10. Тёмная сторона луны

Всегда сложно говорить о том, что причиняет боль. Люди поэтому и молчат, - потому что им больно и потому что им страшно. Если взять нас с Пейдж, то я скорее всего молчал по второй причине. Как бы больно мне не было, но боялся я куда больше. Пейдж, которую я знаю, смелая и отчаянная. Она не из тех, кто стал бы прятаться. Но, практика показывает, что я её на самом деле совершенно не знаю.Эта девочка держала в себе больше, чем могла бы уместить. На её хрупких плечах тяжкая ноша. Её руки в невидимых волдырях. Её глаза пусты: да, красивы, безусловно, но в них совсем не осталось жизни. Почему я не замечал этого раньше? Пейдж давала мне слишком много подсказок, очевидных до дурости. Она - мое отражение, тёмная сторона Луны.Сколько раз вы смотрели в небо и гадали, что оно видит? Да, Стелла права - звёзды неудачники: они свидетели людских пороков и одновременно их соучастники. Я ненавижу звезды, зрителей своих мучений, зрители мучений Пейдж. И себя я тоже ненавижу, потому что, зная какой мерзавец её отец, вместо того, чтобы предостеречь сестру, я от неё отгородился. Спрятался. Сбежал. Мне противно от себя. Фу, сгинь, Ной! Сгинь, ты ужасен!Этой же ночью, после возвращения домой, мой телефон зазвонил. Я спросонья чуть было не скатился на пол, но вовремя ухватился рукой за тумбочку. Это звонила она. Сначала мне было стыдно отвечать. Что бы я сказал? Что я должен делать? Но Пейдж настойчиво пыталась связаться со мной, и я понял, дело неотложное.— Приходи, пожалуйста, на закрытую детскую площадку, - попросила она.И я пришёл. В два часа ночи, когда всякая тварь на земле спит, когда по улице блуждает только туман и пыль, когда звезды вновь подсматривают за чужой жизнью и когда медленно покачивались скрипучие качели. На одной из них, ржавой и одинокой, меня ждала Пейдж. Она оделась тепло для лета: в серую толстовку с капюшоном, прячущей голову, но в короткую чёрную юбку. Заметив меня, она подняла взгляд и застыла, словно узнала во мне призрака. Хотел бы я стать сейчас этим призраком.Я перелез через сломанное ограждение и сел на качели рядом, испытывая невыносимую жажду. Мои поджилки тряслись от волнения, хотя рядом находилась кузина, а не монстр из-под кровати, которого я страшился в детстве. Я боялся честности. Абсолютной, обнаженной со всех сторон девственной честности, потому что сегодня будет первый раз, когда я не должен лгать. Честность считают благодетелем, но если взглянуть на неё с другой стороны? Разве честность не причиняет боль, разве она не разбивает сердца и не рушит чужие надежды? Разве можно назвать честность - благом? Нет. Честность, как и ложь, две подружки, которые в одинаковой мере причиняют людям зло. Ложь во спасение, искренность во имя любви - в них легко запутаться, и затем не понять, где человек совершает добро и где он делает плохо.Пейдж шмыгнула носом, подав знак, что готова говорить. Я крепче сжал пальцами ручку качели.Брюнетка, резко повернувшись ко мне, раскрыла рот, но не выронила ни слова. Будто, взглянув на меня, она передумала, однако в этот же момент её выражение лица исказилось: уголки рта криво опустились к подбородку, она вся съёжилась и затем громко заплакала. Пейдж спряталась в своих ладонях, согнувшись пополам, зарыдала также, как и в ту ночь на вечеринке.Мою растерянность не описать словами. Я обескуражен.— Я не знаю, что тебе сказать, - надрывно скулила она, не поднимаясь с колен. Я сел перед ней и опустил руку на подрагивающие в рыданиях плечи. — Знал бы ты... знал бы ты насколько мне жаль! Прости меня, Ной, - наконец встретилась со мной глазами Пейдж: капли слез градом стекали по красным щекам, — прости за то, что мой отец монстр!— Пейдж!.. - единственное, что смог вставить я.— Нет, не надо! Молчи. Слушай! Я сперва не верила, что это правда! Я не думала, что мой отец совсем прогнивший кусок дерьма, но на вечеринке ты рассказал всем то, что мне в кошмарах снится. Ты был пьян, я слишком шокирована, поэтому я спихнула твои слова на неудачную шутку. Понимаешь? Мне было так удобно! Просто я не хотела верить, что папа добрался и до тебя. В моей голове эта мысль не укладывалась! Кто угодно, где угодно, но ты!.. Сколько бы я не задавалась немым вопросом «возможно ли это?», в памяти всплывали твои подбородные описания про туалет. Я испугалась, что это правда! Боже, Ной, я так испугалась!Пейдж захлестнули эмоции. Она зарылась пальцами в свои волосы и откинулась назад, давясь своими слезами. Её плач - разломанная платина, которая не выдержала столько лет молчания. Я наблюдал за тем как по чуть-чуть Пейдж освобождалась от ниток у своего рта. Элвис нам обоим зашил уста, чтобы никто не узнал об его страшных делах.— Пейдж, послушай... - у меня самого на глазах выступили слёзы.Я ещё не до конца понимал происходящего, все как во сне. Кузина, всхлипнув, покачала головой и продолжила исповедь, которую даже в церкви вслух произнести сложно.— Я стала присматриваться к тебе, начала изучать твоё поведение и поведение отца. Ты был слишком очевиден. Я с ужасом понимала, что мои догадки верны. Но... но ничего не делала. Просто не могла, боялась. Ты не должен был узнать про меня, а ты узнал! Зачем? Зачем ты приставал со своими расспросами?! Зачем ты лез в мою душу, Ной?! Я разве позволяла?! А? - Пейдж со злостью схватила меня за воротник футболки и слабо потрясла от того, что не было сил. Я сделал попытку обнять её, утешить, но кузина жестами просила отойти.— Ты вела себя странно, я за тебя волновался.— А я волновалась за тебя! — Ты думаешь, мне было легко? - нахмурился я, негодуя. — Лучше бы Элвис изнасиловал меня десять раз, чем коснулся тебя хоть однажды! Не стану кривить душой, в голову приходили мысли, что он мог причинить тебе вред, но я надеялся на его благоразумность. Вот идиот! Какое к чертям собачьим благоразумие - Элвис с этим понятиям несовместимы. Я не знал, что ты и есть 1306. Твой отец не заслуживает всего, что имеет. Если он не пожалел свою дочь, то никого не пожалеет. Ублюдок!— Я его тоже ненавижу, - призналась севшим голосом Пейдж, облокотив голову на перелила. — Он вынудил ненавидеть. Я поняла, что ты Сова, когда ты рассказал про то, что тебя домогался дядя. К тому же твои высокие речи. Это было нетрудно.— Если ты меня узнала, тогда почему не прекратила общение? - не понимал я.Пейдж измученно улыбнулась.— Я пыталась. Но...— Но?— Мне так хотелось поговорить об этом с тем, кто меня бы понял, - с глубокой грустью сглотнула Пейдж и снова сдалась перед желанием выплакаться.Мне хорошо знакомо это чувство. Найти человека, в глазах которых можно заметить огонёк, словно окно родного дома, а не холодное осуждение.— Как давно это началось? Как это вообще произошло?Кузина прикусила дрожащие губы, вытерла руками мокрые щёки, морально готовясь к повествованию. Она, не роняя ни звука, стянула с себя мешковатую толстовку и оказалась в одной ночной майке на бретельках. Её тело... её тело, или то, что от него осталось, усеяно синяками и засосами. Это точно были засосы. Так вот почему Пейдж никогда не выходила в открытой одежде... Меня резко затошнило.Я смотрел на Пейдж, но не видел её, я видел сломанную девочку, у которой ключицы, руки, шея в следах насилия. Это следы её отца. Я перевёл сконфуженный взгляд на брюнетку и прочёл в них смирение. Дикое чувство.— Мне было тринадцать, Ной, - не успела договорить кузина, поскольку её голос дрогнул и оборвался, точно струна.Она не могла долго держать со мной зрительный контакт, поэтому отвернулась и выронила слёзы. Пальцы Пейдж дрожали вовсе не от холода, она напоминала психически нездорового человека, над которым в прошлом ставили опыты.— У меня только начались месячные, - добавила Пейдж.«Не продолжай», - гудело в мыслях. Это выше моих сил. Пейдж всегда в моем представлении представлялась бабочкой - невинное создание, олицетворение легкости и изящества. Она порхала себе, кружилась в лучах солнца, а потом её поймали и прихлопнули ладонью. Крылья сломаны, бабочка больше никогда не сможет летать. Так и со всеми, кто пал жертвой домогательств - впредь никакого контакта с миром. Никакого доверия.— Я думала, что умру в тот день. Я хотела умереть и умерла бы, если б не мама, - Пейдж добивала меня каждым новым словом. Она перевернула запястья и вытянула вперёд, обнажая длинные и глубокие шрамы, потемневшие от времени. — Приди она на пять минут позже, я бы столько не страдала.Я внезапно вспомнил странные стычки между ними, неоднозначные взгляды Миранды в день моей стычки с Элвисом и вопросительно собрал брови у переносицы. — Так она обо всем знает? - догадался я.— Я говорила ей, я показывала ей свои окровавленные трусы, - истерично засмеялась Пейдж, пока глаза наполнялись влагой. — Она дала мне пощёчину. Потом снова и снова. И снова, - кузина немного провернулась и обнажила участок кожи рядом с затылком. Там был глубокий шрам. — Это от неё. Она ударила меня светильником.— Миранда тебе не поверила? - вот он, мой страх наяву.Брюнетка покачала головой, обратно надев толстовку.— Почему она тебе не поверила?! Как она могла! Ты же была ребёнком! — Я не знаю, Ной. Правда не знаю и не могу простить ей её молчание.Теперь мы давились слезами оба. Я делал это тише, потому что привык. Мне было больно за двоих и я боролся с желанием сжечь весь город, потому что мир слишком жестоко обошёлся с нами. Я презирал Элвиса, ненавидел Миранду. Я жаждал справедливости как никогда прежде. Плевать на себя, Элвис тронул Пейдж! Тронул не только физически, но и морально. Он убил свою дочь. И в отместку я хотел убить его. Впервые за все эти годы я был настроен решительно. — Мама ругалась с отцом, конечно, но она слишком ослеплена любовью к нему, вот и сделала вид, словно ничего не случилось. Что ничего... нет.Казалось, ещё мгновение - и меня разорвёт на части. Я промочил губы слюной.— Он до сих пор к тебе лезет?— Когда он оставит меня в покое, я начну носить открытую одежду, - нервно усмехнулась кузина, — а пока...— Я его убью, - ни капли не шутя, поднялся на ноги я.— Не говори так.— Он должен был сдохнуть в канаве за всё, что сделал! Ты не можешь его защищать!— Я не защищаю, но, желая ему смерти, ты от него не отличаешься.— Я с тобой не согласен, Пейдж. Он маньяк! Извращенец! Он изнасиловал тебя и заставлял меня его удовлетворять! Кто он, если не аморальное чудовище?!На это Пейдж ответить нечем. Я снова занял своё место на качели, мы дали друг другу пару минут на осмысление происходящего. Ещё неделю назад я бы не подумал, что буду обсуждать с кузиной то, как нас домогался её отец. Мы что, в комиксах? Нет, хуже, в документальных фильмах про ненормальные семейки. Это точно про нас.— Ты тогда испугался за Чарли, я права? - передала мне сигарету Пейдж после долгой паузы.Забавно, мы будто поменялись местами. Она оттолкнулась ногами от земли и раскачала скрипучие качели, выпуская дым от сигарет в звёздное небо.— Очень, - ответил я, не лукавя, — думал, если он хоть пальцем тронул Чарли, я его точно прибью.— Знаю. По твоим глазам это было заметно. Ты полыхал. Чарли повезло, что у него есть ты, - облизала нижнюю губу Пейдж, — ты всегда придёшь на помощь.— Но к тебе не пришёл, - подхватил я, обливаясь чувством вины. Я правда хотел бы уберечь её от всех невзгод, только уже поздно геройствовать. — Прости, что не был рядом в трудную минуту.Пейдж треснуто улыбнулась, держа сигарету между двумя пальцами, уронила на землю скупую слезу. Она как будто светилась, или я вконец чокнулся? Пейдж потрясающая девушка, умная, красивая, нежная. При ней всё! Она лучик света в кромешной ночи и прохладный тенек в жаркий день. Я понимаю, почему Одиссей в неё влюбился. И не понимаю, почему судьба к ней несправедлива.— Ты слышал о законе Мёрфи?— Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так? - вспомнил я.— Да, - кивнула кузина и выбросила окурок под ноги, — на нас с тобой он сработал отлично.Я пристально вгляделся в непонятные эмоции на опухшем личике Пейдж, а она в свою очередь, не сдержавшись, прыснула в смешке и громко захохотала. Это нездоровый смех, обычно под таким «салютом» скрывается отчаяние: пускать шутки, когда ты на самом дне.— Издеваешься, - хихикнул я и тоже раскачался.— За что нам это всё, Ной? Мы были слишком молоды для всего этого, - сама того не представляя, повторила мои слова брюнетка.Я опешил на мгновение, взглянув в её сторону круглыми глазами. Сердце в груди тоже, по-моему, рухнуло. Что со мной? Я простудился?Нет. Это страх. Он снова даёт о себе знать.— Клянусь, он больше не сделает тебе больно, Пейдж. Впредь я с тобой рядом, - застав врасплох своими обещаниями кузину, я для пущего эффекта протянул ей оттопыренный мизинец.— Ты смешной, но я тебе верю, - Пейдж тоже оттопырила свой мизинец, и мы скрепили свои обещания в рукопожатии, — потому что ты опять полыхаешь.На закрытой площадке мы пробыли почти до рассвета. Холодно было, даже очень, но разговоры по душам с Пейдж согревали душу и не давали окоченеть. Казалось, все упущенные годы общения восполнились за пару часов, а пропасть между нами исчезла. Мы снова могли дурачиться, как в детстве. Мы могли обсуждать что угодно и кого угодно.Но важнее этого - мы смогли открыть друг другу свои страхи. Я будто вновь нашёл своё место в этом мире.***— Да! Мы это сделали! Мы сдали все эти гребаные экзамены!Одиссей кричал как ненормальный и боксировал с воздухом, скача на одном месте. Людей вокруг куча: помимо старшеклассников, которые успешно сдали последние экзамены и теперь с чистой совестью могли отдохнуть, в школе собрались некоторые родители или иначе - группа поддержки.Мои, к счастью, не пришли. Им отлично известно, что я принесу высший балл, но вечером мама обязательно испечёт шоколадный торт, чтобы поздравить меня.Пока Одиссей обменивался эмоциями со своими друзьями из параллельных классов, я отошёл к скамейке и набрал номер Стеллы. Мы не разговаривали уже почти неделю, а сегодня она тоже сдавала экзамены. Я думал пойти к ней домой, вопреки её запрету, потому что жутко соскучился и уже не мог жить без её голоса. Мне не давало покоя наша ссора: неужели Стелла так глубоко обиделась?— Что случилось? До сих пор не отвечает? - нагнал меня Одиссей.Он сел на скамейку и перекинул ногу на ногу, взглядом кого-то выискивая. Из парадных дверей выходило много народу, словно прорвало трубу. Я убрал мобильник в карман и грустно вздохнул.— Моя ошибка, что она злится.— Ты не сделал ничего плохого, бро. Ты же её не за грудь пожмякал, - Одиссей хотел было закурить, видимо, уже считая, что не числится среди учеников школы Эллокорт, теперь можно; однако его мимика лица тут же изменилась, а сигарета выпала прямо к подошве обуви. — Я на минутку.Что вызвало такую реакцию, если Одиссей уронил свою любимую сигарету? От любопытства я оглянулся, заметив удаляющуюся худенькую фигурку среди толпы. Это была Пейдж.— Хей, Пейдж! - Одиссей коснулся плеча кузины и принял свободную стойку, сунув ладонь в карман джинсовых штанов.Сестра поправила распущенные волосы за ухо и вежливо улыбнулась, но я видел по движениям рук, что ей некомфортно: она постоянно теребила длинные рукава голубой футболки.Находясь не слишком далеко, мне повезло слышать их разговор.— Привет, - сказала Пейдж.— Я хотел поблагодарить тебя за помощь. Если бы не ты, я бы точно провалил половину экзаменов, - Одиссей улыбался, как дурак. Застенчивый он довольно милый, особенно, когда трёт рукой свой затылок.Пейдж ответила, что ей в радость помогать и она очень гордится его высоким оценкам.— Если ты сегодня не занята, может... Может, сходим на концерт? Обещали бесплатные напитки и крутую музыку.Пейдж от удивления подбросила тонкие брови ко лбу, обнажив парочку морщинок. Её глаза забегали, даже наткнулись на меня. Сложно сказать по взгляду, о чем она думала в тот момент. По-моему, она не против развеяться, просто из-за неуверенности боялась соглашаться на предложение Одиссея.— Даже не знаю... — Обещаю, мы не допоздна. Я заеду за тобой.— Просто я... - нервно сглотнула Пейдж, вновь бросив на меня взгляд.Она как будто пыталась мне что-то сказать. Я напрягся, стараясь понять неясные намёки.Одиссей подошёл к ней ближе, отчего кузине пришлось откинуть голову назад, чтобы видеть его лицо. Одиссей гораздо выше неё.— Не отказывай мне, я пытаюсь хоть как-то отблагодарить тебя за твою помощь.Повисла немая пауза. Я в нетерпении принялся грызть торчащие заусеницы на большом пальце. Представляю какого сейчас Одиссею.— Ну, раз такое дело, то ладно. Я буду готова в семь, - торжественно прозвучала реплика Пейдж.Плечи шатена вмиг расслабились. Он радостно улыбнулся и помахал брюнетке на прощание.— Увидимся в семь! - крикнул ей вдогонку и подбежал ко мне, светясь от счастья подобно люминесценции. — У меня сегодня свидание с твоей сестрой, Эйнштейн, поздравь меня!Чувство любви, доселе нам обоим незнакомое, теперь стало частью нашей жизни. Любовь меняет людей, я этого не признавал прежде, но глядя на себя со стороны, глядя на Одиссея, я готов поверить в эту силу. Где тот мальчик, который боялся даже заговорить с человеком не своего пола? Который избегал чувств, который сторонился общения? Где тот мальчик, что предпочитал запираться в своей комнате и играть на гитаре? Где Одиссей, у которого каждую неделю была новая пассия? Когда он вообще в последний раз встречался с девчонками? Одиссей либо за учебниками, либо у отца в мастерской, помогает решать проблемы с недругами, либо рядом с Пейдж. Может, в этом и суть любви - меняться в лучшую сторону? Ведь недаром злодеи в истории из-за высоких чувств погибают. А плохие герои становятся чуть добрее, стоит им оказаться пленниками любовных чар. Даже в сказке, черствое Чудовище, принц-тиран, полюбив прекрасную Бель, обрёл человеческий облик. Может, и в моей сказке именно любви предназначена важная миссия?— Смотри, обидишь Пейдж, будешь иметь дело со мной, - шуточно предупредил я Одиссея, разлохматив его отросшие кудри на макушке.Он ох как ненавидел, когда его пафосную причёску касались хоть пальцем, это его ахиллесова пята. Однако, на удивление, Одиссей не стал плеваться огнём и ругаться, более того, он словно и не заметил моего покушения. Одиссей глупо улыбался и мыслями был на другой планете. В таком эфирном состоянии он похож на осла. Я сказал ему об этом, но и на мое замечание парень не отреагировал.— Я тебя прям узнать не могу. Твой разум помутился? - остановился я внезапно.— Мне надо хорошо выглядеть сегодня. Ты, случайно, не знаешь что ей нравится из одежды? Какие духи она любит - сладкие или, может, не резкие на запах? Стоит ли ей подарить цветы? А какие цветы? Розы - банально, ромашки - простенько. Может, угостить её в кафе? Точно! Я помню, как-то раз она говорила, что обожает фруктовый лёд!Мой мозг, такое ощущение, надулся. Я вылупился на него с настороженностью. Язык без костей - это явно про влюблённого Одиссея. Ещё немного, и я точно заклею ему рот скотчем! Тоже мне, мачо! А как он раньше выпендривался, давая мне советы, как пафосно и уверенно звучали его речи. Сейчас же передо мной зелёный пацан, «чайник».Я схватил его за плечи и встряхнул немного. Одиссей наконец-то пришёл в себя.— Ты что делаешь? Одежду помнёшь!— Послушай мой совет, философ: будь самим собой и не парься. Пейдж не нужны никакие цветы, ей плевать на одежду. Не дави на неё, иначе она подумает, что через дней десять ты сделаешь ей предложение.Ступор шатена прошёл. Он слабо кивнул подбородком и ругнулся, облокотившись о столб фонаря.— Твою мать, я действительно спятил. Мне нужно курнуть, - Одиссей пощупал ладонями карманы, достал пачку и в ужасе ахнул, — пусто! Черт тебя дери, когда они успели закончиться?!Я вспомнил упавшую соломинку у скамейки в школе и усмехнулся. Этот человек забывает обо всем на свете, стоит ему увидеть Пейдж. В принципе, никто не ушёл далеко от Одиссея: все влюблённые - на голову больные люди. Тут всякие врачи бессильны.В конце концов, мы разминулись, договорившись устроить вечеринку с ночевкой у него дома, чтобы обсудить то, как прошло их свидание. Вернувшись к себе, я вновь попытался связаться со Стеллой, но в очередной раз не добился никакого результата, принял решение завтра же навестить её. Пусть злится сколько хочет, мне нужно с ней встретиться! Я признался ей в любви и не получил ответа. Значит ли это, что мы расстались? Я испугался этой неожиданно возникшей мысли. Она, тут же почуяв страх, обратилась в назойливую муху и начала кружиться над головой, не оставляя в покое. И вот весь день я думал об этом.— Можно твой ноутбук? - я и не заметил как Чарли вошёл в комнату.Приподняв затылок под согнутой рукой, я сонно нахмурился.— Хорошо, только ничего не скачивай. В прошлый раз я несколько часов потратил, чтобы очистить вирусы, - строго наказал я. Чарли послушно кивнул и вытащил ноутбук из ящика полки. Ему было тяжело, но он справился с весом и собирался уже уходить, как я его окликнул. Я чувствовал необходимость с ним поговорить, потому как, после того инцидента, мы довольно отдалились друг от друга.— Ты обижен на меня? - сел я прямо, пригласив Чарли составить мне компанию. Он взобрался на мятую постель и скрестил ноги.— С чего бы это?— В тот раз я разозлился не на тебя, Чар, а на Элвиса, понимаешь?— Почему? Он ничего плохого не сделал... Мы просто собирали Чёрную жемчужину, - в недоумении пожал плечами брат, затем, помедлив, пробурчал: — Ты его не любишь.«У меня есть на это полное право», - мысленно хмыкнул я.— Это сложно объяснить, просто, если вдруг ты почувствуешь что-то странное, пожалуйста, расскажи мне об этом.Под «что-то странным» я подразумевал очень плохие вещи и, кажись, Чарли немного понимал меня. Впрочем, может быть, он думал об избиениях.— Что ты имеешь в виду? Как понять «что-то странное»? - допытывал он.— Ты почувствуешь сразу. Поклянись, что расскажешь мне. Клянёшься?— Нет, - фыркнул Чарли с вызовом, — пока ты не объяснишь, о чем пургу несёшь, я не стану клясться.Вредина!— Сказал же, ты сам поймёшь. Не издевайся!— Я люблю Элвиса, он всегда приносит мне снэки. А ты завидуешь!Болван. Как бы мне хотелось его сейчас прибить за узколобость, но его оправдывает возраст. Я глубоко вздохнул, набираясь терпения, потом задумчиво поджал губы. С ним разговаривать безнадёжно. Важно то, что я предупредил, а значит в его голове уже посеяно зерно сомнения.— Иди, - закивал я, — иди с богом.— То есть, ты мне ничего не расскажешь? - прищурился Чарли.Вот же крысёныш, своего не упустит.— Нет. И лучше шевелись, пока я не передумал насчёт ноутбука, - лёг я обратно и взял с полки книжку, чтобы убить время чтением.Не удовлетворив своё любопытство, Чарли взял в обе руки ноутбук и широкими шагами покинул комнату. Я остался один, как это было раньше.