Глава 19

Если я собираюсь втереться в доверие к Кассиану, выходит отстойно. С этой мыслью я заснула после празднования Десятины. С ней же проснулась этим днем, снова пряча флакончик снотворного под кроватью.

Засунь я гордость поглубже, могла хлопнуть ресницами и в морозном полумраке согласиться на предложение короля Неблагого Двора. Формальное союзничество сближает, не важно, хочу я этого или нет.

Надеюсь, в полдень Его Величество успел надеть штаны, потому что я уже стою перед его покоями.

Когда двери приемной оказываются закрыты, приходится сначала позволить стражникам обыскать меня на наличие оружия, прежде чем пройти дальше.

Трижды стучу в дверь покоев, а когда ответа не следует, стучу еще, постепенно сокращая промежутки между ударами. В конце концов просто дергаю ручку, распахивая дверь. Кассиану следует научиться запираться на ключ.

Его Величество не спит. Будто попросту ожидал, что незваный гость вломится, потому что встречаю я его развалившимся в кровати с раками, вальяжно сложенными за головой.

– Мог и прикрыться, – бурчу, отводя взгляд от полуголого торса фейри и проходя в комнату.

– Многие за это зрелище на колени становиться готовы, – парирует лениво Кассиан, на что я лишь хмыкаю. Поразительно, как этот самовлюбленный мальчишка заслужил звание жестокого короля. Поразительно, каким разным он представал передо мной изо дня в день.

– Какая удача, что я не из их числа.

Плюхаюсь в кресло около кровати и закидываю ногу на ногу, бросив на лицо фейри быстрый взгляд. На нижней губе его все еще красуется оставленная мной ранка. Счел ли он ту выходку поцелуем?

– Я поразмыслила над твоим предложением, – наконец начинаю, оставив лишние мысли. Король приподнимается на локтях, с интересом склоняя голову вбок. – И я согласна.

– А я было решил, что ты явилась с извинениями, – невозмутимо бросает он, проводя рукой по волосам.

– Стоит извиниться, что не откусила королю язык? – не сдерживая издевки, спрашиваю в ответ, чем только вызываю ухмылку фейри.

«Ты заслуживаешь большего, мышка», – мелькают с долей злорадства в голове сказанные Кассианом при нашей первой встрече слова. О да, я заслуживаю большего.

Король поднимается с постели, а я в этот раз не упускаю возможности рассмотреть его неприкрытое рубашкой тело. И зря. Боги, неужели проклятые фейри и вправду безупречны? Сущая несправедливость.

– Я еду в город, – говорит Кассиан, подходя к дверцам шкафа с зеркалами.

– Предлагаешь компанию, чтобы снова попытаться выпытать условия сделки? – сбрасываю ногу, поднимаясь с кресла. Неужели и он решил играть в грязную, вдруг преобразившись в прекрасного принца?

Подхожу к фейри ближе.

– Моя сестра в опасности, – напоминаю я, прекрасно понимая, что короля Неблагого Двора это вовсе не волнует. Но раз я согласилась стать его союзницей, теперь эта забота касается и его.

– Я лишь даю возможность посмотреть окрестности. Можешь даже не высовываться из кареты, если пожелаешь, – отвечает он, не поворачивая головы, а потом достает из шкафа белую просторную рубаху. – Шарон не тронет твою сестру до последнего. Это рычаг давления, который работает, пока ты дышишь.

Легко говорить, когда твоя королевская задница просыпается в собственной постели.

– Я подумаю, – бросаю напоследок перед тем, как оставить фейри наводить марафет.

– Карета будет готова через одного ворона по твоим часам. Не успеешь – предложение превратится в тыкву. – Слышу слова Кассиана уже в приемной, а потом дверь покоев захлопывается.

И в чем же Его Величество желает видеть меня на неприметной прогулке? Старую одежду и оружие Кассиан вернуть так и не постарался, весьма предусмотрительно, но и весьма раздражающе. Надеюсь, он уверен, говоря, что Вив ничего не угрожает, потому что в противном случае я украду нож для масла с завтрака и воткну ему в голову.

А вот и завтрак. Король все еще переживает за мой комфорт или боится выпускать меня в обеденную, так что прислуга уже успела оставить на тумбе серебристый поднос с масленкой, солонкой, кусочками хлеба и свежими фруктами.

Беру инжир и, откусив кусок от сочной приторной мякоти, распахиваю шкаф. Я обязательно разузнаю, когда вещи возникают здесь и кто ответственен за это вульгарное вечно помпезное недоразумение.

Не без труда все же обнаруживаю среди кучи тряпок более-или-менее неприметную длинную юбку бежевого цвета, еще спустя пару минут поисков находится и подходящая блуза с расшитым серебряными стрекозами корсажем. Все равно наряд прикроет длинная мантия. И, Судьбы, как же не хватает пары джинсов в этом средневековье.

Когда в часах появляется ворон, в дверь комнаты, как по волшебству, раздается стук. Арнольд. Теперь он даже не утруждается произносить свое механическое: «Я вас проведу», да и передавать угрозы своего господина хобу пока не приходится. Я накидываю капюшон и послушно следую за прислужником к парадной.

На ступенях, ведущих к дворцу, вновь встречаю Кассиана, негромко беседующего с тем самым крепким темноволосым мужчиной, которого я видела в компании кудрявого блондина во дворе.

Бросив на меня быстрый взгляд голубых глаз и убирая руки за спину, мужчина скромно кивает в знак приветствия. Только сейчас замечаю свисающую серьгу с синим кристаллом в ухе. Отвечаю рыцарю тем же, проходя мимо беседующих в сторону запряженной вороными конями кареты, но его следующая реплика заставляет обернуться.

– Когда ты ушла, Винс нарек тебя чумой.

– Надеюсь, не от того, что я также страшна, – бросаю, вызывая улыбку у обоих мужчин.

Что не прозвище, то хуже прежнего.

– Мальчишку сразила незнакомка в роскошном платье с мечом наперевес, – добавляет рыцарь. – А теперь я узнаю, что девица к тому же оказывается смертной.

– Какая, должно быть досада! – вздыхаю саркастично и, распахнув дверь кареты, плюхаюсь на обитую вельветовой тканью скамью.

Наверное, проигрывать смертным здесь обиднее вдвойне. Гляжу в оконце на парочку, вижу, как Кассиан жмет руку незнакомцу и неторопливо шагает в сторону кареты.

Тем днем я провела с рыцарями не больше часа – достаточно, чтобы промерзнуть до костей, а еще убедить окружающих, что оружие в руках я держать умею. Как оказалось, достаточно, и чтобы произвести невероятное впечатление на какого-то парня.

Занятая поединком, я не удосужилась даже узнать имен рыцарей, до того кипела кровь от произошедшего на кануне. Зато успела подметить несколько различий между рыцарями, не считая возраста. Тот, которого назвали Винсентом, был худощав, но мускулист – хорошее телосложение для сражения на мечах. Второй же был шире в плечах и выше, возможно, даже стрелял из лука в перерыве между поединками. Держался увереннее, а значит, и опытом обладал большим, учил новичка.

Дверь кареты снова хлопает. Кассиан усаживается на противоположную скамью. Кучер хлестко ударяет по лошадям, королевская возница трогается с места. Я сбрасываю капюшон, поправляя волосы.

– Владеешь мечом? – вдруг спрашивает фейри, когда колеса подпрыгивают на очередной кочке, заставляя и меня подпрыгнуть.

После патруля дворцовых гвардейцев за окном виднеется темно-зеленый лабиринт и злосчастный особняк Клавдия.

– Ношу для красоты, не более, – ему ли не знать. Это ведь он приказал отобрать мои ножны, как только представилась возможность. – Когда я получу аксессуар обратно?

– Когда я решу, что ты оставила попытки убить меня, – невозмутимо отвечает Кассиан и, поправив на плечах мантию, а потом и ворот все той же простой рубахи, переводит взгляд за стекло. Может, стоит попрощаться с подарком дяди?

Карета въезжает на тропинку к городу, вскоре показывается кованая арка, а за ней – уже знакомые издали черепичные крыши.

На удивление, городок не утопает в темных цветах и запахе пыли, сырости и крови. Табличка, мимо которой протащилась карета, гласит, что мы проезжаем по улице Советов. То тут, то там мелькают лавки травниц, мастерские резчиков по дереву и кузницы. Из труб клубится дым, а улица заполнена местными. Они оборачиваются на ржание лошадей, кто-то машет рукой кто-то свистит. Незамеченными выезд короля все же не остается.

Среди домов проносится просторная площадь с фонтаном, оттуда доносится звуки игры уличных музыкантов. Громче прочих поет скрипка.

Когда за окном показывается лавка портного с большой, подвешенной на цепях деревянной вывеской, а мой взгляд еще долго задерживается на том месте, которое уже осталось ниже по улице, Кассиан прочищает горло, привлекая внимание.

– Они сшиты не здесь, – отвечает он на вопрос, который сидит в моей голове уже давно.

– Кто их выбирает? – спрашиваю, вспоминая слова Кассиана о платье на празднестве Благого Двора.

На что фейри только поднимает бровь. Нет. С губ слетает глупый смешок.

– Все это время Его Величество заботился о том, в чем я разгуливаю по его владениям? – неужели Кассиан хочет контролировать каждую частичку своего замка? Уму не постижимо. Скажи он «да», и мне предоставится потрясающая возможность, чтобы разрушить его трепетно выстроенный порядок.

Ответа не следует, но по виду серьезного лица Кассиана он и не требуется. Скрываю улыбку, обтирая губы тыльной стороной ладони. Комплиментов он не дождется.

– Что до размера, – бросает Кассиан, когда карета останавливается, – угадал.

Придерживаюсь за дверку, выходя следом за королем на улицу. Снова накидываю на голову капюшон. Теперь наконец могу полной грудью вдохнуть запах городка. Мы на рынке, и здесь пахнет медово-сладко от фруктов и душисто от трав, собранных в пучки.

Несмотря на ранний час, жаворонков, пришедших за покупками, на базаре хватает. Местные неблагие фейри толпятся под цветными навесами у лавок со специями, выбирают свежие тушки кроликов и куропаток, что развешаны на крюках.

Держась поодаль, лавирую мимо аромата шафрана и фруктов следом за Кассианом. Он не приглашал составить ему компанию, но желание увидеть больше и узнать, куда направляется фейри, берет верх.

Его жуткое, судя по слухам, Величество ловит почтенные поклоны и реверансы. Никто из жителей не отшатывается от короля, не опускает в страхе глаз. Без короны Кассиан совсем не выделяется из толпы простолюдин.

Свернув у лавчонки с серьгами и бусами, разложенными на белой простыне, мимо пары старушек, мы наконец останавливаемся.

Вот он, главный источник приятного теплого аромата. Лавка с выпечкой. Сытные пироги с мясом и коврижки с пряностями, корицей и гвоздикой, еще теплые и испускают слабый пар.

В уже собравшейся очереди нешумно обмениваются новостями, а за одной из бочек-столов рыжий мальчишка-эльф уплетает пончик в липкой медовой глазури. Она уже испачкала его губы и теперь маняще капает с пальцев. Во рту собирается слюна.

Я помню, как мама жарила такие же шарики из теста в масле, а потом хорошенько сдабривала сахарной пудрой. Помню и как мы все вместе уплетали их в еще непроветренной, укутанной дымкой кухне.

Засмотревшись на рыжего мальчишку, совсем теряю Кассиана из виду. Затылок его закрывает огромная шляпа с торчащий павлиньим пером. Хозяин же головного убора настолько тощ, что кажется в разы меньше собственной шляпы.

Слышу, как в адрес короля раздается очередное почтенное приветствие, звон монет, а потом из очереди появляется и сама королевская физиономия. В руках Кассиан держит два кулька с теми самыми пончиками.

– Надеюсь, – начинает он, поднимая руки, чтобы пропустить бегающую под ногами мелюзгу, мальчика и девочку, – хотя бы в этом мне не придется изощряться и придумывать угрозу, – улыбка касается губ Кассиана, когда он протягивает мне угощение.

– Надеюсь, – отвечаю я в его же манере, – я не обезумею после твоего подарка.

Но кулек принимаю. Каким бы добродушным Кассиан не казался, чтобы сделать ровно то, что я пытаюсь провернуть с таким неуспехом, а знаю, тот холодный король никуда не делся. И, если поверю, в его добродушный взгляд, разобьюсь о скалы разочарования.

Беру пальцами верхний пончик, но не успеваю и губами коснуться глазури, как фейри берет меня за плечо, и снова призывает идти. Недовольно ворчу, все же облизывая пончик языком. Райски сладко.

По самой границе базара, где лавчонок и суеты меньше, мы добираемся до площади. Той самой, которую я мельком заметила из кареты.

– Площадь Совета, – констатирует Кассиан, закидывая целый пончик в рот. Вымощенная камнем и уставленная по кругу фонарями на тонких ножках.

Под звуки крещендо он усаживается на каменный бортик того, что я ошибочно приняла за фонтан.

Огромная серая статуя с мужчиной и женщиной, поднимающими над головой чашу, из которой пьет такой же каменный ворон, возвышается над небольшим огражденным прудом с пестрыми рыбками. Через корку льда проглядываются их резвые тельца.

Сама примоститься на холодном камне не осмеливаюсь. Заметив это, Кассиан стягивает с плеч мантию и, сложив ее вчетверо, все же приглашает сесть рядом. Не противлюсь.

– Статуя символизирует единство, дарованное Ангель и Мраком, а ворон – Неблагой Двор, – рассказывает Кассиан, оборачиваясь на меня.

– Почему Шарон считает, что пророчество обо мне? – не поворачивая головы, шепотом спрашиваю я.

Кассиан слизывает глазурь с губ, прежде чем ответить. Неподалеку вновь завывает скрипка, музыканты начали новую мелодию, тягучую и неторопливую.

– Он знает, кем была твоя мать и что с ней стало. Про кого из вас пророчество, для него не имеет смысла. Он хочет прикончить обеих.

– Одна несет свержение, другая – наследует престол, – произношу на этот раз одними лишь губами.

– Две занозы в одной королевской заднице, – усмехается Кассиан слабо, похоже, губа по-прежнему побаливает, хотя и его задница занозы не лишена. От этой мысли и мне становится забавно.

– Расскажи, что стало с моей матерью, – прошу я, встречаясь с королем взглядом. Он смотрит пристально, не отводя глаз, а потом рубит, как с плеча:

– Нет.

Обреченно вздыхаю, доедая последний пончик.

– Я рассказываю слишком много, ты же не рассказываешь почти ничего, – констатирует, нежели объясняет он сухо. Но я не согласна.

Кассиан намекает на условия сделки, которые так и не выбил из меня на Десятине. Хотя, в общем-то, король и не пытался.

Хитро щурюсь, поднося липкие пальцы к губам.

– Так заставь меня рассказать больше, – медленно облизываю каждый, пристально глядя в серые глаза фейри.

Он вскидывает бровь, а потом растягивает губы в хищной, но вместе с тем игривой улыбке. Вижу, как ранка лопается, появляются алые капли, которые Кассиан тут же стирает языком.

– Ты знаешь, что я могу заставить тебя целовать меня до тех пор, пока не сотрешь губы в кровь?

Надеюсь, он не замечает, как я нервно сглатываю. Надеюсь, на щеках не показывается стыдливый румянец.

– Как знаю, что Его Величество готов осквернить свои губы поцелуями смертной девчонки.