29. хруст судьбы

Все дни я провела дома, восстанавливаясь после эпичного боя в снежки, который оставил не только воспоминания, но и лёгкий зноб. Но 31 декабря я проснулась с ощущением волшебства — как будто сама зима дарит мне второе дыхание.

С рассветом меня подняли. Мама уже крутилась на кухне, и я влилась в праздничную лихорадку. Салаты, гарниры, горячее, десерты — наш дом превратился в кулинарную лабораторию. К вечеру нас ожидали гости: родные и старые друзья, и мама хотела, чтобы всё было идеально.Ведь не дай бог , кто-то увидит какую нибудь пылинку или на столе чего -то не будет хватать .

Когда запахи праздника уже витали в воздухе, мама вдруг заметила, что чего-то не хватает. Магазин стал моей миссией. Я оделась, взяла список и выскользнула в морозную тишину улицы.

Купила всё быстро. Немного отойдя от магазина, решила побаловать себя шоколадкой. Стоило мне достать её из кармана, как туда же вывалились... ключи. И, конечно, не просто упали — они утонули в пушистом сугробе под огромной ёлкой.

Я села на корточки, вцепившись в снежную массу пальцами. Минут десять я шуршала, пыхтела, пока наконец не почувствовала знакомый холодный металл. В этот момент ветер озорно взвился, и две мои белые пряди закрутились в ветвях ёлки — словно сама природа решила поиграть со мной.

Когда я почти освободилась, послышались знакомые голоса. Я замерла. Лиля и Валера стояли неподалёку и спорили, как будто рядом не существовало мира. Я затаилась

— Валера, ты всё время думаешь о ней! Даже стих ей написал! Так кто твоя девушка: я или она?

Ого, — пронеслось в голове, — значит, у него ещё одна?

— Лиля, мы не встречались, — сухо произнёс он. — Не выдумывай.

Я услышала её приглушённый всхлип. Выглянула из-за ёлки — Валеры уже не было. Только она, маленькая и уязвимая в этом мгновении.

Я вышла, как будто случайно, и, проходя мимо, слегка задела её плечо. Без тени сочувствия — только ледяная улыбка:

— Что, Валерочка бросил? Какая жалость. Не переживай . У него таких как ты много.

И ушла, оставив Лилю в белой тишине, где хлопья снега казались аплодисментами.Домой я вернулась в приподнятом настроении. В голове ещё кружилась ехидная улыбка, подаренная Лиле, словно новогодний подарок . Принесла маме все недостающие ингредиенты и смиренно вздохнув, вернулась в привычное предновогоднее рабство кухни.

Наши владения представляли собой настоящий кулинарный цех. Столы были заставлены мисками, тарелками, горами нарезанных овощей и фруктов. В воздухе витал упоительный аромат свежих мандаринов, копчёной колбасы, варёной картошки и чего-то неуловимо праздничного. Пока мы с мамой, словно две синхронные машины, резали оливье, нож весело стучал о доску, создавая свой собственный ритм новогодней суеты.

Вдруг на кухню, словно призрак , вплыл Марат. Он скользнул взглядом по еде, и его глаза хищно загорелись. Ещё бы, он же ничего не делал, а запах манил! Он уже тянул лапу к тарелке с идеально золотистыми, румяными тарталетками, но тут, как молния, сверкнула мамина рука.— Это на Новый год! — отрезала она.Ну он и лох! А я-то,  пока мама отвлекалась  , успевала что нибудь свистнуть .Марат лишь горестно вздохнул, его взгляд наполнился такой вселенской скорбью, будто у него отняли последнюю надежду на выживание. Он демонстративно закрыл глаза, как бы показывая, насколько ему больно.И тут же получил от меня ложкой по лбу. Аккуратненько так, с любовью.— Ай! — протянул Марат, потирая покрасневший лоб.— Не "айкай"! — цыкнула я, скрестив руки на груди. — Иди помогай, бездельник!

После театральных цоканий, закатываний глаз  и настоятельной просьбы мамы, Марат наконец-то сдался. Он с грохотом придвинул стул и сел помогать, хотя его движения были такими неуклюжими, что казалось, он скорее разрушает, чем созидает. Но даже это было лучше, чем ничего.

Ближе к девяти вечера, когда кухня уже сияла чистотой, а праздничный стол ломился от угощений, я, чувствуя себя героиней, решила, что пора и о себе подумать. Скоро должны были прийти гости. Я отправилась в свою комнату, чтобы превратиться из кухонного раба в  снежную красавицу. Мой выбор пал на чёрное облегающее платье. Оно было не просто красивое, оно было… убийственное. Ткань, словно вторая кожа, подчёркивала каждый изгиб, а главная изюминка — глубокий вырез на спине, который открывал изящную линию позвоночника почти до самой поясницы, делая образ одновременно элегантным и дерзким.

Я уложила свои длинные белые волосы. Сделала лёгкий, но выразительный макияж, подчеркнув глаза и губы. Завершила образ легким ароматом любимых духов. Глядя в зеркало, я невольно улыбнулась. И вот, спустя час, я пыталась собрать себя в кулак, нацепив маску готовности к чему угодно. Наконец, двери начали открываться, пропуская первую волну гостей. Это были родственники — целая армия тётушек, дядюшек ,бабушек и дедушек , все в шоке от моего внезапного появления в их семейном кругу. Их удивленные взгляды, смешанные с неловким любопытством, заставляли меня чувствовать себя экспонатом в музее.

Сначала мы были наедине с этой родней, и атмосфера висела тяжелая. Посиделки под заезженные новогодние песни, не очень смешные шутки, которые повторялись из года в год. Единственной отдушиной стал дедушка со стороны отчима. Он был полной противоположностью своему сыну — добрый, улыбчивый, с морщинками вокруг  глаз,которые напоминали лучи солнца, словно живое опровержение всей Кирилловой мрачности. Мы проболтали о какой-то ерунде, и это было единственное, что заставляло меня хотя бы на минуту забыть о давящей  атмосфере.

Когда стрелки часов приближались к полуночи, родственники начали расходиться. На прощание я получила  кучу комплиментов и неприлично крупную сумму денег. А мы остались втроем, ожидая следующую волну – друзей родителей, "главных гостей".

Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как за ним кружатся и падают пушистые снежные хлопья. Они были такими чистыми, такими свободными. Я почти физически ощущала, как мои друзья сейчас празднуют Новый год — без всей этой фальши, без этих ожиданий, без вечной необходимости быть кем-то другим. Наверное, они уже смеются, обмениваются подарками, слушают свою музыку…

Внезапно теплое прикосновение к плечам вырвало меня из задумчивости. Это была мама.

– Снежаночка, — её голос звучал непривычно мягко, даже немного виновато, — к нам сейчас приедут очень важные гости из Москвы…

Я едва заметно повела плечом, не отрывая взгляда от танцующих снежинок. "И что?" — процедила я, стараясь, чтобы мой голос не выдал раздражения.

– Там… среди них будет один молодой человек, — она осторожно погладила меня по плечу, её пальцы невольно сжались, — Ему двадцать. Папа очень хочет тебя с ним познакомить. И… возможно, если вы сойдетесь, вы бы могли… пожениться. Тогда они с его отцом заключат очень крупную сделку… — Она запнулась, видимо, осознав, насколько это  глупо звучит. — Ну, или просто повстречаться. Тебе же шестнадцать, еще время есть…

Я резко скинула её руки со своих плеч, словно от прикосновения ядовитой змеи. Мой взгляд метнул в неё молнии.

– Я не собираюсь делать что-то по хотелке отчима! — Мой голос прозвучал твердо и холодно. — Ему надо, пусть он с ним и встречается! А у меня есть парень!

С этими словами я развернулась . Мне не нужна была её реакция, её оправдания, её слезы. Я просто вышла из кухни, держа спину прямо, и ушла в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Стены теперь казались единственным убежищем от этого безумия, которое они называли "моей новой жизнью". Я ждала следующих гостей, но не с любопытством, а с глухой, нарастающей ненавистью.Шум голосов постепенно наполнил дом, смешиваясь с легкой музыкой и звоном посуды. Долго ждать не пришлось – всего минут пятнадцать, и двери начали открываться, пропуская гостей. Дети, в основном младше меня, мелькали тут и там, некоторые гости были без них. Я стояла рядом с мамой, нацепив на лицо улыбку, и приветствовала каждого. Все шло, как обычно, пока в последний момент не подошел отчим.

Он выглядел особенно серьезным, высматривая кого-то. Его широкая ладонь легко легла на мое плечо, и он кивком указал на открывшуюся дверь. "Наши главные гости", — шепнул он, и в его голосе прозвучали нотки деловой гордости.Скинув его руку ,я нахмурились.Вошел мужчина – высокий, статный, с уверенным взглядом, от которого веяло властью. Рядом с ним скользнула женщина – изящная, словно выточенная из мрамора, с безупречной прической и сияющей улыбкой. За ними следовали двое детей: светловолосая девочка лет десяти, похожая на ангела, и…

И тогда взгляд зацепился за фигуру, что шла чуть позади, в тени дверного проема. Знакомые до боли скулы,  наглая ухмылка, которую я могла бы узнать из тысячи. Сердце пропустило удар, а затем забилось как бешеное. Нет. Только не он.