Эпилог "Не выбраться"

Даниил Волков заглушил мотор машины и вышел из неё, не дожидаясь меня, зашёл в здание самого дорогого ресторана нашего города. Захлопнув двери машины, я обошла её и, стуча каблуками по ровной брусчатке, последовала за ним. Услышав хлопок двери и мой шаг, поставил машину на сигнализацию и скрылся за дверьми.

Любовь живёт три года, мать его. И его прожила ровно столько. А моя? Моей не было. Мне просто было спокойно рядом с ним. Он дарил мне чувство уверенности в завтрашнем дне. Мне всегда было, куда прийти поплакаться, рассказать о своих проблемах, сбежать от реальности и просто выдохнуть.

Мы вместе пять лет, и четыре с половиной года как обручены. Поначалу он был счастлив, и это читалось в его взгляде, а мне просто было уютно и спокойно. Потом началась учёба, переезд за границу, языковой барьер, куча других проблем. Мы вливались в ритм новой жизни долго. Много ссор, истерик, расставаний и снова сидим в объятьях друг друга. Но если я ощущала его отдачу, то свою дать не могла. Но мне казалось, его всё устраивало.

Он поступил на заветную профессию, а я выбрала то место, куда меня смогли взять. Тупой я никогда не была, но в другой стране всё намного жёстче, как оказалось, потому поступила на менеджера. Оба подрабатывали в одном из филиалов клиник его отца. Он ассистент врача, я помощник администратора. Это не было жизнью моей мечты, но мысли о суициде ушли навсегда, ровно так же как я из родительского дома.

Я говорю с родителями по видеосвязи, но после свадьбы, дома появлялась всего пару раз. Я уже не считала его своим. Когда узнала, что Анна беременна, поняла что и вовсе лишняя. О друзьях вообще ничего не слышала. Общие места, где мы могли пересечься до переезда, обходила десятой дорогой.

Мне нужно было оторваться от прошлой жизни, и у меня это получилось: в самолёте я сидела без малейшего ощущения скорби за родным домом. Ведь теперь мой дом был там, где есть Волков. И меня это устраивало.

Войдя в здание, осмотрела людей вокруг. Все лица были знакомы, мало кто из них изменился сильно внешне. Астафьева, Лия, да и другие ребята были такими же, как и в тот выпускной вечер. Кто-то чуть набрал в весе, кто-то наоборот изрядно похудел. Кто-то сменил кардинально стрижку или образ, а кто-то остался предан своему.

Я улыбнулась. Как бы я не ненавидела всё это сборище, но оно вернуло меня в детство. Беззаботное время до той самой трагедии. До шрама на пол тела и до огромной глубокой раны внутри.

Но больше не болит. Как и в душе не горит. Кукла. Обычная марионетка в этой жизни, актер массовки, для создания картинки населённой планеты. Но я смирилась.

— Лола? — подойдя ко мне, спрашивает Лия, держа в руке бокал, другой обнимает меня и целует в щёку. Я улыбаюсь в ответ искреннее, ведь не смотря на довольно неприятную последнюю нашу встречу, я была рада видеть её.

— Лия! Как была милейшим созданием, так и осталась, — обнимая её и целуя в ответ, я дивуюсь её сохранившемуся образу милой девчонки.

— Ну как ты там, как жизнь молодая? — смеясь, спрашивает та и подаёт мне бокал. Я принимаю его и отпиваю глоток.

— Ой, многое произошло, но не так давно мы с Волковым проживали в Израиле, сейчас вот вернулись на родину по некоторым обстоятельствам. А ты как там? — я не сразу заметила явно округлившийся животик. Только до меня дошла эта мысль, попыталась выхватить бокал из рук девушки.

— Ой, а ты заметила. Да не переживай ты так! Я же не совсем поехавшая, это лимонад, просто с бокала пить эпичней, — засмеялась та и я её вновь обняла.

— Поздравляю, — прошептала на ушко и отпустила бывшую подругу. — Кто папа? — как бы невзначай спросила я, ведь заметила на руке помолвочнее кольцо.

Девушка замялась. Опустила взгляд в пол и начала водить носком своей туфельки по паркету. Ощутив, что я пристально смотрю на неё и ожидаю ответа, подняла взгляд.

— Бодя, — еле слышно сквозь музыку, изрекла я. Она смотрела, лихорадочно осматривая меня, ожидая моей реакции, на что я лишь закрыла глаза и улыбнулась. Рада за них. Искренье.

— Я рада, что он выбрал тебя, — обняв девушку за плечи, я взглянула вновь на весь зал, узнавая всё новые лица.

— Спасибо, — подняв на меня взгляд, произнесла Лия и вновь обняла меня. — Спасибо, что тогда познакомила нас. Я без него жизни не представляю, — я обнимала девушку в ответ с шоком на лице. Она так благодарила меня, словно я ей жизнь спасла.

— Я без тебя тоже, кроха, — подойдя к нам, проговорил знакомый баритон. Та самая «кроха» подняла взгляд на говорившего и сразу же кинулась к нему в объятья.

— Ты успел! — крикнула та и поцеловала его. Ответ был незамедлителен. Я отвернулась. Всего на секунду, ведь парень спросил:

— Как ты? — я заглянула в его зеленые глаза. Когда-то в них я тонула, сейчас не ощущаю ничего.

— Нормально. Я вижу, вы тоже, и очень рада этому, — ещё раз взглянула на живот Лии, улыбнулась и поправила волосы. — Пойду выпью ещё. Хочу расслабиться. Ещё пересечёмся, — я поспешила удалиться.

Их совместная компания наводила на меня некую грусть. Их отношения сейчас и всегда были эталоном моих. Но мои таковыми не стали. То ли дело во мне, то ли в Волкове, а может мы оба ещё того поля ягода. Но видя свою мечту вот так прямо перед собой и не суметь дотянуться то неё хоть кончиком пальца... Это за беспокоило старые шрамы в моей душе.

Между рёбер опять стало безумно горячо. Опять то же самое. Я не ощущала это пять лет. И вот снова. Беру бокал, выхожу на свежий воздух. Две сигареты - и с пеплом улетает боль. Могу вернуться. Я стала сильнее. Определенно.

Захожу обратно и решаю сходить в уборную: подправить макияж и чуть освежиться. Захожу, опираюсь о столешницу и смотрю в зеркало. То же красивое лицо, выразительный взгляд и скулы. Но пустота. Она читается во взгляде, и как бы я не старалась её скрыть, она читается и довольно чётко. Закрываю глаза, сжимаю зубы, выдыхаю сквозь них, опускаю голову.

Всего один стон. Слышу его отчётливо. Эхом раздаётся, бьётся о кафель. Знакомый до чёртиков. Аж выворачивает наизнанку. И я знаю чей. Знаю.

Поднимаю голову. Смотрю в зеркало в поисках ног виднеющихся сквозь расстояние двери и пола. Крайняя. Разворачиваюсь и иду к ней. Стучу каблуками по плитке так, что всё утихает. Парочка в кабинке явно напряжена. От этого становиться даже кайфово как-то.

Захожу в соседнюю. Вешаю сумку на крючок и встаю на крышку унитаза. Спасибо моему росту, что я могу спокойно видеть открывающеюся мне сверху картину: Даниил Волков и Елизавета Астафьева полуголые стоят в кабинке и смотрят испугано на меня.

Первым желанием было кинуть в них чем-то и хорошенько прописать обоим, но сохранив шаткое самообладание, слажу с унитаза, беру сумку и размашистым шагом покидаю туалет.

Парень бежит за мной. Хватает за руку у всех на глазах. Смотри и сжимает кисть.

— Это не то о чём ты подумала, Лолита, — оправдывается, думает, что при всех я не буду развивать скандал и замну тему. А вот и нет. Иди ты нахуй после такого, Данечка.

— О чём я должна, по-твоему, думать, увидев вас в одной кабинке полуголых с Астафьевой?! — кричу, не стараясь даже уже сдерживаться. Все ребята в шоке смотрят на нас. Не понимают происходящего.

— Это всё не то, чем кажется, — успокаивает тот то ли публику, то ли меня, не пойму, но от этого я распаляюсь только больше.

— Твое враньё мне вот где! — ребром ладони бью себя по шее и срываю голос. — Я давно уже подозреваю тебя в изменах. Думаешь, я глупая? Так вот не ту себе выбрал. С тех пор как мы вернулись, ты всё время где-то, но не дома и не на учебе. Думаешь, я поведусь сейчас на твои оправдания и извинения? Все факты на лицо! Иди нахуй, Волков, — срываю с пальца кольцо, швыряю ему в морду и с резкого разворота ухожу.

Вылетаю с ресторана. Обхожу его немного, опираюсь о стену, достаю сигарету и зажимаю губами. Один вдох и дышать стало легче. Ещё один и глаза перестают жечь адским огнём. Плакать при всех мне не хотелось, да и сейчас желания портить макияж тоже не было. Пустота в душе давала мне шансы хоть как-то сохранять спокойствие.

— Лола, ты в порядке, — на четвёртой затяжке подходит Бодя. Я киваю и делаю ещё одну. На разговоры я не настроена. — Я понимаю, что ты сейчас не до конца понимаешь происходящее, но ты сегодня же можешь переехать к нам с Лией на первое время.

Я мотаю головой и выкидываю окурок в урну. Беру ещё одну и затягиваюсь.

— Я смогу разобраться в себе. Всегда это делала и сейчас смогу. Я не любила его, никогда. С ним мне просто было спокойно. И я смогу найти ещё человека, который подарит мне те же ощущения. Не переживай, лучше присматривай за Лией, она всё-таки в положении, — чуть более грубо чем того хотелось, произношу я и осекаюсь. Это не должно было звучать так, но слово не воробей...

— А у вас детей нет? — я смеюсь, хотя вопрос вполне логичный. О нашей помолвке знала вся школа, и даже дирекция. Мы вместе пять лет, и вполне спокойно могли завести детей. И я знаю, что Волков задумывался над этим. Помню, что просил попробовать. Но таблетки, которые я пила без него ведома, работали как часы. Я врала о чём угодно, но заводить ребёнка в этих отношениях я не хотела. И это, наверное, было моим единственным правильным решением за последние лет шесть.

— Нет, я не хотела, — отвечаю кратко, ведь его вопросы только нагнетают.

— Это даже хорошо для этой ситуации. А отец как? Ты можешь вернуться к родителям, я слышал ещё до выпускного твой отец обручался, — я мотаю головой.

— Нет. У них новые заботы, новая жизнь и новый ребёнок. Они помнят и даже любят меня, но им нет дела до пустой двадцатитрехлетней куклы. Да, куклы, потому что мною играют в мою жизнь, а не я в свою же собственную. Потому я не вернусь. Пусть думают, что у меня всё хорошо. Не буду портить им жизнь, — во время рассказа докуриваю вторую сигарет и прячу пачку. Больше двух никогда не могла скурить за раз.

— Кстати о твоём отце... — парень замялся. — Я знаю, кто его сбил тогда, — говорит немного сдавлено. Не хочет ранить.

— Кто? — резко выдаю и смотрю на него, выжидая ответа. Ведь если бы не тот случай не было никакого Волкова в моей жизни, не было бы всего этого. Всё было бы иначе. Не знаю хорошо или плохо, но иначе.

— Отец Волкова. Специально, судя по всему. Он сам не был за рулём, но машина по документах его, — я в шоке оседаю на земле, скатываясь по стене. Запускаю руки в волосы и тяну за них со всей силой, которая только есть. Эта боль должна отрезвить. Должна помочь затушить огонь в душе. Но нет. В грудине целый огненной котёл. Глотку сжимает до судорог. Слёзы катятся по щекам.

Осознание всего этого пазла приходит в голову почти что моментально. Теперь всё складывается вполне логичную цепочку, теперь я вижу как на ладони весь гениальный план по завоеванию меня Волковым. Но зачем? И почему и как об этом узнал Плотников? Но парень словно читает мои вопросы и отвечает:

—Ты же помнишь на кого я учился. И я смог расследовать это дело с помощью своих знакомых. Но зачем он так поступил, я так и не понимаю.

— За то я знаю. Спасибо, что не скрыл это от меня, — поднимаюсь на ватные ноги. Меня шатает. Не от алкоголя. От боли. Всё тело болит. Каждая его клеточка. Так тошно, словно я выверну наизнанку всю себя прямо тут. Мутит.

— Нужна помощь? — подхватывает под руки. Но я отмахиваюсь и отказываюсь от помощи. Настаивает на том, что он вызовет мне такси. И он вызывает. Ждёт со мной, сажает туда и...

Всё.

Всего минут десять, и я стою на том же мосту. В тоже позднее время. Опять нет людей. Это почти окраина города. Ветер снова трепещет мои распущенные волосы, обдувает опухшее и горящее от слёз лицо.

Потеряла самого дорогого человека в жизни. Полюбила не того. Выбирала вечно не тех. А они тянулись ко мне, а я отбрасывала их руки не давая шанса.

Дура.

Я чувствую, как выгораю изнутри. Смотрю на воду. Страха нет совсем. Наоборот хочется прыгнуть туда, чтобы эта вода потушила пожар внутри. Утираю слёзы и снова расправляю руки в стороны. Может, рядом с мамой мне будет лучше, ведь она всегда была моим ангелом хранителем. Я знаю, что пути назад не будет. Но делаю шаг.

И никто бы не пришел больше. И никто бы не спас. Да и кому она нужна уже. Разорванная, поигранная судьбой бумажная девочка.

Жизнь испытывает нас день за днём, ломает, перекраивает под свои стандарты. Учит взлетать без взлётной полосы. Учит плыть с привязанным якорем к ноге. Всё, чтобы мы стали сильнее. Судьба никогда не выкинет тех препятствий, через которые наша душа неспособна пройти. Но иногда даже она ошибается...