35. Заклятые подруги

Душная темная комната, тиканье часов, нарушающее тишину и безжизненная девушка на кровати. Когда я увидела Арину, то подумала, что опоздала. Страшная мысль, словно шпага, пронзила грудную клетку, а сердце свело судорогой, отдаваясь дикой болью при каждом ударе. Неосознанно попятившись назад, я налетела на письменный стол, с которого с грохотом уронила на пол большой стакан с кучей карандашей и ручек. От громкого шума Арина вымучено простонала, а я заулыбалась, как дурочка. Подруга жива!— Рина! Риночка! — я подлетела к ней и попыталась растормошить, но она только недовольно перевернулась на другой бок. — Арина, проснись же!— Ланская? — она с трудом разлепила глаза и посмотрела на меня. — Что ты тут делаешь?— Пришла узнать, как ты.— Кажется, я вчера напилась. Никогда такого не было, — подруга попыталась сесть, но тут же схватилась за голову. — Пить...— Я принесу воды.Миланова жутко выглядела с остатками косметики на бледном лице. Ее трясло, а кожа покрылась мурашками. Я дала ей воды, и подруга моментально осушила стакан до дна. Чтобы хоть как-то ее согреть, я укрыла Арину одеялом, села рядом и крепко обняла. Было невыносимо видеть ее такой. Во мне разрасталось чувство вины за то, что накануне я стала свидетельницей фактического насилия над ней, но ничего не предприняла. Страшные сцены прошлой ночи снова вереницей пронеслись перед глазами. Рядом с ее несчастьем, моя любовная неудача казалось такой мелочью.Постепенно Аринка стала приходить в себя. Она уже не дрожала, сбившееся дыхание становилось размеренным. Подруга сама отстранилась и слабо мне улыбнулась.— Арин, что случилось? Как ты могла напиться? — аккуратно поинтересовалась я.— После бала я пошла к Яну. Мы выпили всего ничего, но у меня перед глазами все поплыло. Вообще не помню эту ночь, только какие-то обрывки. Мы занимались любовью, творили черт знает что. Такой невиннице, как ты, не следует рассказывать о наших проказах. Сегодня я даже с трудом хожу? — усмехнулась она. — Странно, Ян был такой... разный... Рано утром я проснулась у себя. Понятия не имею, как добралась. Я звонила Яну, но он не ответил. Наберу снова.Миланова потянулась за телефоном и быстро по памяти набрала номер Яна. Странно, она заучила его наизусть, а не записала в списке контактов. Может быть, это конспирация, чтобы никто не догадался об их связи?Все что сказала Ринка, подтвердило мою догадку. Это Ян привел подругу на оргию и отдал на растерзание этим извращенцам. Другой вопрос, как там оказались Позднякова и Фролова. Неужели Гуревич работал сразу на три фронта? Тут же я вспомнила, как он подходил ко мне на балу. Меня передернуло от мысли, что со мной он хотел сделать то же, что и с девочками. Конечно, это и был его метод вербовки! Соблазнить глупую студентку, опоить, а дальше... — Не отвечает, — вздохнула Ринка, глядя на мобильный. — Надо привести себя в порядок и сходить к нему.— Ян опоил тебя, воспользовался, вернул в бессознательном состоянии обратно, а теперь пропал. После этого ты еще будешь с ним?! — разозлилась я. Было жутко при мысли, что Миланова влюблена в этого человека и готова бежать за ним.— На это должна быть причина, — обиженно ответила Арина. — Я хочу понять, что же произошло. Если Ян не отвечает, то занят или что-то случилось. Он меня любит. По-настоящему любит, как взрослый мужчина.— Арина, послушай меня. Если он так поступает...— Ты ничего не знаешь! — перебила подруга и метнула такой злой взгляд, что по спине прошелся холодок. — Я люблю его, а он меня. Это не мимолетный роман. У нас все серьезно. Ян прекрасный человек, заботливый и внимательный.— Ты успела так хорошо его узнать? И тебя совершенно не смущает что тридцатилетний мужчина признается любви так скоро? Многим на это требуются месяцы, а то и больше...— Лера, что ты знаешь про любовь? — усмехнулась Арина, окинув меня пренебрежительным взглядом, — Ты вообще не способна чувствовать. И я сейчас говорю не только о мужчинах, но и о твоих друзьях. Мы с тобой столько лет дружим, я тебе все рассказывала, во всем поддерживала, а когда встретила человека, которого полюбила ты ведешь себя так?— Арина! — я не выдержала, на глаза навернулись слезы. Было невыносимо от слов моей подруги. Что сделал с ней этот человек? Как удалось Яну так ее изменить за считанные дни?— В прошлый наш разговор ты ясно дала понять, что обо мне думаешь, Лера, — отчеканила она и важно отвернулась.— Арин, я не думаю о тебе плохо. То, что тогда сказала, было с горяча. Ты моя самая близкая подруга, и я хочу извиниться за то, что тогда наговорила. Пожалуйста, прости.— Вот как? Извиниться? А может, не поэтому ты чувствуешь свою вину?— О чем ты? — нахмурилась я, а сердце бешено забилось. Арина никак не могла знать, что я стала причиной гибели ее возлюбленного, но это единственное за что могу быть перед ней виноватой.— Вчера на зимнем балу ты так отчаянно билась со мной за победу. Признай, ты злорадствовала, что меня уделала. Что ты этим хотела доказать?— Арина, это не так! У меня даже в мыслях не было подобного!Глупая Аринка, знала бы она почему я так старалась победить. Ведь все было только ради нее. Но разве я могла ей объяснить это? Подруга трактовала все иначе. Думала, что мною движет тщеславие. За столько лет дружбы она так меня и не узнала.Миланова опустилась на кресло и приложила ладони ко лбу. Ее мигрень не проходила, а от громкой ругани было еще хуже. Я подошла к Ринке и хотела обнять, но она со всей силы меня оттолкнула, угодив рукой в живот, отчего я болезненно скрючилась.— Арина!— Что Арина?! Думаешь, соизволила явиться, и сразу все будет в порядке? И то, что ты говоришь про Яна...— Я говорю это, потому что волнуюсь за тебя! Ян тебе не пара.— Ты просто завидуешь. Тебя бесит, что у меня кто-то появился, и поэтому говоришь гадости про моего парня вместо того, чтобы поддержать, как это сделала бы настоящая подруга. Живешь в своем коконе, никого к себе не подпускаешь. А знаешь, почему ты одна? Потому что ты слишком высокомерна. Ты не даешь людям шанса. С Юркой поиграла и выкинула, а парень теперь страдает. Не суди людей по себе. Я не такая. Я умею любить и люблю.— Хорошо, Арин, я все поняла. Хочешь быть с Яном — будь. Может быть, ты и права, а я просто ничего не смыслю в любви.Я сдалась. Попытки хоть как-то достучаться до Милановой только рассорили нас еще больше. Не стоило мне заводить весь этот разговор. В конце концов, Гуревич мертв, жаль только, что случилось это слишком поздно.— Тебе лучше уйти, — холодно сказала моя, видимо, уже бывшая подруга. — Если пришла, чтобы испортить настроение — у тебя это замечательно вышло.— Я пришла не за этим. Хотела узнать, как ты, — мне надоело слушать упреки, и я направилась к двери.— Не понимаю, с чего вдруг у вас всех такая забота? Весь день не даете спать, — пробурчала она.— О чем ты? Кто тебе не дает спать? — я замерла на пороге и снова обернулась на Миланову.— Сейчас ты, до этого твой научрук приперался.— Ди... Арсений приходил к тебе? — удивилась я.— Да, тоже, видите ли, решил убедиться, что со мной все хорошо. Только вот с чего вдруг у него такая забота ко мне возникла — не понятно. Мы с ним не общаемся, даже на лекциях меня игнорирует. А тут сам явился. Скажи, по твоей инициативе он заходил? Ты что-то задумала?— Конечно, с самого утра позвонила Арсению Витальевичу, рассказала, что мы поссорились и попросила его к тебе наведаться. Ему, естественно, нечем заняться в выходной, кроме как улаживать ссоры своих дипломниц, — усмехнулась я, и вышла из комнаты подруги, громко хлопнув дверью, понимая, что от этого ее мигрень станет сильнее, но это была моя маленькая месть за то, как сильно Арина меня обидела.Конечно, я понимала, зачем приходил Дима. Ему тоже не давало покоя неведение относительно девушек. Наверняка боялся худшего, как и я. Если с Аринкой все в относительном порядке, и Дима, скорее всего проведал остальных девушек, значит, к Поздняковой и Фроловой можно не ходить. Откровенно говоря мне и не хотелось к ним идти. Хватило разговоров на сегодня. Вот только вдруг стало обидно, что меня Смирнов не навестил. А ведь мне тоже было плохо, и виной тому был он сам.По пути в свою комнату я поняла, что за весь день ничего не съела. Живот больно скрутило от голода, поэтому накинув пальто и шапку, я пошла в кафетерий. На улице приятно распогодилось, снег красиво переливался на солнце, а сине-голубое небо большим жизнерадостным куполом накрывало Оболенский городок. И не было ничего мрачного в этом месте. Самый обычный университет, самые обычные веселые, в меру прилежные и в меру ленивые студенты, самые обычные строгие или покладистые преподаватели. Только теперь, когда я знаю правду, это место стало для меня настоящим земным адом. Я всеми фибрами души возненавидела Оболенку, которая так безжалостно калечила жизни.Кафетерий пустовал. Совсем недавно был обед, а те, кому не хватило сил дойти до столовой, не добрались и до кафе. Я заняла место у стойки и заказала салат, кофе и булочку. Снова разболелся живот, только на этот раз неизвестно откуда появилась еще и мигрень. Прикрыв глаза, я откинулась на стуле, когда услышала, что кто-то вошел в дверь и, машинально обернувшись, увидела на пороге Смирнова. Он сразу же меня увидел и кивнул на дальний столик. Самонадеянный Индюк думал, что пойду за ним? Как бы не так. Я снова прикрыла глаза, будто никого нет. У меня не было и мысли, что Дима решит подойти сам, но он это сделал.— Надо поговорить, Лер, — тихо сказал он.— Не хочу с тобой говорить, — не открывая глаз, ответила я.— Это о студентках, что были вчера... хм...Официантка Марина вынесла с кухни мой салат. Она поставила тарелку передо мной и странно покосилась на Смирнова. Чтобы не вызывать ненужных подозрений, я нарочито громко сообщила, что согласна обсудить с научруком свой диплом и попросила Марину подать кофе и булочку за столик.— Что ты хотел сказать? Я знаю, что ты был у Арины. Полагаю, к другим девочкам тоже заходил? — сходу начала я, желая как можно скорее закончить этот разговор.Удивительно, как иногда надо мало, чтобы убить чувства. Порой люди мучаются годами не в силах избавиться от ненужной любви, а мне хватило одной ночи. Глядя на Диму, такого холодного, спокойного и равнодушного, в моем сердце не было больше нежности, как раньше. Сколько всего я ему прощала, но то, как он со мной поступил — не могла.— Лер, ты слушаешь? — вопросил он, и я поняла, что он давно что-то рассказывает.— Извини, нет. Сегодня я как-то невнимательна, — язвительно ответила я.— А зря, нам с тобой расслабляться нельзя. Я говорил, что девчонок накачали наркотиком. Мне знакомы симптомы, так называемого «отходняка». У всех троих они были на лицо.— Ну, ты не открыл Америку. Это было ясно еще вчера: по своей воли девчонки на такое бы не пошли. Это все, что ты хотел сказать?— Хм... Да... — растеряно проговорил Смирнов, опустив взгляд на свои руки. Неужели смущался?— Раз так, то я пойду.— А как же еда?— Аппетит как-то пропал.Я встала из-за стола и, не обращая внимания на удивленную Марину, застывшую посреди зала с моей булочкой, пошла к выходу. От Индюка я могла ожидать многого: грубости, обид, оскорблений невесть в чем, но он повел себя так, словно между нами ничего и не было. Равнодушие ранило куда больнее.Солнце садилось за горизонт, этого не было видно за университетскими строениями. Только кроваво-красное небо, такое нетипичное для конца декабря, кричало о красивейшем закате, которым никто не торопился насладиться. Я не спеша брела по главной аллее к жилому корпусу. Аппетит действительно безвозвратно пропал, и даже желудок, ноющий совсем недавно, сжалился и перестал напоминать про голод.Вдруг я остановилась, огляделась вокруг и четко осознала, что не хочу больше здесь оставаться. Оболенка отобрала у меня все, но у меня еще оставалось самое ценное — жизнь! А пока мы живы, можем вновь найти силы и опять пойти вперед. Теперь меня ничего не держало в чертовом Университете, даже расследование. Пропади оно все пропадом. Смирнов во всем разберется сам, а мне надо бежать.Настроение тут же поднялось, и я чуть ли не бегом понеслась к жилому корпусу. Сейчас соберу свои вещи, закину их в машину и помчусь к Королевой, думала я. Лена единственная, кто не оставил меня. Мой побег может стать началом большой дружбы, как сказал герой Хамфри Богарда в финале «Касабланки».Я бросила чемодан на постель и стала кидать в него вещи. Только самое основное. Самое главное. Вот Ленка удивится! Но нельзя садиться на шею ей и ее сестре. Нужно будет сразу после праздников найти работу, чтобы отблагодарить за все — за участие, заботу, дружбу и за подарок... Браслет! Я резко задрала рукав водолазки. На запястье украшения не было. Судорожно я стала вспоминать, когда последний раз замечала браслет на себе... Лена его подарила до похода в подземелье, и я его не снимала. Неужели я потеряла его там, внизу? Это могло случиться, когда меня настиг Ян. Но тогда, если браслет найдут... Схватив телефон я стала набирать номер Королевой. Нужно было срочно предупредить, что она в опасности, но абонент оказался недоступен. Оставалось только молиться, чтобы это были перебои связи. Снова чертов Индюк был единственным, кто мог помочь. Я со всех ног побежала к нему.