Глава 5. Дворцовый переворот.

Каждый день в Новом дворце для Рэдвин начинался одинаково.  Она просыпалась как королева в покоях, которые когда-то принадлежали Миранде.  Сейчас опочивальня отличалась: другая мебель, стены намного светлее былых, дорогие шторы вышытые узорами из шёлка коконов полуночных гусениц. Нити этих носекомых вечерами слабо освещали комнату холодным голубым светом, убаюкивали расслабляющими ароматами.

Вчера ночью принцессе приснился сон. В нем она вернулась в детство. Время, когда оба родители были живы, запомнилось счастливым и беззаботным. Но сестре с братом пришлось войти во взрослую жизнь слишком рано. Рэдвин осознала смерть.  Сначала она забрала мать холодными руками, затем отца, и горящим пламенем, на последок, утащила невестку. Один Иго остался для неё единственным близким человеком, ради  которого она просыпалась в этом редкостном аду и ради которого согласилась на него.

С пением ранних птиц Рэдвин открыла глаза, приветствуя короткой молитвой новый день.  Тяжёлые двери отворились и в просторные покои зашагала миниатюрная старшая служанка.

Одетая в темно-синее длинное платье, поверх которого был завязан лёгкий белый фартук, она приступила к работе. Раздвинула изумрудные шторы, белый свет прошёлся по её морщинистому лицу.  Мерел была намного старше своей королевы, но с добрым сердцем и завидной покорностью. Она глубоко поклонилась своей госпоже и стала ждать, пока та была ещё постели

Рэдвин вспомнила тот день, когда она впервые увидела Мерел. От летнего солнца потрескались дороги, по которым она добиралась до Нового дворца. Старый замок остался позади, провожая принцессу в будущее, как мать проводит дочь в замужнюю жизнь. 

На следующий день после переезда во дворец, пострадавший от пожара, состоялась свадьба. Рэдвин стала женой. Арис обрёл статус мужа и временного короля Гвендарлина.

Каждый раз, изо дня в день на её сердце становилось тяжело. Мало кто догадывался о её положении и несчастной жизни. Рэдвин улыбалась, но никто не видел, что за красивыми губами стоит выражение,  искажённое болью. Она была уверена, что во дворце ее за лицемерное нутро уже давно возненавидели.

Но были и те, которых временный король пожалел и разрешил остатся в стенах его Величества. Они помнили каждый день прошлого, статус династии и его благоухание. И возможно понимали, что перемены стёрли многие: величие, былую удачу, радость, везение. Счастливое будущее казалось ещё чем-то из рода несбыточного.

Вскоре в покои вошли три служанки. Все они были одетые одиноково, молодые, совсем юные и темноволосые. Серые простые платья на них сливались с белыми фартуками, точно такими же, как у Мерел. Волосы были собраны тканьевой повязкой, чтобы те не лезли к опущенным глазам. Наставница посмотрела на них и кивнула. Девушки подошли ближе. Каждая из них держала в руках часть подготовленого наряда.

На тощей шёлковой подушке лежали башмаки с подошвой из Звенящего дерева. На другой, такой же, песочного цвета платье ушитый рельефными цветами ириса, и с пышными рукавами фонариками. А на третьей, тонкое колье из перламутрового бисера которое её Величество видела впервые.

— Зачем вы приносите мне эти убранства? — возмутилась принцесса. — Дайте мне то, что я одеваю каждый день.

Рэдвин отвела взгляд на свою подушку, не желая узреть упрямство служанок. Этого было достаточно, чтобы понять, она не желает с ними спорить: но ведёт себя как ребенок или как, уставшая от жизни, старуха.

Старшая служанка кивнула им, и те отступили, вновь позволяя госпоже своевольничать. Вскоре Рэдвин подали тонкое белое платье, настолько простое, что любая tumeska* казалась наряднее рядом с ней.

(Tumeska — Служанка низшего класса, рабыня.)

Туника была короче, чем нарушала требования дворцовых правил. Выбор королевы не соответствовал её статусу, который обязывал носить наряд прикрывающий ступни. Но для неё это было собственным протестом.

— Ваш муж будет в ярости. — Сказала Мерел, тонко и не поднимая интонацию.

Все наблюдали, как Рэдвин заплетает длинные тёмные волосы в тугую косу. Они ещё не потеряли цвет от времени, но как раньше, завивать их на ленты, принцесса не хотела.

— Он хочет, чтобы вы соответствовали своему статусу. От вас этого ожидают. — Продолжала Мерел.

— Как говорила матушка, Onveila gvenagis ison vei*.

(Onveila gvenagis ison vei. — Пустые ожидания бесполезная вещь.)

Упрёк прислуги не задел её. Она не раз слышала подобное в свой адрес. Только вот несмотря на готовый ответ, ничего не менялось. 

Принцесса взглянула на себя в зеркале. Высокое и чистое, оно стояло под наклоном у одной из стен. Золотистая рама охватывала все края и углы, создавая на своих выпуклостях объяемные узоры.

Принцесса уже не видела ту бойкую и отважную Рэдвин, которая мчалась вдоль леса, спасая племянницу. Лицо потеряло юношеский румянец, покрываясь мелкими морщинами. Веки под глазами обвисли, скулы стали выразительнее. Глаза потеряли блеск, но все ещё оставались чёрными, как ночь.

Девушка превращалась в копию своей матери. Она и раньше была больше похожа на покойную королеву, чем на отца. Но сейчас даже слуги начали шептаться о том, что якобы призрак мудрой правительницы и супруги короля бродит по коридорам дворца. 

Конечно они знали, кто именно являлся исключительным потомком своей матери. Рэдвин не воспринимала всерьёз эти сказки, занимаясь проблемами иного рода.

— И что же он мне сделает? — усмехнулась она, вспоминая эту саму проблему.

— Вам не стоит так говорить, Ваше величество. Наш король...

— Наш король?! — рассмеялась Рэдвин абсурду, резко повернувшись к женщине, от чего Мерил опустила свой взор. — Не забывай, что твой король все ещё жив!  Наш король, Иго! Твой король, Иго!  Арис лишь выполняет его обязанности! Пока жив мой брат, никто не смеет именовать его королём! Поняла меня?!

— Простите меня, Ваше величество. Впредь я буду следить за своими словами. — Старшая служанка покорно отступила, не стала спорить. 

Но подумала, что война между супругами стоит ей многого. С одной стороны дочь династии, а с другой Арис, в руках которого сегодня была власть. Мерил не раз боялась посредничать между ними и часто становилась Anardom daten*

(Anardom daten — Третья жертва. Человек,  который не имеет отношение к конфликту,  но все равно страдает из-за этого.)

— Не только за словами! За мыслями своими следи! Даже думать не смей о подобном!

***

Покои короля были чисты. Здесь тишина преобладала всегда. На светлых высоких стенах висели картины. Одна из них являлась последним портретом полной семьи династии Ирэнд. И сейчас от неё оставалось немного того величия, что когда-то управляло миром Гвендарлина.

Кабинет в широких апартаментах, маленький, но уютный, с давних пор был закрыт. Рэдвин иногда позволяла себе пользоваться сокровенными ключами, чтобы стать ближе к Иго. Но это не меняло реальности. Он лежал в своей постели слишком долго, чтобы вернуться к прежней жизни. 

Король находился под надёжной защитой охраны. И днём и ночью его покои, словно склеп с драгоценностями, оберегали от возможных угроз. Напряжение витало в воздухе, причиняя боль тем, кто его жалел. Их было не мало. Они молились в надежде на выздоровление монарха. Уже очень давно это стало привычным и воспринималось как должное на ровне с верностью и любовью к его Величеству.

Рэдвин, не задумываясь о своем пути к брату, на уверенных ногах неслась в покои. Слуги, наблюдавшие профиль королевы, шептались о том, что может случится со дня на день.Страх давно сидел не только в принцессе, но и в народе Гвендарлина. Потому что после смерти короля, Арис был способен изменить их мир к худшему. 

Лекарь королевской семьи, Ослу, сильно наклонившись над Иго, замер. Он приподнял его голову и убедившись, что дыхание стабильно, позволил слабому телу приоткрыть губы, петерявшиеся в густой тёмной бороде.

Лекарство было принято тяжяло. Иго не хотел его пить. Старик понимал, он не хочет забывать. На сердце у лекаря стало тяжело. Его задело это слабое чувство больного сдаться. Он устал мучаться и без слов, одним лишь взглядом просил закончить это.

Иго уже давно не говорил, парализованный слабостью, только смотрел на тех, кто приходил к нему. А в глазах короля, как видел старец, душа сидела в тени богини Tumlenir* и её остояние не улучшилось. 

(Tumlenir — Богиня смертельных болезней, глубоких душевных и физических ран. В мифологии Гвендарлина она считается младшей сестрой бога смерти.)

В тяжёлые двери глухо постучались. Ослу обернулся и увидел, как королева неуверенно шагает к нему навстречу. Веки опухшие, как и лицо, выдавали бессоные ночи принцессы в слезах. Глаза были залиты кровью. Рэдвин выглядела уставшей, но старалась придать уверенный, стойкий вид своему состоянию. 

Ослу обращал на это внимание больше, чем кто-либо другой. Иногда брал себя на мысли, что лечит не только Иго, но и Рэдвин, сестру, что жертвует собой ради брата. И он понимал. Беспокойство на лице супруги того, кто не умеет ценить и пользуется бедой несчастного, говорило больше, чем любые слова.

— Ваше высочество. Рад вас видеть, — поднялся он с края кровати.

В постели, облачённый в темно-зелёные простыни, все так же неподвижно лежал её брат. Рэдвин не могла смотреть на это, но каждый раз уговаривала себя не отворачиваться.

— Он спит? — спросила она, не понимая, открыты маленькие глаза Иго или нет.

— Да. Он только принял лекарство. Isinte* должно подейсвовать скоро. Но прошу вас, как только его Величество очнется старайтесь не говорить с ним о прожитом. Воспоминания могут вернуться. 

(Isinte — Трава, забирающая воспоминания. Используются для крайних методов лечения душевных болезней.)

— Нет, пожалуйста! — Обеспокоенная Рэдвин была на грани. — Прошу! Почему вы поите его этим?!

Она знала, что дело плохо. Старалась не кричать, но шёпот переходил в истерический.  Слезы полились по щекам так легко, что уже не имели значения. 

Ослу обещал не переходить к Isinte. Рэдвин понимала, раз данное слово уже разбито, это конец, Иго уже не вернуть к нормальной жизни.

Она посмотрела на брата. Он мирно спал, казался почти живым. Его борода уже не была такой свежей, как в тот день, когда он поехал в Эрдалин.

Принцесса жалела, что не сделала ничего, чтобы удержать Иго. Не хотела его отпускать, но доверилась ему. Возможно, в ином случае не пострадала бы вся королевская семья. Миранда бы осталась жива, её дочь не росла бы так далеко от дома, а брат не заболел бы так несправедливо.

— Вы опять не спали всю ночь. Не принимали то снотворное, что я вам передал.  В первую очередь подумайте о себе.  Помогите самой себе. — Ослу показал свою тревогу, взял паузу и с болью в голосе добавил. — Вас мы тоже не можем потерять.  Да, его Величество заболел, но не толкайте себя в ту же яму.

— Оно не помогло мне, уважаемый. — Ответила принцесса, не сводя глаз с короля. — Что же происходит? Что с ним?

— Плохие новости, Ваше высочество. — Ослу было тяжело говорить правду. Она казалась не такой страшной, пока он нес ее в себе. — Я долгое время не мог понять, что за болезнь преследуют нашего короля. Наконец я сегодня узнал.

— Поэтому вы дали ему Isinte? Это то, о чем я думаю?

— Болезнь называется nedilla*. Я был в замешательстве, потому что случай его Величества сильно запущенный. Обычно я и мои коллеги встречали более лёгкие формы его проявления. Мой старший брат наблюдал подобное у верховной Аниты.

— Продолжайте.

— Nedilla, душевная болезнь. Обычно она не смертельна, но при осложнениях губит тело безвозвратно. Первые симптомы: депрессия, апатия, человек теряет интерес к миру и отделяется всё дальше от реальности. Человек перестает разговаривать, месяцами не выходит из покоев.

— Разве подобное бывает в жизни не у каждого второго? — предположила Рэдвин.

— В том то и есть особенность недиллы. Душа человека ломается, ломается и тело. Все симптомы внутри человека сильно влияют на психику, а психика на жизнедеятельность. Тело ослабивает, зрение теряется, мышцы не слушаются. Человек находится без сознания больше, чем в сознании.

— Вы ведь знаете что делать? Правильно? — надежда всё ещё звучала в словах принцессы. 

— Боюсь, что нет, Ваше величество.  Душевная болезнь выводится сама. Либо человек освобождается от боли, превращая своё сердце в камень, либо тонет в ней. К сожалению лекари не способны лезть в душу.

Рэдвин проглотила слезы, которые продолжали капать ей на платье. Она держалась, останавливая себя от срыва. Боль копилась в ней, как вода за плотиной. И она не знала, когда все это найдет выход, хватит ли её до лучших времён.

— Не сдерживайте себя. — Похлопал лекарь по её плечу. — Воля ваша сильнее, не дайте боли поглотить вас, как это случилось с нашим королём.

— Зачем вы так говорите?! — Разозлилась принцесса. — Мой брат будет жить! С ним ничего не случится! Я не позволю!

Пусть она твердила одно, умом понимала другое. Всё пусто ей в этом мире без брата. А без него она свою жизнь и не представляла. Рэдвин жива, пока жив Иго. Это знали все: сама принцесса, Ослу, Арис, народ Гвендарлина.

А что будет, если не станет его? Как она будет дальше жить? И будет ли жить вообще?

  ***

— Ты, моя жена! Сколько раз тебе повторять?! Ты должна соответствовать мне! Хоть раз подумай, что о тебе во дворце будут говорить!  — он не сдерживал себя, глумясь над хрупким телом девушки.

Сегодня его не устроило многое. Слезы Рэдвин, её нытье вместе с непослушанием раздражали Ариса. Хрупкое тело, глубокие глаза, красивое лицо, все это давно перестало интересовать временного короля, которому нетерпелось сесть на трон законно. 

Она сидела где-то на полу, прижимая колени к груди и опираясь спиной на изголовье его кровати. Он был недоволен не только своей супругой, но и покоями, которые не были королевскими.

— Мне плевать! — Подняла она красное и опухшее лицо к мужчине. — Как ты можешь говорить о таком, когда мой брат при смерти! Ты обещал мне, что с ним ничего не случится! Обещал, что он будет жив и здоров!

— По-твоему, это я что-то с ним сделал?! — опустился он к ней и злобно произнес. — Он сам себя на смерть обрек, мне даже вмешиваться не пришлось! — словно змея, шипел он ей в лицо. — Твой брат оказался слаб и не пережил гибель своей незаконной жены!

Пауза. Плевок. Арис провел рукой по униженному лицу, вытирая слюни жены. Его охватила неистовая ярость, которая началась с минутой шока. Он резко схватил Рэдвин за плечо и грубо повел за собой.

— Отпусти меня!! Не трогай меня, скотина!! Чудовище!! — Пыталась вырваться принцесса,  но бесполезно тряслась у него в руках.

— Я больше не намерен это терпеть! — Произнес он сквозь зубы, игнорируя слова королевы. — Сегодня же я соберу совет и покончу со всем! И ты, неблагодарная мразь, будешь лицезреть мой триумф! Отныне твой полумёртвый брат не преграда для меня!

Распахнув дверь в покои, он толкнул её внутрь. Не успела она обернуться, как услышала душераздирающий грохот у себя за спиной. Рэдвин возненавидела Ариса ещё сильнее.

***

К вечеру принцессу привели в порядок. Она должна была предстать перед членами совета королевской семьи. Для этого Рэдвин переоделась в традиционный гвендарлинский наряд, который состоял из двух элементов одежды. Снизу было расклешенное, но очень лёгкое и длинное платье, поверх которого завязывался сенир*

(Senir — Туничка из плотного материала, украшенная вышивкой и драгоценными камнями. Её одевают поверх однотонного широкого платья, чтобы подчеркнуть фигуру.)

Сенир у Рэдвин отличался ярким красным оттенком, который так шел ей в молодые годы. На этот раз он был длиннее и соответствовал всем требованиям дворцового этикета. 

Глядя на обыкновенную себя в зеркале, она возненавидела и свое отражение. Ей хотелось выцарапать стекло, избавиться от всего кошмара, что творилось с ней в этом дворце. Ничего, что было раньше, не приносило ей радости. Наоборот, воспоминания причиняли боль.

— Вам пора, Ваше величество. — Спокойный голос Мерел раздался позади.

Она знала, что Рэдвин делает это ради брата, ради королевства заставляет себя. И выдернув из беспамятства, в котором она любила находиться, напомнила о цели. 

— Советники ждут вас. — Принцесса ощутила странный укол в груди.

Она должна была постараться, чтобы план Ариса на сегодня провалился.

Несколько минут, проведённых в маршруте по коридорам дворца, и королева оказалась в крайней левой башне, где обычно проходили подобные собрания. По дороге до назначенного места она думала о судьбе своего королевства и надеялась на разумное решение совета. Несмотря на подкупную его часть, среди членов оставались верные и мудрые мужи.

— Приветствую всех! — Рэдвин вошла в зал собраний, после чего ей отдали почтение поклоном все восемь человек совета. Арис, законный муж принцессы остался холоден и даже не встал со своего стула, перебирая пальцами что-то на столе.

Каждый раз, когда корона передавалась наследнику, монарх имел право пересмотреть состав совета. Так же решалось сколько человек может остаться в этом кругу. При отце Рэдвин совет составлял девять хорошо обученных и верных чинов. А когда короновали Иго, количество сократилось до восьми.

Все они заняли свои места за железным столом. Факелы горели вокруг круглой комнаты, освещая мрачную атмосферу, которая казалась пустой. Рэдвин чувствовала одиночество в этом здании несмотря на лица, притворно улыбающихся ей.

Посреди комнаты стоял квадратный заржавевший стол, за которым в истории Гвендарлина собирались важнейшие люди. Королева села на свободное место. Вздохнула и немного напряглась, когда напротв нее внешнему виду супруги ухмыльнулся Арис.

— Если все в сборе, мы можем начинать. — Дипин, старший из советников открыл совет.

Высокий, худощавый, светлые глаза и седые волосы уложенные к затылку. Старец был верным помощником покойному королю и родителю Рэдвин. Но время сделало свое дело и в нем начали говорить признаки болезни. Он ослаб, но все равно продолжал поддерживать Иго.  — Я вынужден сообщить. — Исполняющий обязанности короля поднялся и произнес громко. — Последний правитель династии Ирэнд смертельно болен.

Все замолчали. Было не удивительно, что это вызвало у них шок. Рэдвин тоже молчала, наблюдая переглядывающиеся лица мужчин. Забавно. Ведь она была почти уверена, что большинство из них этого и ждали. Чуть не усмехнувшись своим мыслям, она ответила.

  — Почему же последний? — Хитро улыбнулась она. — Я не в счёт?

— Не забывайте, что вы замужем. — Грубо ответил ей уродливый советник Стоун. Он сидел рядом с Арисом и с самого начала было понятно на чьей он стороне. — Вы – женщина, потому стоите на втором месте. Вы сестра короля, потому вы стоите на третьем месте. Вы замужем, потому ваш муж имеет больше прав, чем вы. — Разложил он факты, словно карты, на грубоватый железный стол.

— Господа. — Арис вновь заговорил горделиво. — Я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить, что я готов принять корону и поклясться в верности своему народу. Сегодня стало известно, что король Иго не выживет.

Рэдвин опустила глаза, вспоминая Иго. Слышал бы он это, восстал бы среди пепла.

— Но это не значит, что он мёртв. — Перебил его Дипин. — Как вы можете такое предлагать при живом короле? При его сестре... Это неуважение к династии.

— Поверьте, я знаю, о чем говорю. — Посмотрел на него Арис. — Я не предлагаю вам короновать меня прямо сейчас. Я хочу подготовить вас к тому...

— Греете себя место. — Перебила его Рэдвин. — Хотите сообщить, чтобы никого не готовили к трону? Вы точно уверены, что корона будет вашей?

— А вы сомневаетесь Ваше величество? — Засмеялся мужчина, оглядывая всех вокруг. — Насколько я знаю, у короля нет детей, которые могли бы претендовать на его место.

«Нет детей» — словно ключ к спасению — прозвучало в зале совещаний. Рэдвин уловила это, и вдруг её словно молния задело: она подняла наполненные надеждой глаза. Воспоминания нахлынули, как морская волна. Прозрачные и чистые, они охватили тело холодным ознобом. Искрой среди кромешной темноты, она вскочила, как ужаленная.

На её лице присутствующие увидели то, чего не видели никогда. Они ждали, пока Рэдвин скажет слово. Даже жалкому супругу стало интересно, что выкинет жена. Странная, и как будто бы уверенная, ее улыбка пугала его.

— Господа. Уважаемые советники. Арис не единственный претендент на трон. У короля есть дочь.

Её перебили неожиданные смешки тех, кто не спешил верить. Им тяжело было принять, что план Ариса рушится, стоило ему только озвучить свои намерения.

— Ну конечно. — Расхохотался он. —  Известно, что ведьма была беременна и погибла в пожаре вместе с ребенком.

— Нет. — Теперь был черед Рэдвин смеяться, но она не стала. — Я знаю, что у нашего короля есть ещё одна дочь.

Все молча слушали, каждый анализируя это по своему. В совете были те, кто хотел верить Рэдвин, как и те, кто поддерживал Ариса.

— Если вы помните, Иго не раз бывал в Эрдалине. До того, как привел Миранду во дворец, мой брат имел интрижку в чужой стране. Тайная любовь. Тайная дочь.

— И почему же Король не привёл её во дворец, как ту ведьму? — Спросил советник Стоун.

— Женщина была против. Не захотела такой жизни для своего ребенка. Её можно понять. — Ответила принцесса не колеблясь.

— Ты думаешь мы поверим тебе на слово? - Усмехнулся Арис, явно нервничая из-за новости о наследнице. 

— Не держи меня за дуру, дорогой муж! Думаешь я бы стала говорить о таком, не имея доказательства в руках. — Теперь она обратилась к совету. — У меня есть документ, написанный рукой нашего короля и увековеченный королевской печатью. Храниться в моих покоях.

Завершая последнее слово, Рэдвин понимала, что рискует потерять то, что имела: статус, жизнь, брата, веру, надежду.

За бумагой была направлена Мерел. Рэдвин боялась упустить из виду Ариса, не сводила с него взгляда. Было решено ждать старшую служанку в башне, в тишине.

***

Письмо короля действительно хранилось в покоях принцессы. Никто не знал, что его нашла Рэдвин в кабинете брата, в потайном ящичке. Она сама не ожидала, что неприметный текст в пару предложений сможет помочь ей противостоять мужу. Возможно, она и не вспомнила бы о нем, но...

Чудом Мерел смогла найти его в покоях Рэдвин и быстро доставить в башню, где с нетерпением её ждал каждый. Было видно, кому это ожидание приятно, а кому нет. Все сидели задумчиво поглядывая на довольное лицо девушки. Впервые за долгое время она почувствовала сонливость и чуть не задремала на железном столе.

После постукиваний в двери зала, все оживились. Королева вскочила на ноги, поспешила встретить прислугу, которая запыхавшись, пыталась отдышаться.

— Спасибо. — Ответила ей.

— Взгляните. — Старший советник забрал свиток в темном футляре, который напоминал приказы с указами, что хранились в архиве.

— Так это ж не письмо, а подлинный приказ. — Сказал Дипин, разворачивая бумагу.

— "Я, правитель династии Ирэнд, король Иго, приказываю. Придворную даму Эрдалинского дворца, Лагду, мать моего ребенка, обеспечить денежными средствами каждый большой и малый цикл времяисчисления Лои*."

(Лои — Один год по времяисчеслению Лои равен двум с половиной годам на Земле.  Год по Лои содержит малый и большой циклы.)

Тишина, что снова овладела пространством, заставила всех задуматься. Тяжело было верить в ту правда, которую скрывали от них все это время. Теперь, когда они её знают, Рэдвин была уверена, что не отвертятся.

— Дети короля на первом месте. Так ведь? — Спросила она, гордо приподняв подбородок.

  Тот, который указывал ей на место замужней девушки, теперь стоял, опустив свои глаза.

— Да, Ваше высочество.

— Тогда советую вам немедленно отправить гонца в Эрдалин. Наш король, как сказал мой дорогой муж, очень слаб.