Доп. эпизод 1. Майлс

(Глава 3, 11 часть, момент, когда Кайн привез Малин домой, после того как ей стало плохо)

Малин держалась до самого приезда домой. В полуобморочном состоянии, она дошла до машины, не без помощи забралась в нее, с распахнутыми, но замутненными болезненным дурманом глазами дождалась, пока мы доедем до ее квартирки, вышла на улицу, едва не упав, и шатаясь, направилась в сторону дома.

Я подхватил ее, когда она чуть не поскользнулась на первой же ступеньке. Она сипло поблагодарила меня, все еще находясь в бреду. За то время, пока мы поднимались до нужного этажа, она несколько раз пробормотала имя Майлса, выставляя меня все большим кретином и заставляя злиться на самого себя все сильнее и сильнее.

Но стоило ей переступить порог собственной квартиры, запас ее сил окончательно иссяк, и девушка начала заваливаться на бок, видимо, забыв, что еще надо было дойти до кровати. Подхватив ее на руки, я донес ее до кровати, снял с нее обувь, легкий кардиган и накрыл пледом. Ее начинало заметно потряхивать, а мой телефон буквально разрывался от сообщений. Мысленно послав всех далеко и надолго, я отыскал на кухне чистое полотенце, смочил его холодной водой, обтер уже слегка вспотевшее лицо девушки, ее шею, ключицы, свободную от одежды зону рук – до локтя. И сполоснув полотенце, оставил его у нее на лбу.

-Майлс, - просипела рыжеволосая, и я застыл, так и не успев выйти из комнаты. Я так давно не слышал этого имени, что казалось бы, уже успел забыть этого человека. И все же его образ четко отпечатался в воспоминаниях, и перед моими лазами, словно наяву, стоял высокий молодой человек (тогда он был выше меня), с манящими голубыми глазами, точно такими же как у его матери, и шальной ухмылкой. Та легкость с которой он жил, всегда приводила меня в легкое замешательство и вызывала дикий восторг и желание когда-нибудь научиться жить так же просто как он. Но вот то, как легко он принял свою смерть, меня невероятно злило.

Отогнав от себя ненужные мыли, я вернулся на кухню, по инструкциям Каспера нашел все необходимое, чтобы приготовить любительнице падать в обмороки лекарство и ее любимый, судя по словам того клоуна, лимонный чай. Как только приготовления были закончены, я принес обе чашки в комнату, поставил рядом с рыжеволосой, сменил полотенце на ее лбу, и еще раз оценил ситуацию. От высоко поднявшейся температуры, она вспотела, и трясти ее начало еще сильнее. В идеале, ее стоило переодеть в домашнюю одежду и уложить под одеяло.

-Уж извини, но раздевать я тебя не буду, иначе твой дружок мне точно истерику устроит, - оправдавшись непонятно перед кем, я все-таки укрыл ее одеялом и присел рядом. –Иди сюда, - зачем-то прошептал я, и осторожно просунув руку под ее голову, переложил к себе на плечо. Картина оказалась знакомой – точно также мне порой приходилось отпаивать лекарствами Элин, когда та наотрез отказывалась принимать лекарство вовремя, предпочитая народные методы, чем доводила себя до полуобморочного состояния.

Но Ларсен, вместо того чтобы как адекватный и воспитанный человек, просто выпить ту гадость, что я заботливо для нее приготовил, нахмурила маленький носик и плотно сжала губы, недвусмысленно дав понять, что лекарство принимать она не собиралась.

-Это жаропонижающее, пей уже, - как можно вежливее попросил я, начиная уже терять самообладание. Из-за упоминания Майлса, нервы начали сдавать. –Давай не упрямься, иначе я повезу тебя в больницу, а там тебе это будут уже вкалывать. И всем будет уже плевать, хочешь ты этого или нет! – раздражение все-таки взяло свое.

Как ни странно, это подействовало, и Ларсен послушно выпила все до последней капли. Похвалив ее, я осторожно уложил ее обратно на подушки и тихо поднялся. Посоветовал ей не выходить из дома ближайшее время, хоть и знал, что она едва ли поймет мои слова в таком состоянии, но не успел я даже разогнуться, как девушка с удивительной прытью ухватила меня за руку, притянула обратно к себе, и глядя куда-то за меня, растерянно затараторила:

-Не уходи... Пожалуйста, я так по тебе соскучилась, - ее щеку обожгла слеза, и я, собиравшийся уже было мягко ее приструнить, так и застыл в полусогнутом состоянии. –Майлс... - мое сердце пропустило удар, а после забилось в несколько раз быстрее, чем должно было бы. Неожиданно на плечи навалился неподъемный груз потери, ощущения от которого я уже успел подзабыть, и вины. И столь тяжелыми и болезненными оказались эти чувства, что ноги бессильно подкосились, и я практически упал обратно на кровать рядом с Малин. А падать бы стоило перед ней на колени, вымаливая прощение за смерть ее брата.

-Хорошо, - тяжело вдохнув, я натянул одеяло повыше, и сжал ее руку в своей. –Я никуда не денусь, - получилось не слишком убедительно.

Натянув одеяло повыше, я лег поудобнее, и дождавшись, когда Малин закроет глаза, осторожно провел пальцами по её щеке. Она была похожа на отца. Все, что было в ее внешности, было от него – его глаза, его нос, слишком аккуратный для мужчины, но идеально выглядевший на ее лице, его подбородок. Даже цвет волос – в точности как у его матери. Да и характером она пошла в него. Такая же упрямая, своенравная и не умеющая просчитывать на несколько шагов вперед. Хоть и не глупая, но любящая совершать глупые поступки, руководствуясь понятной только ей моралью. Любая ее черта была так ненавистна, но в то же время почему-то притягивала. Возможно, если бы она не была так похожа на него внешне, мне было бы проще справиться с тем пламенем, разгоравшимся внутри меня всякий раз, стоило мне вспомнить Ларсена.

Я провел по линии ее скулы, осторожно надавив на то место, где появлялись едва заметные ямочки на щеках, когда рыжеволосая улыбалась. Совсем как у Майлса. Только у него эти самые ямочки были видны всегда – то ли оттого, что он постоянно улыбался, то ли они настолько слились в моей голове с его образом, что я уже не мог представить его без них. Чем-то эта девочка была похожа на своего брата. Добротой. Желанием всем помогать – без разбора, всем подряд. Желанием казаться лучше, чем есть на самом деле. Она так отчаянно следовала тем принципам, которым учил ее Майлс, что становилось тошно. Забавно, ведь при всей его доброте, человеколюбии, при всем его альтруизме, который он показывал на публике, при всей его искренности и открытости, которую он проявлял по отношению к своим близким, Майлс не был дураком. Он мог заставить себя пожертвовать чьей-то жизнью ради чего-то большего, он мог пойти на подлость по отношению к тем, кто этого заслуживал. Малин никогда не сможет этого сделать. Это та черта брата, которая была скрыта от ее глаз. И даже если я расскажу ей об этом, она мне просто не поверит.

Подняв руку, я пригладил рыжеватые волосы и почувствовал, как губы невольно растянулись в улыбке. В грустном, вымученном и даже болезненном оскале. Майлс. Воспоминания о нем ранили, будто хорошо наточенный нож. Спустя столько лет, я так и не смог смириться с его смертью. Он стал тем, кто заменил мне всех – отца, брата, друга. Он вытаскивал меня из таких передряг, что и вспоминать стыдно. Если бы не он, я бы сейчас не был тем, кто я есть.

И как я за все это отплатил? Отыгрался на его сестре, когда узнал, что она дочь Ларсена? Совершенно забыв, что она еще и сестра Майлса. Втянул ее во всю эту историю с компанией Оттар. Подверг опасности не только ее, но и того мальчика, о котором Майлс заботился, как о младшем брате. Он часто рассказывал мне о маленьком гении, которого ждет большое будущее.

Из всех нас, Кас бесспорно был самым одаренным. Майлс отучился на нашей специальности, чтобы помогать в компании отца, Малин пошла по его стопам, как и я, а у Каспера был дар. И он использовал его, чтобы отомстить, растрачивал напрасно, гонялся за призраками, потакая капризам этой рыжеволосой девочки.

Мы так пролежали несколько часов – она постоянно пыталась выпутаться из одеяла, ссылаясь на жару. И пару раз я даже поддался, когда ее дыхание было слишком учащенным. Еще несколько раз она просила воды, и я терпеливо исполнял каждую ее прихоть.

В какой-то момент она широко распахнула глаза и испуганно уставилась на меня. Заметив, как она дернулась, чтобы подняться, придержал ее, осторожно уложил на подушки – за то время, пока спала, она успела перекочевать на мое плечо – и поднялся с кровати.

-Лежи, лучше встану я, - теперь мне повсюду мерещился Майлс. Будто он правда наблюдал за мной – за тем, как я обращаюсь с его сестрой, чем я плачу ему за то, кем он был для меня долгие годы. –Часто ты бредишь при высокой температуре? – я отвернулся к окну, надеясь, что больше не увижу лица, так похожего на лицо Ларсена. Но я все отчетливо видел все через отражение.

-Такое случается, - хрипло ответила девушка. –Обычно после стресса, - никогда не понимал ее привычки кусать губы. Сначала это казалось провокацией и изрядно раздражало, но сейчас это вызывало лишь досаду. –Но таких приступов уже года три не было.

Решив, что мне пора уходить, я сказал:

-На тумбочке стоит чай, если тебя не тошнит, то советую выпить. Он, конечно, уже остыл, но мне кажется, так даже вкуснее, - и заметив, что Малин с новой силой начала прикусывать нижнюю губу, при этом недовольно хмуря брови, добавил, - Не накручивай себя, иначе снова температура поднимется.

-Чего ты добиваешься?

-Что ты имеешь в виду?

-Зачем ты делаешь это все? Зачем довез меня до дома, сбил жар... Ты даже...

-Остался сторожить твой сон? – драматично поддел я.

-Нет, чай приготовил... Как ты узнал, что я пью только с лимоном?

«Следил за тобой в течение двадцати трех лет твоей жизни», - конечно, вслух я об этом говорить не стал. Вместо этого я задал встречный вопрос: «Почему ты назвала меня другим именем?»

-Каким?

-Это я должен тебя спрашивать. Неужели ты ничего не помнишь? - если подумать, она никогда не упоминала брата в своих разговорах. Будто его и не существовало вовсе. Эта мысль злила. –Ладно, это не важно, - важно, - Мне жаль, что мое поведение довело тебя до такого состояния, впредь я постараюсь быть более сдержанным.

-Ты же говорил... - ошеломленно начала девушка, - Что хочешь превратить мою жизнь в ад, потому что мой отец... он... ну-у, - она нахмурилась, вспоминая, чем именно мне не угодил Ларсен.

-Это не важно, - не важно даже то, знала ли она, что натворил ее отец, или не знала. Ничто больше не имеет значения. –Возможно, я был излишне... - подобрать слова оказалось непривычно сложно. –Был несправедлив к тебе. Мне не стоило забывать, что ты не только дочь Арлана Ларсена.

Вполне возможно, что я не забыл бы о том, что она еще и сестра Майлса, если бы она сама этого не забывала. Я уверен, что она помнит брата, уверен, что она тоскует по нему, но я не понимаю, почему она никогда не говорит о нем, почему за все это время она даже ни разу не упомянула его имени.