Глава 6

– Ничего здесь не трогайте!

Просыпаюсь от назойливого верещания Альва из другого конца дома. Видят Судьбы, еще одного такого сумбурного отвратительного утра я не переживу.

Прикусив язык, чтобы заглушить боль в теле, быстро одеваюсь и потираю глаза, чтобы на цыпочках взглянуть на источник шума. Два здоровяка с оружием, которых я замечаю в дверную щелку, тут же заставляют передумать. Больше не желаю ничего выяснять, нужно бежать.

Стражники короля – в этом я не сомневаюсь. Разбираться, какого именно, времени нет. Недавно джентри кричали гневные угрозы, кажется, они приобрели свое живое воплощение.

Из избушки, не попадаясь на глаза никому, можно выбраться только через маленькое оконце, выходящее на лес. Мысленно скрестив пальцы на удачу, тихо подкрадываюсь к нему в поисках ручки.

Вдалеке слышатся грубые голоса, кажется, они приближаются с каждой секундой. Обтерев вспотевшие ладони и распахнув шторки, все-таки обнаруживаю щеколду. Натянув ручку на себя одной рукой, медленно начинаю отодвигать задвижку. Та нехотя поддается. Облегченно выдыхаю, мысленно благодаря всех богов, и также медленно открываю оконце размером с форточку.

Остается только протиснуться. Решаю лезть ногами вперед, чтобы не издавать лишнего шума при приземлении. Выставляю ногу, пытаясь нащупать ей опору и попутно держась руками за покрытую лаком раму. Смотрю только вглубь комнаты, чтобы не оказаться пойманной врасплох. Чувствую твердую поверхность. Отлично! Не без усилий пропихиваю вторую ногу, и она оказывается на свободе.

– Она была здесь вчера, – вновь доносится, но отчетливей, заставляя поторопиться. Туловище. Стукаюсь головой. И, наконец, руки.

– Ауч! – только это слетает с губ, когда что-то острое упирается в спину.

Однажды в Берлине поймали одного убийцу. Он обронил паспорт на месте преступления. Думаю, удачи у меня ровно столько же. В оправдание скажу, что побег, похоже, не мог увенчаться успехом. Парадный вход перекрыт стражниками, выпытывающими из Альва информацию обо мне, как оказалось. А совсем рядом с тем самым окном стоят еще два – на стреме. Стоило только показаться, они тут же меня заметили.

Когда на тебя направлено два меча, а тело болит от порезов, дух сопротивления предательски гаснет. Поэтому, как только заставляю себя медленно развернуться в сторону причины колющего ощущения, руки в жесте капитуляции сами поднимаются вверх. Дальше – свист, сбор полного состава патрульных гвардейцев, сочувствующий взгляд Альва и обматывание запястий чем-то, напоминающим леску.

– Что это? – спрашиваю, когда сбитый гвардеец завязывает на кистях тугой узел.

– Проверни одно запястье на сто восемьдесят градусов, – отзывается он, резким движением усаживая меня на скакуна в яблоках.

Не думая о подвохе, послушно разворачиваю руку, отчего кожу сильно обжигает. Шиплю от боли. За спиной раздается довольный смешок.

– Обычная золотая нить. Советую не дергаться.

Щурюсь, а уголки губ недобро приподнимаются:

– А я советую впредь не поворачиваться ко мне спиной.

Придушу этой ерундой и злорадно хихикну.

В гордости и самолюбии искушение оставить последнее слово за собой маняще столь же, сколько и губительно. Но раз меня везут по лесу, а потом и по показавшимся улочкам живой и относительно невредимой, значит, возможность поязвить еще есть.

Воздух первой улочки, которую мы минуем, густ от запахов кожи, пота и дыма очагов. Под копытами скакунов хрустит и хлюпает подмерзшая грязь, перемешанная с соломой. Крики торговцев, скрип телег, смех из таверн – всё сливается в оглушительный гул. Дома здесь кривые, с деревянными каркасами, их вторые этажи нависают над улицей, почти касаясь друг друга.

Но стоит свернуть, картина тут же меняется: мостовая становится ровнее, выложена аккуратным булыжником. Дома из белого камня, с остроконечными крышами. На окнах – расписанные позолоченной краской ставни. Воздух наполняется древесным дымом, ароматным хлебом и воском. От лавок с едой, то тут, то там расставленных по улице, раздается запах жареного мяса и спелых фруктов.

От цокота копыт и говорящего одеяния гвардейцев, местные расступаются, кажется, даже гомон голосов стихает. Под внимательными взглядами десятков глаз делается неуютно. С таким сопровождением и впрямь начинаешь чувствовать себя в шкуре преступника. Гадковатое ощущение.

Улица вливается в эспланаду. Шум голосов здесь окончательно превращается в отдаленный гул, а пытливые взгляды уже не могут дотянуться. Алебастр под ногами пьет солнечные лучи, наполняясь ими и испуская легкое беловато-молочное свечение. Отсюда начинается подъезд к холму дворца, чистота и помпезность набирают обороты.

Тронный зал Благого Двора встречает меня негостеприимством, что поделать, моя персона – отнюдь не самый желанный гость, мягко говоря.

Потертые сапоги, которые одолжил мне Альв и которые немного жали в носках, глухо чеканят по чисто сверкающему каменному полу. Едва успеваю за рыцарем, который тянет звонко поющую нить, специально подтягивая ее неожиданными рывками, заставляя волочиться следом, постоянно запинаясь.

Ожидающего меня на троне короля вижу впервые. Сначала замечаю не черты лица фейри, а ослепительным блеск его одеяния. От свечения груды камней и блестящих нитей вышивки разглядеть остальное кажется невозможным.

– Значит, это ты одолела мальчишку Наоиса кубком? – король кривит лицо, будто какой-то маленький ребенок рассказывает ему абсурдную выдумку.

Меня подводят ближе. Сдержанно киваю в ответ нескрываемой надменности фейри, которому, наверняка, не одно столетие. Стоит держать язык за зубами, понимаю это, даже не имея никакого отношения ко всей этой дворцовой эпохе.

Тронный зал – огромное помещение, с высоченными золочеными колоннами, покрытыми тонкой резьбой, что уходят вверх.

Окна начинаются от пола и занимают простенки между колоннами тонкими полосками, света от них немного. Основным источником, как и в Неблагом Дворе, служат свечи.

Цвета кругом не такие мрачные, все будто вылизано – сияет и белоснежно блестит, даже барельеф над троном кажется слишком белым.

Но пустота омрачает. Лишь король и пара существ из прислуги по обеим сторонам престола.

Ощущаю непонятную тревогу, находясь в вычищенном зале.

Трон ярким пятном выделяется на фоне прочих неуютных идеальных деталей. Спинку, уходящую вверх до самого потолка, полностью покрывают полупрозрачные изумрудные листья, но они не из камня. Детали кажутся живыми и едва заметно подрагивают от малейших движений воздуха, пропитанного резким запахом древесины.

Потолок оплетают травянистым узором корни, куда и вливается массивная часть трона.

– Забавная девица! – довольно хлопает в ладоши король, нарушая гробовую тишину. Громкий звук бьет по ушам, эхом отражаясь от светлых стен. Глаза, как изумруды его пышной накидки, сверкают.

За кого старик меня принимает? Я не цирковая обезьянка, развлекающая зрителей. Пусть даже этим зрителем будет сам король.

– Прошу прощения, Ваше Величество, но в шуты я не нанималась, – начинаю ровным тоном. – Не думаю, что меня позвали, дабы просто посмеяться, – нижайше кланяюсь, демонстрируя манеры, на которые только способна.

Лицо верховного правителя тут же темнеет, стирая след недавнего довольства. Мои слова оказались слишком резки? Сдвигает брови, медленно постукивая тонкими пальцами одной руки, увенчанными тяжелыми кольцами, по массивному подлокотнику высокого трона, другой – взбалтывая ярко-красную жидкость в прозрачном бокале на высокой хрустальной ножке.

От высокопочтенной персоны меня отделяет маистат в три белоснежных мраморных ступени, позволяющие королю смотреть на каждого пришедшего свысока, демонстрируя в полной мере свое превосходство. Считаю должным сказать, пьедестал можно и упразднить: один лишь вид фейри укажет твое место и без дополнительных прикрас.

– Давно ли Ваше Величество интересуют мелкие потасовки праздников Двора Ночи? – почему-то взболтнула я.

– Ах, глупенькая смертная, – лениво протягивает фейри, – я не обязан ничего рассказывать, – выдерживает паузу, – отрубить твою красивую головенку за такую проказу – совсем скучное наказание, а накладывать чары на какую-то девчонку – не королевских рук дело, – его Величество расстроен, потому что не может решить, что со мной сделать. Бедняжка.

Кажется, будто мы на сцене. Я усердно играю почтенную гостью дворца, с замиранием сердца ожидающую приговора. А правитель Светлого Двора успешно изображает благосклонность к моей персоне и озабоченность судьбой, точнее способом моей смерти. В действительности же Его Величество просто должен разобраться с настойчивой занозой, что побила богатого сынка одного из приближенных. Удивительно, что король взялся за этот детский сад.

– Я думаю, у тебя слишком длинный язычок, – улыбка, отдающая безумием и леденящей жестокостью, и глаза, полные желания, – а за все слова нужно платить, – подносит бокал к губам, делая небольшой глоток и медленно проводя по острым клыкам языком, слизывая остатки напитка.

Правитель Благого Двора? Дьявол воплоти. Фейри выглядит как истинный властитель неблагих – жаждущий крови и мерзких развлечений, питающийся болью.

Щелчок – вижу, как в зал тихо входит рыцарь в блестящих доспехах. Лицо его скрыто металлом, поэтому лишаюсь возможности разобрать эмоции. Теперь становится страшно, кровь шумно бьет в голову. Слегка пошатываюсь. Происходящее не предвещает хорошего исхода, понимаю это, лишь взглянув на довольного короля. Он решил, что сделает с неугомонной выскочкой.

– По слухам ты неплохо бьешься, хочу посмотреть собственными глазами. Удиви меня и, если выживешь, можешь спокойно покинуть эти земли навсегда, вернувшись в свой жалкий мир таких же жалких людишек. – Лгать он не может. Значит, сказанное – правда.

Подвох, должен быть подвох.

Мысли прерывает еще один щелчок пальцами. Пять рыцарей в таких же доспехах. А вот и он. Шестеро на одного? Я не уйду, вот в чем соль.

Громкий стук – и кубок короля, расплескав остатки жидкости, катится по ступеням тронного возвышения к моим ногам.

– А вот и твое оружие.

Тянусь пальцами к бокалу. Других вариантов у меня нет. Хрусталь оказывается удивительно прочным, раз не разбился от удара о холодный камень. Красивые грани и изящный силуэт, даже пачкать жалко.

– Я настолько страшна, что мои соперники одеты в броню и имеют при себе остро заточенные клинки? – не отказываю себе в едкой фразе, таившейся в груди с самого начала беседы с королем. Я устала осторожничать. Довольно строить покорную маленькую девочку, становясь копией Вивьен.

А что может произойти? Его Величество призовет на бой со смертной всю королевскую армию? Смехотворно. Перед глазами мелькают картинки праздника Неблагого Двора. Джентри. Альв. Рогатый фейри. Его разъяренные глаза и его же тело, лежащее на земле. Мой кровоточащий бок, грязная рубашка.

Да только теперь, реально взвешивая шансы, пьянящего азарта я не чувствую. Даже опытному воину невозможно сложно одолеть шестерых, и глупцу понятно. Моих же навыков едва хватит на двоих. Корю себя за то, что тренировалась с дядюшкой только на мечах. И тренировалась недостаточно. «Решила умереть в моей кузнице? Нет, нет. Не позволю я тебе этого сделать» – шутил старик, когда я задерживалась допоздна. Зря: кажется, теперь я умру во дворце.

– Бейся, – властно и громко. Мои слова явно забавляют короля. Он будто хочет свернуть мне шею за дерзкие, непростительные слова, но жаждет продолжения представления. Наверное, ожидая увидеть медленную и такую приятную кровавую расправу.

Вдруг только что прозвучал мой приговор? Мелькает, когда рыцари точно по заученной команде замыкают кольцо, взяв меня в плен. Главное не терять остатки здравого смысла. Быстро осматриваю каждого в попытке найти «слабое звено».

Есть. Позади остальных скромно стоит существо, напоминающее пикси, кто-то совсем неопытный и хрупкий, явно новичок. Оставлю напоследок, быть может, запугав, если доживу, конечно. Пока силы есть, нужно разобраться с кем-то посильнее, чтобы потом не попасть в просак.

Подбираю «подходящий вариант», быстро пробегаясь по фигурам, все сильнее сжимающим кольцо. Большие размеры и внушительный рост, длинные руки, огромные торчащие вверх клыки. Тролль. «...О них нельзя сказать, что они неуклюжи и медлительны. Если по року судьбы вам повстречались эти ребята, то лучше бежать, а не прятаться». И да, броня великанам не нужна: кожа их сама точно кольчуга, а регенерация помогает успешно убивать. Маленькие раны разъярённый тролль просто не заметит, а средние затягиваются моментально. Чтобы нанести тяжелые, нужно очень-очень постараться.

Если я искала громилу для разогрева, чтобы умереть быстро и сразу, то я его нашла. Этот – самый крупным из всех рыцарей. Начнем с него. Надеюсь, мне в соперники не подослали лучших из лучших, эдаких царских головорезов. Сейчас меня мог спасти только огонь, в противном случае громила перережет мне горло.

Стремительно приближаюсь к троллю. Вблизи он кажется еще выше. Нужно все делать быстро, ныряю вниз, вырываясь из опасного хоровода, и наношу резкий удар массивной частью бокала по колену существа. Сомневаюсь, что эта махина что-то почувствовала, но мне лишь нужно вызвать злость, завлекая ближе к источнику огня – подсвечникам, прикрепленным к стенам по всему периметру помещения.

Звук стали. Меч со свистом рассекает воздух. Действие напоминает предупредительный выстрел, однако, скорее, демонстрирует силу и превосходство. Острие длинное, поэтому я вновь в проигрыше. Выбить оружие. Можно выбить оружие. Отлично. Сделав это, увеличу ничтожные шансы на выживание.

Вырвавшись из круга, отступаю к стене. Да, есть риск оказаться в ловушке, но мне нужен огонь, лишь он способен остановить заживление ран и сделать воина – мою первостепенную проблему – слабым. Быстро шагаю, держа всех остальных рыцарей в поле зрения. «Они, похоже, решили биться по очереди», – замечаю, увидев отставание и легкую безучастность. Громила послушно идет за мной, тяжело топая и безустанно размахивая орудием.

– Так нечестно! – гневно бросаю троллю, – не стыдно тебе биться со слабой девушкой, превосходя ее и силой, и снаряжением?!

Задумывается. А я, пользуясь моментом, вновь бью, но в этот раз по ведущей руке, оказываясь за спиной противника. Приходится прикладывать больше усилий, это изматывает. Теперь возле стены не я, а он.

– Ах, ты просто боишься, – процеживаю сквозь зубы, привстав на носочки.

О да, я его разозлила. Тяжелое разгоряченное тело бросается в мою сторону, желая рассечь напополам. Ныряю в ноги великана, вновь стена, прыгаю, срывая один из подсвечников. Изделие с хрустом отламывается, оказываясь в моих руках – пять огоньков. Пять огоньков – все, что у меня есть. Разворачиваюсь, глядя на воина, знаю, что он чувствует даже скрываемый этой броней. Делает выпад, парирую своим импровизированным оружием. Звон хрусталя неприятно оглушает. Еще. И еще. Теряет терпение, начинает бить яростнее. Резко разворачиваюсь и, что есть, силы ударяю ногой в колено. Рыцарь валится на пол с громким рыком. Отбрасываю кубок в сторону, придавливая сапогом руку великана и выхватывая клинок. Тяжелый. На лбу проступают капельки пота. Склоняюсь над распластавшимся телом.

– Я не хочу никого убивать, – шепчу совсем тихо. – Я лишь хочу уйти.

Тролль рычит, наполняя воздух зловонным запахом из пасти. Одним направленным движением лезвия сбиваю шлем, защита звонко слетает, скользя по холодному полу. Меняю положение ноги – ступаю на горло, склоняюсь, поднося пламя ближе к безобразному серому лицу. Теперь танцующие огоньки – единственный источник его внимания, сопротивление спадает на ноль. Яркий свет весело пляшет в золотистых зеркалах глаз. Минута – и я без колебаний убираю ногу с предплечья, замахиваюсь подсвечником и наношу молниеносный удар по голове воина, не дав возможности среагировать. На щеке рыцаря проявляются пылающие волдыри, которые уже не заживут, а тело совсем обмякает. Тролли никогда не отличались умом, поэтому самое простое, что можно сделать для победы над ними – обмануть, но лучше всего – обездвижить. Я не убийца.

Отбрасываю ставший ненужным подсвечник, оборачиваюсь к трону, склоняясь в реверансе. Конец первой сцены.

Боковым зрением замечаю приближающуюся троицу. Не теряя больше и секунды, возвращаюсь к центру зала, как на балу. Вот сейчас заиграет мелодия, и я в паре с прекрасным принцем начну танцевать, беззаботно кружась. Но единственный танец, на который меня завлекают, – танец смерти, и отказать, увы, я не могу. Поудобней сжимаю меч.

Троица напоминает эльфов, фигуры их ближе к человеческим. «Значит, мы почти на равных», – успокаиваю себя, как могу, подавляя желание броситься наутек. Решают нападать разом, парирую каждый удар, не успевая даже опустить клинок. Металл гремит, напоминая бой колоколов.

«Слабые места, Эбигейл, они есть у всех. И подобно маленькой трещинке способны разрушить самую крепкую плотину». Щурю глаза, наблюдая за каждым вздохом противников.

Плечо. У одного выбито плечо, плечо ведущей руки. Отлично. Каждое движение медлительно и, похоже, отдает неприятной болью. Прерываю защиту, с размаха ударяю локтем по «больной точке» так сильно, как только могу. Отчаянный крик, искажаемый броней, вырывается из горла воина. Падает на колени, схватившись второй рукой за ушиб. Моментально получаю ответный удар от одного из дружков. В последний момент парирую, сжав зубы от парализующего чувства, сковывающего мышцы, но тут же чувствую холодное касание острия, режущее плоть – едва заживший порез на боку начинает выть с новой силой.

– Бить со спины не по-рыцарски, – гневно бросаю, теряя самообладание.

Хватит детских пакостей. Заношу рукоять и с разворота отвечаю обидчику. Лезвие глухо свистит, пробивая прочную защиту и оголяя светлую кожу перед тем, как глубоко рассечь ее. Вновь получаю ранение пока тыльной стороной ладони вытираю капельки пота и крови с щеки и губ – тонкая полоса на плече. Мелочи. Двое обезврежено, а тролль – по-прежнему лежит, получается, три рыцаря. Половина. Последний из наглой троицы, похоже, не столь решителен. Тяжело дышу, пытаясь нагнать отступающего эльфа. Не я начала эту бойню. Не я ударила первой. Так что же теперь давать заднюю?

– Толпой нападать куда эффективней, – подбираюсь все ближе, вращая перепачканной сталью.

Воздух пропитался металлом крови, теперь тяжело оседая, подобно ртути, в легких при каждом вдохе. Чувствую струйки пота, неприятно скользящие меж лопаток, холодящие поясницу. Мышцы ноют, умоляя даровать отдых. Доживу до завтра и пожалею об этом завтра же.

Эльф, новичок пикси и таинственный незнакомец, что не спешил проявлять себя.

Последний, точно читая мои мысли, выступает навстречу. Твердо и уверенно, тихо и бесшумно. Он самый опытный. Я ошиблась, и начала не с того. И как бы моя ошибка не стала фатальной. Игра начинается снова.

Замираю в уже не такой уверенной стойке, пытаюсь унять пылающую боль. Минутный взгляд в сторону трона. О да, короля точно захватило зрелище. Гладиаторские бои лишь для него одного. Хочу подойти на расстояние плевка и приставить острие к его горлу. Его Величеству будет также забавно? Подступает тошнота. Тело дрожит. Жарко.

Мой новый противник лишь сейчас достает свое оружие. Впервые я вижу такое изделие. Изящная рукоять, плавно перетекающая в сияющее синим холодным металлом лезвие – тончайшее, словно игла. Вдоль клинка виднеется какой-то рисунок или резьба, разглядеть которую не удается. Он прекрасен, просто так столь великолепное оружие никому не достается. «Откуда же у тебя это сокровище?» – хочу спросить, но лишь выдыхаю, отшатываясь от выпада воина и секундно теряя баланс. Прощупывает, ищет слабости. Ну что ж, будь по-твоему.

Восстанавливаю былую дистанцию и начинаю широкими движениями наносить удары, наблюдая, как незнакомец в доспехах успешно парирует каждый. Наращиваем темп. Мы не танцуем. Мы спорим. И спор наш все разгорается.

Постепенно усталость в мышцах отступает, тело словно получает дозу обезболивающего. Меняемся местами – теперь парирую я, иногда атакуя. Вспоминаю бои с дядюшкой Гия. Шаг назад, шаг вправо – заученная схема. Разгадаешь? Не успевает. Меняю ведущую руку, поудобнее перехватив эфес и ловко провернув клинок в воздухе, отвлекаю соперника ярким блеском, прием снова срабатывает, плавно и молниеносно рушу так долго удерживающуюся дистанцию.

Миг – лезвие резко кусает шею незнакомца с такой силой, что шлем дает трещину. «Отобранный меч не так прост» – только сейчас эта мысль мимолетно мелькает в голове. Обычная сталь не способна наносить такой ущерб. Но я спотыкаюсь о руку, лежащего на полу рыцаря, совершенно не смотря под ноги. Теряю равновесие.

Адская боль. Пытаюсь дышать. Вдох. Выдох. Еще. И еще. Практически не вижу. Темно. Тянусь ладонью к губам, стараясь вытереть кровь, сочащуюся ручьем, но лишь размазываю ее, пачкая все вокруг. Он выставил меч. Он... Я упала на так любезно подставленное для меня острие, что с хрустом вонзилось, разрезая тело и глубоко уходя в грудь.

– Судьба любит шутить, даря иллюзию победы, – смутно впервые слышу ровный голос рыцаря, склонившегося надо мной.

Поворачиваю голову, стараясь не упасть, стою на коленях. Конец второй сцены.

– Браво! Почти четыре бойца, включая одного из лучших, – звонкие медленные шаги, раздающиеся все ближе, – было весело, но условия не выполнены, смертная, – сам король касается моего подбородка, вынуждая смотреть на него, но тут же кривит лицо, растирая меж пальцами густую жидкость, отдающую в воздух металлический запах.

Собираю последние силы, даже не пытаясь съязвить, чуть позже. Встаю на ноги, гонимая лишь одним: желанием быть на равных, а не валяться внизу, как ничтожество, молящее о пощаде. Лезвие все еще торчит из моей груди, удерживаю его одной рукой. Стоит лишь вытащить оружие, и без повязки я труп.

Встречаюсь с рыцарем взглядом, только потом уделяю внимание Его Величеству.

– Я думаю, будет еще веселее, – сплевываю кровь, пачкая сапоги короля, забрызгивая длинную мантию травяного цвета, расписанную золотом и кричаще помпезно украшенную огромными изумрудными самоцветами.

Жгучее прикосновение руки – громкая пощечина, отражающаяся звуком своим от стен. Лицо пылает, но я лишь прикрываю веки, прикусив внутреннюю сторону щек.

– Жалкая девчонка, – готова поклясться, все вокруг затряслось. – Разберись, – злобно кидает фейри одолевшему меня рыцарю.

Тот же, не медля ни секунды, хватает меня под руки, волоча по мраморному полу в неизвестном направлении. Жалко портить сияющий камень пола. Не могу разобрать, темная пелена окутывает все вокруг, стараюсь не закрывать глаза, противясь сильному желанию. Но уставшее измученное тело не слушается. Отключаюсь.

Уже не в первый раз физическая форма и недостаточная подготовка подставляют, толкая на край пропасти – тонкую грань между жизнью и смертью. Безрассудные поступки, питаемые гневом и яростью, никогда не приводят ни к чему хорошему – истина, понятная любому дураку, однако порой такая непонятная и непостижимая нашему простому незамысловатому разуму. Как бы я не пыталась сдерживать душевные порывы за стеной столетнего льда и мерзлоты, азарт каждый раз сводит меня в могилу, вызывает привыкание, вынуждая вновь и вновь искать опасность, вступая в горячие споры и схватки, грозящие тяжелыми травмами.

Быть может, я просто хочу доказать, что чего-то стою? Что действительно могу биться с лучшими воинами на равных, могу решить все свои проблемы без чужой помощи, могу обходиться без защиты, быть независимой и не подчиняться никому. В погоне за этим, я изматывала себя в старой кузнице. Ежедневно. И чего достигла? Ничего. Дважды утопала в луже своей же крови, дважды нуждалась в поддержке, дважды ввязывалась в безумно абсурдные передряги.