом я направилась в учебную часть, где хранились дубликаты ключей от кабинетов и аудиторий. Там как раз в перерыве между парами пил чай Аристарх Борисович. Историк нахмурился, увидев меня, и тут же строго спросил, почему прогуливаю занятие. Глядя на него такого серьезного, невольно пришел на ум другой его образ — старого развратника на оргии в подземелье. И как я раньше не понимала, насколько он неприятный тип?— Голова разболелась, Аристарх Борисович, — пожаловалась я. — Хотела сходить к Михаилу Романовичу, но он на практическом занятии...— Что с вами, Лера? Отчего голова болит? Заболела? Температуру мерила?— Нет, просто переутомилась.— Во второй учебный день? — недоверчиво вопросил он.— Знаете, иногда у девушек случаются такие дни... Они никак не связаны с учебной неделей и наведываются раз в месяц без приглашения.Мужчина смутился и молча прошел к шкафчику, где хранилась аптечка. Пока он перебирал лекарства, я юркнула за спину преподавателя и на стене взглядом отыскала крючок, на котором висел ключ от кабинета Шеллара. Оставалось только незаметно его стащить, но это оказалось не так просто. Рылев протянул мне упаковку обезболивающего и выжидающе посмотрел на меня, намекая, что пора и честь знать.— Ой... — простонала я и, схватившись за виски, опустилась на стул. — Аристарх Борисович, тут же есть тонометр? Думаю, давление упало.— Он у нас в кабинете Михаила Романовича, — пробурчал он. — Идемте.Историку снял с крючка ключ и повел меня в кабинет врача. Теперь оставалось придумать, как сымитировать пониженное давление и остаться одной в кабинете Шеллара.— Лера, садитесь, я принесу тонометр.Усадив меня на кушетку, Рылев пошел к шкафчику с медицинским оборудованием, но он оказался заперт. Тогда преподаватель сунулся в стол Шеллара, но там ключа не оказалось. Недовольно выругавшись, историк сказал, чтобы я подождала, пока он сходит к Михаилу Романовичу за ключом. Удача сегодня явно была на моей стороне.Как только Рылев вышел, я рванула в соседнюю комнату, где Шеллар хранил медкарты. Два больших стеллажа с папками, расставленными по году рождения пациентов и алфавиту. Я не знала, сколько лет Селезневой и могла только предположить. На вид ей было около тридцати пяти — сорока, значит, искать надо в семидесятых — восьмидесятых годах. Область поисков сужалась. На букву «С» было не так много карт, еще проще...Время утекало сквозь пальцы, и можно было рассчитывать только на неспешный шаг историка. Я уже проштудировала несколько лет, когда наткнулась на карту Селезневой, только изучить ее уже не успевала. Слава современной технике и камере в мобильном! Сфотографировав один за другим листы медкарты, я сразу стала пересылать их Ларисе.Лариса: «Лер, что это? Ты заболела?» Я: «Передай проверенному врачу. Нужно узнать, что сделали с этой женщиной. Она одна из них» Лариса: «Будет сделано, шеф! Передавай привет нашему красавчику» Когда Рылев вернулся, я сидела на кушетке с чувством выполненного долга. Историк измерил мне давление и, убедившись, что оно идеальное, отправил в кофейню выпить чай до следующей пары. Идти на половину лекции смысла не было.По пути кофейне мой мобильный завибрировал. И как я не подумала, что Лариса сразу расскажет Индюку о моей находке? Теперь меня ждал разнос от Смирнова.— Ланская, какого черта?! — сходу прошипел он.— Дим, это важная информация. Не мне тебе объяснять...— Не мне тебе объяснять, как это опасно! Если бы попалась, подставила бы нас обоих.— Но я не попалась, у меня все вышло, медкарта у Лариски, и скоро мы узнаем, что сделали с Селезневой.— Мне пора возвращаться на пару. Поговорим дома. Зайдешь ко мне к четырем и только попробуй опоздать!Дима разъединился, не давая мне возможности возразить. Да и разве я могла? Все-таки его гнев был обоснован, но эта взбучка стоила того, что я нарыла. В глубине души я надеялась не только выяснить, что сделали с Селезневой, но и найти ключ к разгадке другого вопроса — что им нужно от меня.Я зашла в кофейню и взяла кусок пирога и чай. Устроившись с ланчем за дальним столиком, я достала книгу и хотела восполнить пробел от пропущенной лекции, но в этот момент в зал зашел Захар. Он увидел меня и совершенно беспардонно уселся за мой столик.— Валерия, почему не на занятиях? — спросил он.— Голова болит, — резко ответила я.— Поэтому читаете книгу за чаем? Помогает от мигрени?— Что вы хотите, Захар Артемович?— Как любой преподаватель, я не могу проигнорировать, если вижу, что студент прогуливает пару.— Не беспокойтесь, на следующую я пойду.— Что у вас по расписанию?— История кино. А что? Хотите прийти проверить мою явку? — съязвила я.— Я бы проверил, вот только на сегодня ты свободна, — вздохнул Нилов.— Как? — не поняла я.— Если бы не прогуливала сейчас пару, то знала бы, что Александру Дмитриевну отправили в Москву, — усмехнулся мерзкий тип.— В таком случае, пойду домой готовиться к вашей завтрашней лекции, — я убрала книгу в сумку и стала залпом допивать чай.— Правильное решение, Ланская. Слышал, ты сейчас в дом отца переехала. Поздравляю с новосельем.— Спасибо, — процедила я и выбежала из кофейни.Я пошла домой, попутно набирая сообщение Диме, что смогу прийти к нему раньше. Если казни не избежать, чего тянуть резину?Индюк: «Прогульщица!» Я: «А вот и нет. Филиппенко отправили в Москву, так что пару отменили» Дима ничего не ответил. Я зашла домой, разделась и сразу направилась в душ. Хотелось привести себя в порядок перед встречей со Смирновым. Может быть, так смогу его задобрить? Выйдя из ванной, я переоделась в домашнюю одежду и взяла телефон, проверить, не написал ли мне Индюшонок. От него было восемь пропущенных и одно СМС.Индюк: «Филиппенко в Оболенке. Ваша пара в разгаре. Что за новые фокусы?!» Это мне совсем не понравилось. Я хотела позвонить Диме, но услышала стук в дверь. Видимо, не дождавшись моего ответа, он рванул ко мне. Теперь точно не избежать казни. Сбежав по лестнице, я прильнула к глазку, но вместо Смирнова увидела Нилова. Это была западня.— Лера, я слышу, что ты дома! Открой!Нужно было срочно что-то придумать. Позвать на помощь. Дима! Я стала судорожно набирать его, но в этот момент обезумивший Нилов стал ломать дверь. В Оболенке все были свои. Безопасный университетский городок. Двери в домах можно было с легкостью снести с петель, что и сделал Захар. Я рванула наверх, а он помчался за мной. Газовый баллончик, который мне дала Лариска! Я спрятала его в спальне. Главное успеть.Нилов схватил меня в дверях и потянул на себя. Я молниеносно вспомнила прием самообороны, которому обучилась в Москве, и подставила ему подножку. Телефон завибрировал. Дима решил перезвонить, но у меня уже не было времени ответить. Добежав до тумбочки, я распахнула ящик, потянулась к баллончику, но почувствовала укол. Эта сволочь что-то мне вколол. Перед глазами все закружилось, я стала терять сознание, но успела выхватить из ящика маленькую пластину с жучком. Нилов подхватил меня на руки и куда-то понес, но мне удалось засунуть жучок в карман прежде, чем отключилась.