Глава 19. Ответы

От лица Ванессы:

Ужин подошёл к концу, и я поправила сумку на плече. Ник улыбнулся:— Могу подвезти тебя домой, Ванесса.

Я только собиралась ответить, как холодный, стальной голос Джулиана пронзил комнату:— Я её подвезу.

Я нахмурилась, стараясь не показывать раздражение, и пошла к выходу, полностью игнорируя его. Ник усмехнулся, наклонился и тихо сказал ему что-то, что я не услышала, но уловила легкую нотку насмешки.

Не дожидаясь Джулиана, я вышла на улицу и начала ловить такси. Моросил дождь, холодный и настойчивый, капли били по плечам.

Я услышала его шаги позади себя, и когда обернулась, он стоял с лёгкой усмешкой.— Всегда такая самодостаточная, — сказал он, голос ровный, холодный, но с едва заметной теплотой. — Хотя на самом деле всем нужна забота и поддержка. Ты — не исключение.

Я резко обернулась, злость зашипела в голосе:— Я не нуждаюсь ни в заботе, ни в поддержке.

Он лишь чуть улыбнулся и не стал спорить.

В этот момент к входу подъехал чёрный джип. Мужчина средних лет передал ключи Джулиану. Он подошёл ко мне, держа их в руке:— Давай, садись, — сказал он спокойно, но с лёгким нажимом в голосе.

Я задержалась на секунду, желая отказаться, но что-то внутри меня — напряжение, усталость и холод дождя — сделало своё дело. Под давлением я медленно открыла дверь и села в машину.

Дорога к дому казалась бесконечной. Машина мягко скользила по мокрому асфальту, а за окнами капли дождя сливались в тонкие струйки, стирая очертания города. В салоне стояла тишина, прерываемая только шорохом дворников и равномерным стуком капель.

Я чувствовала, как он рядом. Каждый его вдох, каждое движение руки на руле отзывалось во мне, будто мы были связаны какой-то невидимой нитью. И от этого становилось только тяжелее дышать.

Все эти месяцы... Я ненавидела каждую ночь, когда просыпалась от воспоминаний. Ненавидела себя за то, что хотела его увидеть. Хотела задать тысячу вопросов, но не имела возможности. Что случилось с моим отцом? Чем на самом деле занимается Джулиан? Зачем он обманул меня? Зачем позволил влюбиться в него — и разбил всё так хладнокровно?

Я прикусила губу, сдерживая дрожь. Молчание между нами тянулось слишком долго.

— Ты всегда умела делать вид, что сильная, — вдруг прозвучал его голос, низкий, хрипловатый. Он даже не повернул головы, смотрел вперёд, сосредоточенно ведя машину. — Но я знаю, что внутри тебя шторм.

Я сжала руки в кулаки, не позволяя себе сорваться.— Может, ты слишком много себе позволяешь знать, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он слегка усмехнулся, и от этой усмешки мне стало ещё хуже.— Может быть. Но именно это всегда тянуло меня к тебе, Ванесса.

Я отвернулась к окну, пряча глаза. Сердце колотилось, а слова, которые я так давно хотела сказать, застревали в горле.

Машина резко остановилась у моего дома. Сердце подпрыгнуло, когда я потянулась к ручке, но дверь даже не шелохнулась.

— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал тихо, но жёстко, безапелляционно.

И вот тогда я не выдержала. Внутри всё вспыхнуло. Все месяцы молчания, все ночи без сна, все вопросы, на которые я не получала ответа, вырвались наружу.

— Поговорить?! — я развернулась к нему, сжимая кулаки. — Три месяца, Джулиан! Три! Где ты был всё это время? Где были твои разговоры тогда, когда я сходила с ума от неизвестности?!

Он сжал руль так, что побелели костяшки.— Я пытался защитить тебя.

Я рассмеялась — зло, горько, почти истерично.— Защитить? Ты? От чего? От правды? От самой себя? Или от того, что я наконец-то узнаю, чем на самом деле занимался мой отец?!

Его взгляд метнулся на меня — тёмный, опасный, но в нём мелькнула боль.— Ванесса...

— Не смей! — я подняла ладонь, будто пытаясь остановить его слова. — Не смей произносить моё имя так, будто ты имеешь право! Ты забрал у меня всё. Верность. Спокойствие. Любовь. — Голос дрогнул, и я судорожно втянула воздух. — Ты сделал из меня игрушку. Влюбил, а потом просто выбросил.

Он сжал руль, дыхание тяжёлое, взгляд колючий:— Ванесса... о твоём отце... — он замолчал, будто искал силы произнести то, что мучило его всё это время. — Я виню себя.

Я замерла, сердце замерло.— Что?! — прорычала я.

— Его смерть... — голос стал глухим, напряжённым. — На заводе. Химическое вещество, над которым он работал, один из токсинов... не был должным образом упакован. Как только он его достал... я мог это предотвратить. Я должен был проконтролировать, предупредить... но не сделал. И теперь... я не могу простить себя.

Я сжала кулаки, дыхание перебивалось.— Ты имеешь в виду, что всё это время... — я замолчала, понимая, что сама знала, что он многое скрывает, но теперь слышала это прямо, — ты несёшь вину за его смерть?

Он кивнул, медленно, тяжело:— Да. И именно это... и ты. Твоё присутствие, твоя сила... — он вдохнул резко, голос чуть дрогнул, — я боялся, что это разрушит меня. Поэтому я держался на расстоянии. Не скрывал правду специально, но... не мог позволить себе быть рядом.

Я закрыла лицо руками, слёзы подступали. Всё, что он теперь говорил, было правдой, о которой я догадывалась, но услышать это из его уст — другое.

Я прижала ладонь к лицу, пытаясь сдержать слёзы, но голос вырвался дрожащий:— Джулиан... чем ты на самом деле занимаешься?

Он на мгновение закрыл глаза, будто искал слова, и когда снова посмотрел на меня, взгляд был предельно откровенный, без прикрас и отговорок.— Всё, что ты знаешь... или думаешь, — начал он медленно, — это лишь верхушка айсберга. Завод, где работал твой отец... это не просто производство. Мы занимаемся разработкой оружия. Разного. И химического, в том числе.

Я замерла, не в силах пошевелиться, каждая клетка тела натянулась как струна.— Оружия? Химического? — мой голос срывался. — Ты... ты имеешь в виду...?

— Да, — кивнул он, не отводя взгляда. — Те токсины, что убили твоего отца... это часть проекта, над которым мы работали. Он был слишком опасен, не был надёжно упакован. Я знаю, что это звучит как оправдание, но правда в том, что я виню себя в его смерти каждый день.

Я сквозь слёзы спросила тише, почти шепотом:— А ты... и твой бизнес? Всё это законно?

— Нет. — Он резко выдохнул, голос стал холодным, но честным. — Закон здесь мало что значит. Всё, чем мы занимаемся — тёмные сделки, контракты на поставку оружия. Это мир, в который ты не хочешь вникать. И я не хотел вовлекать тебя, но... — он сжал кулаки, — я сам оказался втянутым. И когда встретил тебя... понял, что твоя сила, твоя правда, твоя... смелость способны разрушить меня сильнее любого врага.

Я всхлипнула, не отводя взгляда:— Ты врал мне всё это время.

— Нет, я не лгал напрямую, — его голос стал мягче, почти тихим. — Я просто боялся, что если ты узнаешь всю правду... ты перестанешь видеть во мне хоть что-то человеческое. Я боялся, что не смогу удержаться от того, чтобы быть рядом, а это будет разрушением для нас обоих.

В салоне машины повисла гробовая тишина, прерываемая лишь дождём за окном. Я смотрела на него и не знала, что чувствовать — ненависть, боль, злость или всё-таки то притяжение, которое он снова разбудил во мне.

Машина стояла под дождём. Я пыталась сдерживать слёзы, но голос Джулиана дрожал:— Я не могу отпустить тебя...

Я взглянула на него, сердце билось так, что казалось, его слышат все вокруг.— И я не знаю, хочу ли, — выдохнула я, сдерживая эмоции, пытаясь выглядеть сильной, хотя внутри бушевала буря.

Он чуть наклонился вперёд, глаза искали ответ, но я не давала его. Только тишина между нами, тёплая, тяжёлая, электризующая.

И всё же, даже в этой молчаливой паузе, я ощущала его рядом как магнит — притяжение, от которого невозможно оторваться.

Мы сидели, глядя друг на друга и на дождь, не смея шевельнуться. Никто не сделал шаг первый. Но в этом молчании скрывалась вся правда: никто из нас не готов был отпустить другого.