глава 9

С чего начинается утро? У кого-то — с бодрящего аромата кофе, разливающегося по дому, с первого глотка, что прогоняет остатки сна. У кого-то — с тяжелого, душевного воя, с осознания, что начался очередной день и все по новой, будто злая карусель, с самого начала, без надежды на остановку. У Исы оно начиналось именно так. В горле стоял ком, а в груди — ледяная пустота, которую не могли заполнить ни солнечные лучи, робко пробивавшиеся сквозь шторы, ни привычные звуки просыпающегося дома.Она даже не знала, какие чувства испытывает после того утреннего мимолетного контакта, после той искры, что промелькнула между ними в тишине кухни. Миг, когда их взгляды встретились и зацепились, и в воздухе повисло нечто невысказанное, тревожное и сладкое одновременно. А он теперь преспокойно сидел напротив, уткнувшись в телефон, его длинные пальцы листали ленту новостей с привычной бесстрастностью. Иса же ворочала ложкой в тарелке, и кусок заветренного тоста, сдобренный излишне сладким джемом, стоял в горле мертвым грузом. Что ж это такое?! Эта дурацкая война сама с собой, эта дрожь в коленях от простого взгляда и это невыносимое молчание, которое он, казалось, даже не замечал.

— Есть предложение, — его голос, низкий и ровный, донесся до нее, вырывая из водоворота тягостных мыслей.

Иса медленно подняла на него глаза, стараясь, чтобы в них не читалось ни капли того смятения, что терзало ее изнутри.

— И какое же? — Она сделала вид, что нисколько не заинтересована, снова утыкаясь в свою тарелку и прожевывая безвкусные гранулы мюсли, не успевшие размякнуть в йогурте. Звук ее собственного голоса показался ей неестественным, слишком высоким.

— Я сейчас свободен. Пойдем в город, развеяться. Тебе отвлечься от мыслей полезно будет. Они явно тянут тебя в пучину, — он отложил телефон, и его пронзительные, холодные глаза внимательно изучали ее лицо, словно пытаясь прочесть по нему ответ раньше, чем он будет озвучен.

Отвлечься. Звучало так просто, будто он предлагал прогуляться по парку, а не вырвать ее из кокона тревог и страхов, что она так тщательно прятала.

— Ладно, — пожала она плечами, не видя смысла сопротивляться и, если честно, не имея на то сил. Где-то в глубине души теплился маленький, испуганный огонек надежды, что может быть сегодняшний день будет другим. — Развеяться, так развеяться.

Быстро доев, она направилась в свою комнату, ощущая на себе его взгляд. По пути ей навстречу выскочила Дарси, вопросительно склонив набок голову, но Иса лишь молча помахала рукой, отмахиваясь от немого вопроса в глазах собаки. В голове крутился хаотичный вихрь мыслей. Для чего вообще он ее позвал? Что означала та утренняя искра? Что сейчас происходит между ними — эта странная смесь притяжения и отторжения, доверия и страха? И что, черт возьми, происходило в ее жизни, которая за несколько недель превратилась в подобие триллера, где она сама была и главной героиней, и потенциальной жертвой? А происходило нечто странное, непонятное, сбивающее с толку. Когда же наконец появится разгадка?! Она чувствовала себя персонажем книги, заглянувшим в самую середину, без начала и без понятия о финале.

Девушка открыла шкаф, и ее взгляд скользнул по рядам вещей, пытаясь понять, что подойдет для этой загадочной прогулки. От Ника можно было ожидать чего угодно — от похода в дорогой ресторан до бесцельного блуждания по промозглым улицам. Нужно что-то универсальное. Немного покопавшись в вещах, Иса остановила выбор на легком платье песочного цвета, простом, но элегантном, с тонким ремешком на талии. «В пир и в мир», — мелькнуло в голове. Она быстро привела в порядок волосы, собрав их в небрежный, но стильный пучок, смахнула пудру на лицо, пытаясь скрыть следы бессонницы, и спустилась вниз, где парень уже ждал ее, прислонившись к косяку двери.

— Ну и копуша, — выдохнул он с легким, скорее даже шуточным, раздражением, но в уголках его губ заплясали почти неуловимые морщинки.

— Бе бе бе, — передразнила его Иса, стараясь казаться невозмутимой, и прошагала вперед, чувствуя, как он двинулся следом. Его присутствие ощущалось за спиной почти физически — теплое, массивное, незыблемое.

В машине они не общались. Тишину нарушал лишь ровный гул двигателя. Иса украдкой поглядывала на Ника. Его профиль на фоне мелькающих за окном домов казался ей высеченным из мрамора — мужественным и утонченным одновременно. Прямой, идеально ровный нос — интересно, как его еще не сломали с такой-то работой? Четкие, почти резкие углы челюсти и мощные, ярко выраженные скулы, на которых играли блики от встречных фар. Было в нем что-то первобытное, очаровывающее, магнетическое. Но вместе с тем глубоко внутри нее сидел страх, цепкий и холодный, заставлявший держаться на расстоянии, строить стены, отгораживаться колкостями и показным безразличием. Встретились бы они в других обстоятельствах, жили бы обычной жизнью, наверное, все было бы иначе. Он бы улыбался чаще. А она бы не вздрагивала от каждого хлопка. Но уже ничего не изменить. Реальность была именно такой — жестокой, неудобной и опасной.За окном замелькали очертания оживленного центра. Иса уже отвыкла от этой суеты, от этого моря чужих лиц, каждый из которых мог таить угрозу. Она инстинктивно вжалась в кресло, чувствуя, как учащается пульс.

— Куда мы? — поинтересовалась девушка, вновь окидывая взглядом парня, пытаясь прочесть ответ в его невозмутимом лице.

— Увидишь, — равнодушно и привычно холодно ответил Ник, даже не взглянув на нее. Его пальцы постукивали по рулю в такт неиграющей музыке.

— Ладно, как скажешь, — пожала она плечами и отвернулась к окну, за которым мелькали высотки Бостона, отраженные в стеклах других машин, — целый мир, в котором у нее не было больше места.

Вскоре машина свернула на тихую улицу и остановилась около входа в большой, ухоженный парк. Они вышли, и Исабель вдохнула полной грудью. Воздух был свежим, прохладным, с ароматом влажной земли, опавшей листвы и далекого дыма. Она закрыла глаза на секунду, позволяя этому запаху напомнить ей о простых радостях, о которых она почти забыла, и расслабленно выдохнула. Обернувшись, она увидела, что Николас уже зашагал по гравийной дорожке, и ей пришлось засеменить следом, догоняя его широкие, уверенные шаги. Она даже не успела толком осмотреть парк, но на первый взгляд он показался ей уютным и спокойным — лавочки с ажурными спинками, стильные фонари, готовые зажечься с наступлением сумерек, и деревья, бесчисленные деревья, одетые в багрец и золото осени.

«Ну что ж, — подумала она, — предстоит день с человеком-загадкой, который то молчит, словно рыба, то выдает такие откровения, от которых кровь стынет в жилах». Хотя, может, сегодня его удастся разговорить? Как-никак, сам позвал.

Парк вскоре кончился, и они вышли на удивительно спокойную, почти провинциальную улочку. «Такие еще есть в Бостоне? — удивилась про себя Иса. — Даже не верится». А прямо перед ними, через дорогу, располагалась миленькая, словно игрушечная, кафешка с вывеской «The Quiet Nook». Такое местечко Иса с удовольствием бы посещала раньше, в своей прошлой жизни. Сейчас же ее слишком напрягали людные места. Ей хотелось лишь одного: спрятаться ото всех в своей комнате, зарыться в книги, сериалы, музыку и писательство, и забыть, что где-то за стенами существует жестокий, злой мир, который так и норовит схлопнуть ее, как назойливую муху.

Николас двинулся именно в сторону кафешки. «Черт, — пронеслось в голове у Исы. — Ну ладно, кафе так кафе». С ним, по крайней мере, она чувствовала себя в безопасности, и это признание далось ей нелегко. Рядом с ним было спокойно, как в неприступной крепости, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном. Возникало странное ощущение, будто знает его всю свою жизнь, будто он всегда был где-то рядом, и все было именно так, как сейчас — напряженно, сложно, но… правильно. Стоп. Девушка резко прервала свои мысли. Так нельзя. Сейчас ей во что бы то ни стало нельзя терять голову, только не сейчас. Лучше вообще ее никогда не терять. Но сейчас, пока ее неизвестный враг все еще охотится на нее, точно не время расслабляться. Она в опасности, и ждать подвоха нужно со всех сторон. Даже со стороны Ника, как бы все ее нутро ни рвалось к нему, как к источнику тепла и защиты.

— Ну что, хочешь кофе? — улыбнувшись, спросил парень, когда Иса на пороге кафе поравнялась с ним. Улыбался он редко, но метко, как говорится. И когда это случалось, его лицо преображалось, становясь моложе, светлее, теряя свою ледяную суровость. Ледяные стены, которые тщательно выстраивала девушка, начинали таять, и по спине пробегали противные, предательские мурашки. Ну как тут устоишь? Чертова борьба самой с собой!

— Пожалуй, — пожала она плечами, всячески делая вид, что он ей безразличен, и проходя к столику в самом углу, в полумраке, подальше от глаз. А раньше бы она выбрала столик у окна, чтобы наблюдать за прохожими. Теперь же ее «а вдруг» превратились в настоящих монстров, терзавших ее изнутри.

Николас жестом подозвал официанта и заказал им по чашке кофе. Он уже знал, что Иса пьет латте, и это удивило и одновременно смутило ее. «Неужели он такой наблюдательный? Это нормально? — задумалась она. — Или это часть его работы — подмечать мельчайшие детали?» Вот уж она-то стала невероятно подозрительной.

Пока они ждали заказ, Иса оглядела кафе. Оно было таким, каким и должно быть — уютным и теплым. На стенах висели растяжки с вдохновляющими цитатами, повсюду были развешаны желтые гирлянды, чей мягкий свет отражался в медных деталях интерьера, и расставлено множество цветов в глиняных горшках. Кресла, мягкие, глубокие, цвета горького шоколада, лишь добавляли ощущение защищенности и покоя. «Наверное, стоит запомнить это место, — мелькнула мысль. — Было бы неплохо сюда вернуться, если все когда-нибудь наладится».

— Раз уж ты вытащил меня сюда, давай поговорим? — предложила она, чувствуя, как нарастающее напряжение от молчания становится невыносимым.

— О чем хочешь? — он откинулся на спинку стула, и его поза выражала полнейшее спокойствие, которое ей и не снилось.

— Хмм… — протянула девушка, отводя взгляд и перебирая в памяти вопросы, которые жгли ее изнутри. — О том, что происходит. О том, что было. О…

— Только не надо снова. Пожалуйста, — его голос потерял долю своей уверенности, в нем прозвучала усталость.

— Что именно? — нахмурилась Иса.

— Ты знаешь, — он посмотрел на нее прямо, и в его глазах она прочла предостережение.

— Нет, не знаю. Мысли читать еще не научилась, — парировала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— А жаль, — вздохнул парень, благодарно кивая официанту, который принес им дымящиеся чашки. Он отпил глоток своего эспрессо, и его лицо на миг скрылось за легким паром. — О нападении на тебя. Не надо. Это мы обсуждать не будем.

— Не очень-то и хотелось, — фыркнула Иса и снова задумалась, ощущая горький привкус разочарования. Ник, казалось, не был против возникшей тишины. Создавалось впечатление, что молчание давало ему понять больше, чем любые слова, и приносило спокойствие его вечно напряженной душе. Неудивительно — после его жизни тишина, должно быть, была редкой и драгоценной роскошью. — А если мы поговорим о тебе? — в глазах Исы вспыхнули игривые, вызывающие искорки, и это не могло не вызвать у него легкую, почти незаметную улыбку.

— А что ты хочешь знать? — он поставил чашку, и его пальцы медленно обвели ее край.

— Ну, явно больше, чем знаю о человеке, с которым, к тому же, живу в одном доме, — она наклонилась вперед, подпирая подбородок ладонью.

— Почти всю информацию о человеке можно обернуть против него, — его голос вновь стал ровным и безэмоциональным, как у следователя на допросе.

— По-твоему, я собираюсь восстать против тебя? Я? — она не смогла сдержать смешок.

— Не удивляйся так. Знала бы ты, сколько было женщин-шпионов, которые умело притворялись милыми овечками. Такими маленькими и безобидными. От которых потом было целое море проблем. И то, наверное, это приуменьшено, — он говорил спокойно, но в его словах сквозила горечь личного опыта.

— Ты мне не доверяешь? — прошептала Иса, и ей стало почему-то больно от этой мысли.

— А ты мне? — задал встречный вопрос Ник, чем заставил Ису замолчать на некоторое время. Его взгляд был пронзительным, испытующим.

— Я… Я совершенно в другой ситуации, — в конечном итоге возразила девушка, делая большой глоток горячего латте и чувствуя, как он обжигает язык. Она обиженно отвернулась, рассматривая пару в другом конце зала. Почему-то ее очень задело, что ей не доверяют, что от нее ждут предательства. От нее! Она явно не из тех, кто вставляет нож в спину.

— Нет. Ты точно так же ожидаешь подвоха, как ожидаю я и другие. Мне кажется, повод для того чтобы нам довериться, мы тебе дали, — его логика была безжалостной, как удар хлыста.

— Моя жизнь под угрозой, — попыталась она парировать, чувствуя, как слабеет.

— А моя? Нет? — он был прав. Чертовски, до неприличия прав. Его жизнь, его люди — все это висело на волоске каждый день.

— И что тогда? — сдалась она, ощущая усталость от этой вечной борьбы и неопределенности.

— Предлагаю разумное доверие, — усмехнулся юноша, и в его глазах промелькнула та самая искренность, которая заставляла ее сердце биться чаще. — Все-таки совсем без него далеко мы не уйдем.

— Это как? — насторожилась Иса.

— Как говорят: доверяй, но проверяй. Доверие, но не абсолютное и не безоговорочное. Шаг за шагом.

— Хорошо, — кивнула она, обхватывая чашку пальцами и согревая их после холодной осенней улицы. В ее груди что-то ёкнуло — слабая, но надежда на то, что между ними может быть что-то большее, чем отношения потерпевшей кораблекрушение и ее спасителя-тюремщика.

— Значит, поговорим обо мне? — усмехнулся Николас, и на этот раз его улыбка показалась ей почти настоящей, теплой, без привычной ледяной примеси. Может, он испытывает то же, что и она?..

— Именно, — под стать ему хихикнула она, вспоминая о чем хотела спросить до того, как разговор свернул в тему доверия. Хотя, возможно, это и к лучшему. Этот разговор был ей нужен. — Почему именно мафия? Это то, о чем ты мечтал?

— Нет, — его ответ прозвучал быстро и четко. — Никогда не хотел этим заниматься. Ни на секунду.

— Почему тогда занимаешься? — удивилась Иса, смотря теперь на Николаса совсем иначе. Она ожидала услышать историю о жажде власти, денег, влияния. Но не это.

— Я был вынужден. Выбор есть всегда. Но бывает выбор без выбора. Когда совесть и остатки человечности не позволяют тебе пойти другой дорогой, — он замолчал, глядя куда-то мимо нее, в прошлое. Видя, как девушка вопросительно смотрит на него, не совсем понимая, он продолжил, и его голос стал тише, глубже. — Мой отец был мафиози. Доном. Хорошим ли, плохим ли — не мне судить. Но его предали и убили. А его место, как в мафии, так и в семье, занял другой мужчина. Человек… жестокий. Алчный. Семья — наша большая, настоящая семья и семья как организация — жаждала, чтобы я занял свое место по праву крови. Тот мужчина мучил их, разорял, унижал. Я выполнил свой долг. Я отомстил за отца и возглавил семью. Но прежде лишился своей мечты о другой жизни. Если бы я не пошел по этой дороге, я бы подвел тех, у кого была одна единственная надежда — на меня. Людей, за которых я был в ответе по завещанию отца, а отец — по завещанию деда. И так дальше, вглубь времен. А еще бы меня убили. Просто потому что я наследник. Моим мечтам не было суждено сбыться. Мое будущее было решено еще до моего рождения. Это не выбор, Иса. Это судьба. Или проклятие.

Он говорил ровно, без пафоса, но каждое слово падало ей в душу тяжелым камнем. Она видела в его глазах не злобу или гордость, а усталую, неизбывную грусть человека, принесшего себя в жертву.

— Я… я даже не надеялась на такое откровение, — потупила взгляд девушка, чувствуя, как жарко становится ее щекам. Она снова посмотрела на парня, который сидел перед ней, откровенно рассказывая о самых темных страницах своей жизни, и не видел в этом ничего особенного. — Почему ты рассказал?

— Ты просила. И мы вроде как договорились доверять, — он усмехнулся, коротко и беззвучно, и поднялся с места, как будто решив, что разговор окончен. — Мне нужно…

Щелчок.

Звук был коротким, сухим, почти игрушечным. Но для ее слуха, настроенного на малейшую опасность, он прозвучал громче любого грома. Прямо возле ее виска, в мягкой обивке стула, куда секунду назад откинулся Николас, возникла аккуратная дырка, и из нее потянулась тонкая струйка пуха. Пыль от материала медленно закружилась в воздухе, освещенная лучом солнца.

Иса дернулась от испуга, сердце ее на секунду остановилось, а затем заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело. Как же вовремя Ник поднялся! Пара секунд — и пуля угодила бы не в стул, а в него.

Николас не растерялся ни на мгновение. Его лицо стало каменной маской, глаза сузились, превратившись в две щелочки. Он резко рванулся вперед, накрыл ее собой и, крепко схватив за руку выше локтя, почти силой поволок ее из кафе. «Пригнись!» — его приказ прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что она беспрекословно повиновалась. На них оборачивались испуганные посетители, которые в следующую секунду с визгом и криками залезли под столики. В помещении воцарилась оглушительная тишина, которую нарушали только звуки спокойной джазовой композиции, льющейся из колонок, и их торопливые, тяжелые шаги по деревянному полу.

— Ник, — прошептала Иса, крепче впиваясь пальцами в его рукав, чувствуя под тканью железную мускулатуру. Ее ноги были ватными, в глазах стояли предательские слезы страха.

— Все будет хорошо, — донесся до нее его спокойный, ровный голос, и он большим пальцем успокаивающе провел по ее запястью. Вот как ему это удается?! Сохранять ледяное самообладание, когда кто-то только что стрелял в него, в них?

Почти бегом они преодолели расстояние до машины. Парень усадил Ису на пассажирское сиденье, пристегнул ее одной рукой, а сам остался снаружи. Он что-то крикнул в телефон, его голос, резкий и командный, резанул тишину переулка. Он оглядывался вокруг, его взгляд был острым, как у хищника, высматривающего добычу. Через несколько минут, которые показались Исе вечностью, проведенной в липком, парализующем страхе, к ним подкатил черный внедорожник. Из него вышел Льюис, его лицо было мрачнее тучи. Они отошли на несколько шагов, и Иса видела, как они быстро, энергично о чем-то говорят. Ник что-то показывал рукой в сторону крыш, Льюис кивал, его челюсть была напряжена. Они говорили так, будто не желали, чтобы она слышала, и от этого становилось еще страшнее.

Наконец, Николас вернулся к машине. Он уселся на водительское сиденье, тяжело хлопнув дверью, и на секунду замер, окинув ее быстрым, оценивающим взглядом, словно проверяя, цела ли она, не ранена ли. Не с психикой точно, подумала она с истеричной усмешкой про себя. Такими темпами она останется заикой или с нервным тиком. Молча, он завел машину и резко тронулся с места, вливаясь в поток машин.

— Мы куда? Что происходит? — теребя край своего платья, пролепетала Иса. Сердце в ее груди билось с такой скоростью и силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет и останется лежать на коврике в ногах.

— Давай мы эти вопросы оставим на потом. Договорились? — его голос был твердым, но не резким. В нем звучала не просьба, а констатация факта.

— Договорились, — покорно прошептала она, понимая, что все равно ничего не добьется.Оставшаяся дорога прошла в гнетущей тишине. Приятной, должно быть, для Николаса, который с мрачным сосредоточиванием был погружен в свои мысли, и невыносимой для Исы, чей мозг лихорадочно пытался анализировать, строить догадки и в итоге сдался, устав от бесплодных попыток. Она просто смотрела в окно, не видя города, и думала, что пора бы уже привыкнуть к тому, что без приключений выйти в город не получается. Вот только как привыкнуть к постоянной угрозе смерти, она не представляла.

Машина остановилась у большого, невзрачного кирпичного склада в каком-то явно неблагополучном районе. Вокруг было грязно, хмуро и серо, несмотря на то что из-за редких облачков выглядывало осеннее лучистое солнце.