20. С широко закрытыми глазами

Мы начинаем ценить свою жизнь особенно сильно, когда она оказывается под угрозой. Играя в смелую искательницу правды, я серьезно не думала о том, в какой опасной ситуации оказалась. За каких-то несколько месяцев в моем Университете убили преподавателя и трех студентов (я не сомневалась, что Лешу Фомина постигла та же участь, что и Дениса Лядова) из-за того, как много они знали. Теперь я четко сознавала, что если засвечусь перед их убийцами, то сама стану следующей жертвой. Меня охватила паника. Я даже была готова просить Смирнова отправить меня на программу защиты свидетелей, но все же поняла, что не смогу отказаться от собственной жизни. Всю дорогу до Университета из Москвы я думала только о том, что теперь делать и как быть.

Мы с Ариной вернулись в Оболенку глубокой ночью, и подруга сразу отправилась спать, утомленная бурными эмоциями. Она даже не заметила моего молчаливого настроения и всю дорогу без умолку трещала про зимний бал. В отличие от Ринки, мне спать совершенно не хотелось. Я приняла горячий душ и забралась под одеяло, но тут услышала за дверью какой-то скрип и чьи-то тихие шаги. Мысленно поблагодарив себя за то, что закрылась изнутри на замок и щеколду, я, как маленькая девочка, спряталась с головой под одеяло.

Через какое-то время кислород под одеялом закончился, но я все никак не могла решиться высунуть головы. Только когда дышать стало совсем нечем, я аккуратно приспустила одеяло и прислушалась. Все стихло. Неужели показалось?.. Стоило мне расслабиться после такого волнения, как, наконец-то, накатила усталость. Медленно я начала проваливаться в сон, но как только реальность ускользнула, меня разбудил резкий удар чего-то тяжелого о подоконник с улицы. Я подскочила с кровати, но не решилась сразу выглянуть в окно и, попятившись в другой конец комнаты, взяла со стола кухонный нож, которым обычно чистила фрукты. Маленькими шажками я приблизилась обратно к кровати и, встав на нее во весь рост, выглянула в окно. На моем подоконнике, с широко раскинутыми крыльями лежала черная птица. То ли галка, то ли грач, а может быть, ворона. Не важно, главное, что выглядела она до безумия устрашающе. Я больше не могла ни минуты оставаться в одиночестве и, не включая свет, стала натягивать на себя одежду. Бег всегда был моим коньком, но я и представить не могла, что могу развить такую скорость. У дома Смирнова я оказалась как никогда быстро.

— Лера? Что случилось? — заспанный Дима, кажется, даже не сразу сообразил, что происходит. Я долбила в дверь, как ненормальная, и чуть ли не сбила его с ног, как только он открыл дверь.— Можно к тебе? — спросила я, хотя уже была в его прихожей.— Проходи, ну... То есть ты уже прошла. Что случилось, Лер? — его сонливость мигом пропала, и передо мной уже стоял самый настоящий майор, пусть и в смешных полосатых пижамных штанах.— Прости, что потревожила, — я все же почувствовала неловкость. — Ты спал...— Неважно. Я на работе, — сказал Индюк и, опустив руку мне на талию, повел на кухню. — Лера, расскажи, что случилось? Ты что-то видела? На тебя напали?— Нет, не знаю, — сказала я, заламывая пальцы, не зная, как правильно объяснить свой страх.— Ты же не просто так пришла ко мне посреди ночи? — нахмурился Дима.— Я не могла уснуть. Мне казалось, что кто-то ходил у меня за дверью, а потом на мое окно упала мертвая птица, — выпалила я. — Мне стало страшно. Это все... все...— Я думал, ты неустрашима, — усмехнулся Дима, привлекая меня в свои объятья, и я послушно спрятала лицо у него на груди, — ладно, оставайся тут. Поспишь в гостиной. Мне не жалко.— Спасибо, — проговорила я, теснее прижимаясь к любимому мужчине, наслаждаясь тем, как он медленно гладит широкой теплой ладонью мою спину. Было до безумия хорошо и... правильно. Словно так и должно быть. Словно он обязан быть рядом, если мне страшно.— Я дам тебе подушку и плед, — отстраняя меня, проговорил Дима, нахмурившись, а я сделала вид, что снова не почувствовала твердости у него ниже пояса.— Хорошо, — пряча улыбку, сказала я.— Спальню тебе не уступлю, потому что не привык спать не на своей кровати, — пробормотал он и бегом стал подниматься на второй этаж, а я про себя усмехнулась, вспоминая, что Дима не спит на своей кровати, предпочитая ей софу.

Дима принес мне простынь, плед и подушку. Он сам разобрал мне диван и стал стелить, а я заворожено смотрела, как Смирнов ловко управляется с постелью.

— Спокойной ночи, Лера, — откидывая край пледа и приглашая меня лечь, сказал он.— Подоткнешь мне одеяло? — в край обнаглев, поинтересовалась я, на что получила сердитый взгляд мужчины.— К семи приготовишь завтрак, — кинул он мне и развернулся, направляясь к лестнице. — Это твоя плата за ночлег.

Проснувшись в половину седьмого, первым делом я пошла в душ. В доме Смирнова было две ванных комнаты — в его и гостевой спальне. Учитывая, как нагло вел себя Индюк, я решила отплатить ему той же монетой и, не стесняясь, взяла его халат, валявшийся почему-то в столовой, и направилась в гостевой душ.

У моего организма была дурная привычка сильно мерзнуть, если я не высыпалась, и после короткого трехчасового сна от гусиной кожи не спасла даже горячая вода. Намотав на мокрые волосы полотенце и посильнее закутавшись в Димин халат, я включила на плите все четыре конфорки, чтобы немного прогреть кухню, и принялась за готовку.

Яйца, молоко, ломтики ветчины и тертый сыр. Аромат омлета уже разносился по кухне, и я повернулась, чтобы включить кофеварку, но влетела в грудь Смирнова... обнаженную и влажную после душа, пахнущую терпким цитрусовым гелем. У Индюка действительно был талант подкрадываться незаметно, потому что я совершенно не слышала, как он подошел. Ойкнув от неожиданности, я сделала шаг назад, но случайно наступила на пустую коробку, неизвестно откуда взявшуюся, и почти полетела на пол, но Дима вовремя подхватил. Опять от его близости во рту пересохло, а по телу словно прошел электрический ток. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь... Но Индюк, как обычно, испортил момент. Он поставил меня на ноги и окинул критическим взглядом.

— Ланская, какого черта на тебе мой халат? — процедил он.— Мне нечего было надеть, — пожала плечами я, стараясь выглядеть невозмутимо.— Оккупируешь мою гостиную, отбираешь халат... Что дальше, Ланская? — усаживаясь за стол, вопросил мужчина, с интересом разглядывая мой внешний вид.— За ночлег я тебе плачу завтраком, разве не так? — улыбнулась я и включила кофеварку.— А за халат?— За халат отплатить нечем, но если тебе он так нужен, могу снять... Прямо сейчас, — заявила я, не ожидая от себя такой наглости. Смирнов тяжело сглотнул, а я почувствовала, как от страха за его реакцию немеют ноги.— Не надо, — опустив взгляд на столешницу, пробормотал он, — ты под ним голая, а это явно не лучшее зрелище. Тем более, перед завтраком. Аппетит испортишь. Лучше положи мне еду.

Не знаю, какая сила удержала меня, чтобы не вывернуть омлет Индюку на голову. И злилась я не столько на его грубость, сколько на упертость. Я же чувствовала, что между нами что-то происходит. Смирнов вел себя, как пятиклассник, который задирает девочку, которая нравится, а я с каждым днем влюблялась все сильнее.

Молча поставив перед Индюком тарелку с омлетом, я пошла в гостиную, взяла со стула свои вещи и ушла в гостевую ванную переодеваться. Дима проигнорировал мой выпад, с аппетитом поглощая свой завтрак. Вернувшись на кухню, я демонстративно убрала свою порцию омлета в контейнер с крышкой и поставила перед Смирновым.

— Можешь взять с собой в качестве обеда, а мне что-то не хочется завтракать. Как-то портится аппетит от индюшатины.— Чего? Какой индюшатины, Ланская? — растерялся Смирнов, но я молча направилась к выходу. — Лер, подожди. Не обижайся. Я же пошутил.

Дима нагнал меня уже в прихожей, но я всем своим видом старалась показать, что не собираюсь его выслушивать. Тогда Индюк просто-напросто загородил собой дверь. Ребячество.

— Дашь пройти? — разозлилась я.— Нет, пока не извинишь. Глупая вышла шутка, Лер. Ляпнул, не подумав. Просто будь ты парнем, все было бы проще...— Но я не парень, — скрестив руки под грудью, надулась я.— Знаю. Ты девушка. И очень привлекательная. Уверен, что под одеждой у тебя все, как надо. И, думаю, ты бы мне понравилась без халата. И аппетит не отбила бы...— Дим, ты действительно такой? — вздохнула я, глядя, как нервничает Индюк.— Какой?— Странный. Вроде бы грозный, хмурый, иногда устрашающий. А потом начинаешь молоть чушь, словно тебе десять лет.— Так ты на меня не сердишься больше?— Хм, — я опустила взгляд в пол, не зная, как себя вести, но в этот момент Дима притянул меня к себе за талию и нежно провел ладонью по щеке, вызывая желание помурлыкать кошечкой.— Лер, прости меня. Ты действительно симпатичная, не Скарлетт Йохансон, конечно, но мне нравишься больше, чем она. Знаешь, не будь я на работе, то мог бы даже влюбиться.— Но ты на работе... — разочарованно сказала я, не думая о том, что Дима разгадает мои чувства. Он идиот, но не слепой, а значит, видит, что я влюблена.— На работе, — подтвердил он и, отстранившись, взял меня за руку и повел обратно в столовую. — Позавтракай со мной, ладно?

Все еще чувствуя свою вину, Смирнов старался вести себя обходительно. Мы больше не ссорились и распрощались снова как друзья.

От Димы я вышла рано и добралась до корпуса до того, как проснулись студенты и преподаватели. Мне больше не было страшно. Я сама избавилась от мертвой птицы на подоконнике и спокойно пошла на занятия.

Несмотря на недосып и довольно бурное утро, мне показалось, что пары пролетели очень быстро. Я даже не заметила, как мой курс уже сидел на истории кино, которая шла последней в расписании, и обсуждал творчество Стенли Кубрика*.

— Кубрик в своих киноработах использует в качестве художественного приема специфические крупные планы, необычное панорамирование и наплыв, — вещала с кафедры Александра Дмитриевна Филиппенко, демонстрируя кадры из фильмов. — Кроме того, Стенли Кубрик любил музыку. Как популярную, так и классическую. С помощью нее он создавал нужное настроение. Вспомним в качестве примера «Заводной апельсин»**. Какая песня тут же всплывает в памяти?— «Поющие под дождем», — выкрикнул с места Шульц.— Все верно, Альберт, — подтвердила Александра Дмитриевна. — В этом и есть особенность Кубрика. Использование песни с ярко выраженным позитивным смыслом в сценах мрачного характера, что обостряет наше чувство неприязни к главным героям.— А еще он любил эротику, — усмехнулся Нилов.— Юрий, я попрошу вас... — строго сказала преподавательница, недовольно глядя на парня поверх опущенных очков.— Александра Дмитриевна, ну это же правда, — возразил Юрка, — вспомните «С широко закрытыми глазами»***.— Последняя киноработа Кубрика не входит в курс нашего изучения. К сожалению, она слишком слаба, — сухо прокомментировала Филиппенко.— Ну, это еще спорный вопрос, — втянулся в спор однокурсник. — Как смело Кубрик показывает зрителю проблемы брака, а его идея с тайным обществом...

Что говорил дальше Нилов, я уже не слышала. Перед глазами возник образ таинственного человека в плаще и белой маске. Теперь я поняла, что меня так в нем насторожило. Фильм «С широко закрытыми глазами» я смотрела семь лет назад и всего один раз, поэтому сразу не сопоставила факты. В картине Кубрика показано тайное общество, члены которого, дабы оставаться неузнанными, носили черные плащи и белые венецианские маски. Их образы были до невозможности схожи с тем, кого я видела ночью в учебном корпусе Оболенки. А что, если тут, в моем Университете, под покровом ночи собираются члены такого же тайного общества? Но какова их цель? И как со всем этим связан отец, ведь у него я тоже нашла такой плащ?

— Тайные общества — излюбленная тема многих кинематографистов, — продолжала говорить Филиппенко. — Это не делает фильм более глубоким. В данном случае, Кубрик сделал ставку на фрейдистский подтекст.— Но идея тайного общества в данном случае не принадлежит Кубрику, — вмешалась я, — это ведь экранизация «Новеллы о снах»**** Артура Шницлера.— В любом случае, мы можем спорить еще долго, — резко высказалась преподавательница. — Данная работа в наш курс не входит. Остаток лекции мы посвятим анализу фильма «Заводной апельсин».— А правда, что «Заводной апельсин» был запрещен для показа в Великобритании по настоянию Кубрика, а когда в девяностых фильм показали, он засудил кинотеатры и их закрыли? — поинтересовался Альберт.— Да, все так и было, — ответила Филиппенко, — Кубрик рассказывал об этом, когда вел историю кино в нашем Университете.— Он преподавал в Оболенке? — удивилась я.— Да, Валерия, вы не знали? Стенли Кубрик преподавал у нас два года.

По славной традиции в Оболенском Университете читали лекции известные деятели культуры, искусства и политики. Портреты многих украшали стены главного холла учебного корпуса, Стенли Кубрика среди них не было. Читая биографию режиссера, мне казалось, что он человек довольно скрытный и замкнутый, а тут... Если он преподавал в Оболенке до того, как начал работать над фильмом «С широко закрытыми глазами», мог ли видеть людей в плаще и белой маске? А что если именно знакомство с тайным обществом Оболенки натолкнуло великого режиссера на создание подобных образов?

После занятий я решила навестить отца. У меня накопилось слишком много вопросов, на которые требовался ответ, и никто другой не смог бы мне помочь. Папа был рад меня видеть. В последнее время мы общались урывками и уже давно вместе не обедали. Я приготовила нам бефстроганов с картофелем и накрыла на кухне, чтобы посидеть по-семейному. Мы разговаривали в основном про учебу и мой диплом, поэтому я смогла плавно подвести к интересующей меня теме.

— Сегодня Филиппенко сказала, что у нас в Оболенке преподавал Стенли Кубрик.— Да, верно, — ответил папа. — Его очень уважали. Он удивительно быстро влился в коллектив, даже несмотря на свою нелюдимость. Жаль, что он так и не стал одним из нас.— А почему он ушел?— Всякое случается, — отец немного замялся. — Кубрик решил вернуться к работе в кино.— Но ведь он не бросал кинематограф, пока был в Оболенке, — возразила я.— Да, но времени на это у него не хватало. К чему ты все это спрашиваешь? — нахмурился отец.— Просто любопытно, — пожала плечами я, насаживая на вилку кусочек мяса. — У нас сегодня вся лекция была посвящена ему. Только странно, что его последнюю работу мы не обсуждали. Филиппенко заявила, что она слабая.— У многих деятелей искусства есть спорные работы.— Согласна, но нашу киноведку больше всего насторожила тема тайного общества.— А мне не нравится там излишняя эротика, — поморщившись, сказал отец.— А вообще быть преподавателем Оболенского — это мечта, — задумчиво протянула я.— У каждого свои мечты, — улыбнулся папа, — ты вот, например, мечтаешь о научной работе.— Это было моим очевидным будущим, а не мечтой.— Было? — переспросил отец.— Я не говорила тебе, но мне предложили преподавать в Оболенке со следующего года. Серов просил пока не рассказывать никому об этом... даже тебе.— Мне ты можешь рассказывать все, — ласково проговорил отец, но напряженное лицо и сведенные к переносице брови выдавали его беспокойство. — Ты действительно хочешь войти в штат Оболенского?— Ректор дал время подумать.— Милая, не уверен, что это твое, и уж тем более не то, что тебе нужно.— Почему?— Просто поверь мне. Я устрою тебя в научном институте, — безапелляционно заявил отец. Я хотела спросить, с чего у него такое мнение насчет преподавания, но в кармане завибрировал телефон, высвечивая на дисплее неизвестный номер.— Я отвечу? Это, наверное, насчет платья к балу.— Конечно, дорогая, — папа поднялся из-за стола и направился в гостиную. Как только он вышел, я приняла вызов:— Алло.— Это Лера? — раздался женский с хрипотцой голос, который я не сразу узнала.— Да. А кто спрашивает?— Зинаида Никитична. Соседка твоего дружка, который тебя бросил. Помнишь, ты давала мне свой номер.

Я не сразу сообразила, о ком идет речь, но потом поняла:

— Леша Фомин?— Да. Твой дружок вернулся.Примечания:*Стенли Кубрик (1928 -1999) ¬— американский и британский кинорежиссёр, фотограф и продюсер, один из самых влиятельных кинематографистов второй половины XX столетия. Режиссер фильмов «Заводной апельсин», «Барри Линдон», «Сияние», «С широко закрытыми глазами» и др.**»Заводной апельсин» — культовый фильм-антиутопия 1971 года режиссера Стэнли Кубрика по мотивам одноимённого романа Энтони Берджесса, вышедшего в 1962 году.***«С широко закрытыми глазами» — последний кинофильм режиссёра Стэнли Кубрика (1999), вышедший на экраны через несколько месяцев после его смерти. Мнения кинокритиков о фильме были полярно противоположными: одни называли его самым неудачным фильмом Кубрика, другие — его последним шедевром. В российском прокате фильм шёл без дубляжа, с субтитрами.****«Новелла о снах» — новелла австрийского писателя Артура Шницлера. В 1925—1926 годах частями издавалась в берлинском журнале мод «Die Dame». В 1926 году была опубликована в издательстве S. Fischer Verlag.