2

Миша смотрит на раскинутые в стороны конечности Кира, на Кира, валяющегося, как раненый тигр, на красном диване. Тигр до сих пор слегка пьян и слегка несчастен. Тигр злобно скалится, закуривая очередную сигарету и выдыхая дым в белый оштукатуренный потолок. Люстра наверху качается, словно маятник часов, убаюкивая страшного зверя.

- Как хорошо, что ты пришел. Сам. Не пришлось искать кого из дворовых.

Свиридов поворачивает кудрявую голову, и золотые глаза сканируют Мишу со всей пристальностью и подозрительностью.

Миша все знает и понимает. Ему страшно и холодно. Голод душит его уже несколько месяцев, перебирая ребра и до хруста сжимая их. Миша хотел выжить, не более. Он не хотел грабить и убивать людей.

Кир был зверем, но знал, что не пойдет на Полтаева в одиночку. Ему нужен был соучастник, союзник, помощник, и Миша, сам не ведая, им стал, обрекая собственную судьбу.

- Рома придет сегодня ночью с награбленным, - тихо произносит Кир. Его голос хриплый и самую малость обозленный. Раскатистый, как рычание ягуара. - Ты поведешь его на кухню и дашь выпить. У нас остался портвейн и немного пива. А я тем временем схожу за ножом в его комнате. Хорошо, Миш?

Миша кивает. Он слышал этот план тысячу раз, и каждый из них заставлял мальчика вздрогнуть от страха.

Ему же всего пятнадцать. Он должен дать Роме выпить, пока Свиридов не придет с ножом, а вот потом, вот потом...

А что потом?А что будет дальше?

Миша на мгновение закрывает глаза, вспоминая, как столкнулся с Киром в продуктовом. Они оба пришли туда в тот вечер за мелкой кражей - Миша был голоден, одинок и слишком наивен, чтобы полагать, что у него удастся вынести из супермаркета пачку печенья без проблем и последствий.

Миша слегка дрожит, когда в памяти всплывает хищная усмешка Свиридова и темный нечитаемый взгляд Полтаева. Помнит, как благодарит их, когда парни великодушно и доброжелательно вытаскивают его из неприятностей с полицией и предлагают еду и ночлег.

Миша с радостью соглашается и чувствует, будто обрел друзей. Но он совершенно не соглашался грабить и, черт возьми, убивать людей.

Кир лежит на диване, задрав ноги. В руках у него окурок сигареты, стакан с портвейном и книга легенд древней Греции. Он лениво листает страницы, останавливаясь на одном из мифов. Его Полтаев тоже ни о чем не спрашивал. Его точно так же, как Мишу, вытащили со дна, дали матрас и горячий суп, а потом выкинули на порог чужой квартиры - заходи, мол, бери все ценное. Души хозяев, если придут не вовремя.

Свиридов знал: когда-нибудь не вовремя на глаза Полтаеву попадется он сам. И Кира задушат точно также. Одно только различие - задушат даром. Забирать у Кира попросту нечего.

- Ты когда-нибудь читал нечто подобное? - словно невзначай спрашивает Свиридов, даже не дожидаясь ответа, - знаешь, какой миф мой любимый?

Мысли у Миши сменяются, словно вихрь. Миф? Древняя Греция? Кир?

Миша кивает. Он знает. Кир рассказывает этот миф каждую ночь.

Свиридов больше не говорит: "Здесь плохо". Он больше не плачет на старом пружинистым матрасе и не просит Полтаева наконец отпустить его. Он пьет ночами на кухне, курит непростительно дешевые сигареты и читает Мише мифы, но один единственный - каждую ночь.

- Уран возненавидел своих детей-великанов, и Гея убеждала их восстать против отца, но они боялись его до испепеляющего ужаса. Только младший из них, коварный Сатурн, хитростью низверг своего отца и отнял у него власть. Представляешь, Миш? Он смог. Смог это сделать.

Миша кивает темной шевелюрой, и его зеленые несчастные глаза блестят от слез и цикличности бытия. Он делает вид специально для Кира, будто слышит все это впервые, и история мифа его неимоверно трогает.

Свиридов кивает, перелистывая страничку, любовно поглаживая ее уголок. Он будто всю жизнь прожил здесь. В этом моменте. Когда Сатурн свергает своего отца.

- Знаешь, что меня пугает в этом больше всего? - Кир медленно поднимает золотистый лучезарный блестящий взгляд, пока его пальцы подрагивают от глухо стучащего сердца, - что прошло несколько тысячелетий, а мы застряли все там же, в этом гребаном вакууме, без шанса что-либо изменить. Он убил тирана, и стал таким же. У него просто не было никакого выбора. Сатурн убил деспота и стал им же. Это меня убивает, Миша. Убивает.

Кир срывается на шепот, но резко замолкает, сворачивается в комочек на диване и продолжает читать. Когда он доходит до момента, где Зевс свергает своего отца и зверски убивает его, запуская вечный механизм деспотии, тирании и ужаса, Кир резко захлопывает книгу, швыряя ее в дальний угол, мимо плеча Миши.

Миша не вздрагивает, ведь привык. За несколько месяцев издевательств и избиений от Свиридова и Полтаева он все же понял, чего у него в самом деле не было и нет. Не еды и не сна, и даже не верных друзей.

У него не было и нет никакого выбора.