31. уход из «дома.»

Когда я проснулась, утро встретило меня  тишиной и  теплом. Я лежала, уютно прижавшись к Марату, почти в обнимку. Его тяжелая рука лежала на моей спине, а размеренное дыхание щекотало ухо. Несколько секунд я просто  лежала,а потом осторожно высвободилась из его так скажем , объятий, стараясь не разбудить эту спящую макаку. Марат лишь что-то недовольно пробурчал во сне, перевернулся на бок и снова засопел. Я тихо встала, потянулась и, первым делом, направилась к себе в комнату. Нужно было проверить лиса.

Дверь приоткрылась со скрипом, и я  осторожно заглянула внутрь. Он спал. Или был без сознания – определить на расстоянии было сложно. На его лице красовалось  пару синяков , несколько ссадин , а губа, которую я, видимо, пробила, запеклась кровавой коркой. Он выглядел жалко. Но жалость сменилась холодным удовлетворением. Заслужил.

Я направилась в ванную, включила воду и принялась чистить зубы.И вот, как только я закончила, тишину дома разорвал пронзительный, истошный женский крик. Он резанул по ушам, заставив меня вздрогнуть и выскочить из ванной, едва не поскользнувшись. Крик доносился из моей комнаты.

Сердце стучало как сумасшедшее. Я метнулась к двери, откуда шел звук, и застыла на пороге, заглянув внутрь.

Картина маслом: посреди комнаты, над лежащим на кровати Артемом, стояла его мать . Рядом с ней, не менее шокированная, застыла моя собственная мама. Она лишь хватала ртом воздух, не в силах произнести ни слова.

Спустя пару секунд в дверном проеме появились и мужчины: отец Лиса . И  мой отчим Кирилл.

Они все  стояли неподвижно , их взгляды были прикованы к побитому Артему, а затем, словно по команде, синхронно перевелись на меня. Обвинение, гнев – всё это читалось в их глазах.

Я стояла, выпрямившись, с поднятой головой, не пытаясь ни оправдываться, ни прятаться. Внутренне я была готова к бою. Мои руки сжались в кулаки.  Ну что ж, пусть будет так.Моя мать, отойдя от первого шока, сделала шаг ко мне, ее голос был тонким, едва слышным .– Снежана, это… это ты сделала? — Ее взгляд метался от меня к лежащему Артему, словно она пыталась осмыслить .

– Да, — ответила я, спокойно, даже с нотками скуки в голосе.  У меня  не было ни капли  сочувствия. Только  холод и уверенность.

Позади меня послышались шаги. Я почувствовала, как рядом появились братья. Они стояли  молчаливо наблюдая за происходящим.

Мать Артема, бледная от злости, вдруг разразилась новым визгом.– ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! ЗАЧЕМ?! — Ее тонкие руки вцепились  мне в плечи , словно она хотела схватить меня.

Я подняла бровь, глядя на нее сверху вниз, как на неразумное дитя. И скинула ее хрупкие ладони со своих плеч .– Вы бы научили своего сына манерам, — спокойно сказаа я . — Тогда не пришлось бы кричать.

– АХ ТЫ СУКА! ДА КЕМ ТЫ СЕБЯ ВООБЩЕ ВОЗОМНИЛА?! — Ее лицо покраснело, а вены на шее вздулись. Она выглядела так, будто сейчас  опять бросится на меня, но что-то ее сдерживало.

Савицкий-старший, наконец, подошел к своей истеричной жене и начал поглаживать ее по плечам, пытаясь успокоить.

– А вот если я напишу на тебя заявление?! — Ее голос дрожал, но в нем прорезались нотки настоящей угрозы.

Я усмехнулась, делая  шаг вперёд, чтобы дать ей понять, что ее угрозы для меня — пустой звук.– А вот если вы это сделаете, — мой голос стал тихим, но от этого еще более угрожающим, — то я напишу ответное. По статье сто тридцать первой – изнасилование, и тридцатой– насильственные действия сексуального характера. Или, если быть точнее, за попытку изнасилования. И тогда посмотрим, чьи проблемы будут серьезнее.

Лицо женщины вытянулось. Она моргнула, словно не расслышала.– Какое еще изнасилование?! — удивленно, почти шокированно, спросила она, переводя взгляд на мужа, а потом на меня. В ее глазах читалось искреннее непонимание. Она явно не могла поверить, что ее  хороший мальчик способен на такое.

Я приподняла подбородок, глядя ей прямо в глаза, мои слова были отточены.– Вы правда думаете, ваш сын такой хороший? Такой невинный мальчик? — Мой взгляд скользнул к Артему, который слабо застонал, возможно, приходя в себя и слыша мои слова. — Пусть он расскажет вам, как посреди ночи пробрался ко мне в комнату, когда я переодевалась. Как полез ко мне под топ, пытаясь… расслабить.  И поверьте, все доказательства будут на моей стороне. И уж тогда, даже ваш статус не спасут его от реального срока. Вы хотите рискнуть?

Тишина. На этот раз абсолютная. Моя мать зажала рот рукой, ее глаза округлились. Отчим, Кирилл, сжал челюсти так сильно, что заходили желваки. А Савицкий-старший… его лицо стало пепельным. Он наконец-то понял, что я не блефую. И что я способна довести дело до конца.

Я не дала ей опомниться, продолжая наступление, пока она не потеряла землю  под ногами. Мой голос оставался спокойным, но в нем звучала тяжесть, которую она, видимо, никогда раньше не слышала.

– Он вам не рассказывал, как изнасиловал мою подругу, пытаясь отомстить? — Я бросила этот вопрос, как отправленный дротик, прямо в ее сердце. — Как он постоянно издевался над кем-то, ломал жизни? Нет, такое он не рассказывал? А жаль. Очень жаль, что вы так плохо знаете своего мальчика.

Лицо матери Артема покраснело ,то ли от злости ,то ли  от стыда. Шокированный взгляд  метнулся к ее мужу, потом обратно ко мне. Она попыталась собраться, но ее голос уже не звучал так уверенно.– Да что ты себе позволяешь, дрянь?!

– То же самое, что и вы, — отрезала я, не моргнув глазом. — Защищаю то, что мне дорого.В отличие от вас, я не стану закрывать глаза на преступления.

Эти слова стали последней каплей для Савицкого-старшего. Его лицо, до этого  более менее спокойное , налилось багровой яростью. Он отдернул руку своей жены, которая снова собиралась что-то выкрикнуть.

– Знаешь что, Кирилл, — произнес  он, его голос был низким, почти рычащим, но в нем сквозила холодная, просчитанная ярость. Он бросил на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти. — Глядя на твоих детей, я не думаю, что мы заключим сделку и продолжим какое-либо общение. Мы сейчас же соберем вещи и уедем.

Мать Артема посмотрела на него с удивлением, но не посмела спорить. Видимо, масштаб ущерба для репутации их "золотого мальчика" и его будущее оказалось  важнее сделки. Или он просто понял, что со мной им не справиться без последствий.

Они развернулись и стремительно вышли из комнаты, даже не взглянув на лежащего Артема. Дверь захлопнулась за ними с таким хлопком, что эхо разнеслось по всему дому. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и слабым стоном Артема. Он пришел в себя. Просто лежал, глядя в потолок .Но стоило двери за Савицкими закрыться, как на меня обрушился новая  ярость. Кирилл, мой отчим, рванул ко мне, его лицо исказилось от злости и разочарования.

– ТЫ МОГЛА ЭТОГО НЕ ДЕЛАТЬ?! — Его голос перешел в крик. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ СТОИТ ЭТА СДЕЛКА?! ВСЁ! ВСЁ К ЧЕРТУ ИЗ-ЗА ТВОЕЙ ГЛУПОСТИ! — Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но слова вылетали, как пули. — ТЫ НАКАЗАНА! НА ТРИ МЕСЯЦА! ПОНЯЛА?!

Я посмотрела ему в глаза, мои губы скривились в  усмешке.– Нет. Не поняла.

Мама, до этого молчавшая, попыталась вмешаться, ее голос был напряженным, но с нотками привычного послушания мужу.– Снежана, слушай отца, — сказала она немного грубоватым тоном.

Мои глаза метнулись к ней, и весь гнев, который я только что выплеснула на Савицких, переключился на нее.– Нет, мам, — отрезала я, слова вылетели, словно плевок, — он мне не отец. Он мне никто. Ты забыла? У меня есть отец. А этот… этот просто твой муж.

Последние слова словно раскаленным клеймом ударили по Кириллу. Он побледнел, его глаза сузились, а челюсть напряглась.– ЕСЛИ Я ТЕБЕ НИКТО, — его голос был низким, опасным, полным скрытой угрозы, — ВЫМЕТАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!

И это было именно то, что я хотела услышать. Моя улыбка стала шире, торжествующей и вызывающей.– ДА С РАДОСТЬЮ!

Не дожидаясь его реакции, я демонстративно развернулась, проигнорировав шокированные лица матери и отчима, и направилась к шкафу. Открыла дверцу, вытащила самый большой чемодан и швырнула его на кровать рядом с все еще лежащим Артемом. Мама, спохватившись, бросилась ко мне, ее глаза наполнились слезами.– Снежаночка, ну куда ты пойдешь?! Что ты делаешь?!

Я доставала вещи, бросая их в чемодан одну за другой.– Куда надо, мам. А теперь выйдите. Я собираю вещи и ухожу.

Мои слова прозвучали, как окончательный приговор. Мама с отчимом стояли в оцепенении, наблюдая за моими быстрыми движениями. Я не ждала ответа. Заполнив чемодан самым необходимым, я схватила телефон. Нужно было срочно куда-то  идти  И в голове тут же возникло единственное имя - Миша.Позвонив Мише, я выложила ему все, как есть :и про Артема, и про драку, и про угрозы с обеих сторон, и про то, как отчим выгнал меня из дома. Я говорила быстро, сбивчиво, ощущая, как слова вырываются наружу вместе с накопившийся злостью.

Он, как всегда, выслушал внимательно, не перебивая. И, конечно же, поддержал.– Конечно, Снеж, приходи Бабушка только рада будет, если ты у нас немного поживешь. — В его голосе не было сомнения. Поблагодарив его ,я завершила звонок. Только вот скоро Саша должна приехать.Ну ладно, потом разберемся. На улице падали небольшие хлопья. Легкие, кружащие в каком-то  невидимом танце ,снежинки, словно невидимые балерины. Они медленно опускались, устало падали на землю и тут же растворялись, оставляя лишь влажные следы. До Миши идти было недолго, всего пятнадцать минут. Коснувшись замерзшими от холода пальцами двери , я постучалась. Послышались быстрые шаги, и дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Миша, уже полностью одетый, с растрепанными волосами и лёгкой улыбкой. Он не сказал ни слова, лишь тут же заключил меня в крепкие объятия, прижимая к себе, а его рука ласково погладила меня по голове. В его объятиях я почувствовала себя ребенком, словно вернувшись в детство.

Мы прошли на кухню. Он молча поставил чайник, пока я снимала куртку. Горячий чай с лимоном согрел меня изнутри. И вот, сидя напротив него за столом, я начала рассказывать все в мельчайших подробностях: о ночном визите Артема, о его наглости, о моих ударах, о том, как родители Савицкого увидели его утром, о скандале с отчимом и мамой, о моих угрозах и об их внезапном отъезде. Я не упускала ничего, даже мелочи, которые могли бы показаться незначительными. Миша слушал, изредка кивая, его лицо было сосредоточенным, а глаза блестели от гнева, когда я говорила об Артеме.

Так мы и провели весь день, обсуждая случившееся, анализируя каждый шаг, каждый возможный вариант развития событий. . Мой телефон несколько раз вибрировал, на экране высвечивалось имя мамы, но я не брала трубку, просто забивая на звонки. К вечеру усталость навалилась с новой силой. Мы с Мишей легли у него в комнате. Я заняла его кровать, укутавшись в теплое одеяло, а он, как настоящий джентльмен, расположился на маленьком диванчике рядом. Последнее, что я помнила перед тем, как уснуть, было его тихое: Спи, Снеж. Все будет хорошо. И, на удивление, я поверила ему. В его словах всегда была какая-то особая сила.И я уснула . Завтра будет  тяжёлый день . Новый год с универсамом. ИЗВИНИТЕ ЗА ОТСУТВИЕ 🙏🏼🙏🏼