Глава 33. Кимберли & Брайс

Кимберли

Цепляюсь нервными пальцами за рукав своей толстовки, и поджимаю дрожащие губы. Я шла сюда чувствуя уверенность, спокойствие, и не переживая ни о чем. Но стоило мне дойти до этого места, остановится и все те чувства, которые я так отчаянно старалась заглушить, взяли надо мной верх. Нервозность, страх, неуверенность ворвались в мое сердце слишком быстро, и вот уже несколько минут я не могла взять над ними контроль. Так, вдох-выход. Все хорошо. Все в порядке. Я успокаиваю себя, стоя посреди парка и отчаянно цепляясь за те крохи спокойствия внутри своего сердца. Брайс опаздывает. Точно так же, как и в тот, наш первый раз. Но сейчас, в эту самую ночь, есть несколько исключений, благодаря которым все выглядит совсем иначе. Тогда я не знала, с кем должна встретиться. Не знала, кто скрывается за маской моего незнакомца. Я просто ждала человека, зная, что он примерно моего возраста, и не имея больше никаких представлений о нем. Ладно, это не совсем так, но тогда я старалась об этом не думать. Мне не хотелось накручивать то, чего нет на самом деле. Не хотелось после разочароваться из-за несбывшихся ожиданий. И я просто отметала все мысли прочь. В ту ночь все произошло слишком спонтанно, и до самого конца я не была уверена в том, что поступаю правильно. Я согласилась на встречу из-за какого-то импульсивного порыва, и в итоге она так и не состоялась. Теперь же, в эту ночь, я знаю, полностью уверена в том, чего хочу. И если бы у меня была хотя бы одна мысль сомнений, я бы сюда не пришла. Вздыхаю, облизываю пересохшие губы, и, подняв руку, заправляю прядь волос за ухо. И только пропустив волосы сквозь пальцы, вздрагиваю, ощущая вибрацию телефона, который я сжимаю в другой руке. Лихорадочно переворачиваю его экраном вверх и на секунду теряюсь, читая надпись звонящего. Незнакомец. Я действительно знаю о тебе так мало, Брайс Дорнан. Но, честно говоря, эта подпись больше тебе не подходит. И, как только мы поговорим, я хочу переименовать тебя. Ты ведь позволишь?

Отвечаю на звонок, подношу телефон к лицу, и тихо, слегка хрипло от волнения, говорю:

- Да?

- Ты уже на месте, принцесса?

От его голоса, от нежных слов, у меня перехватывает дыхание. Я совсем не злюсь на то, что он все еще не рядом. Я дала ему невыполнимую задачу, и он просто не мог оказаться рядом так быстро. Пытаюсь как можно тише прочистить горло, и коротко отвечаю, испытывая все еще нарастающее, разрывающее мои легкие, волнение:

- Да, я здесь, возле фонтана.

- Как в прошлый раз, верно? – усмехается Брайс, и я нервно улыбаюсь в ответ.

- Да, именно. Как в прошлый раз.

Короткое молчание, и тишина ночного города окутывает нас с головой. Я слышу, в телефоне, быстрые шаги, и понимаю, что Брайс торопится. Он спешит оказаться рядом, как можно быстрее найти меня, и я хватаюсь за эту надежду как за спасательный круг в ледяной воде. Понятия не имею, о чем он сейчас думает, но готова поставить сотню долларов, что его мысли заняты примерно тем же, что и мои. Та встреча, на которой Брайс был единственным, кто узнал правду. Встреча, из-за которой у нас все покатилось в пропасть. Встреча, которая так и не состоялась. И, будто прочитав мои мысли, и поняв, чего я от него хочу, Брайс неожиданно говорит:

- Ты ведь понимаешь, насколько неловкими будут наши первые минуты рядом друг с другом?

Это звучит довольно знакомо, и я слегка хмурюсь, пытаясь вспомнить, когда слышала подобное. И тут до меня доходит. Когда Брайс шел ко мне в прошлый раз, я сказала ему то же самое. Это были мои слова, полные волнения и страха, из-за липкого ожидания. И тогда он рассмеялся. Тихо и мягко. Тот самый смех, от которого теплеет в груди. И который я хочу услышать вновь.

- Неловко? – улыбаюсь я, прикусывая нижнюю губу, - Разве? Я даже не думала об этом.

- Врунишка. Мне даже через телефон слышно, как стучит твое сердце, - усмехается Брайс, и я ловлю этот смешок, запоминая его на всю оставшуюся жизнь. Он прав. Мое сердце отбивает бешеную чечетку, и это при том, что Брайс еще не рядом.

Я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не рядом ли он, не следит ли за мной как в прошлый раз, и, не обнаружив его поблизости, отвечаю:

- Ты прав, но причина не в тебе. Только что мимо меня прошел какой-то подозрительный парень, и, мне кажется, он вот-вот вернется. Так что тебе стоит поторопиться и как можно скорее оказаться рядом.

Я говорила, что запомнила его смешок. Но тихий, чарующий смех, прозвучавший после моих слов, я растворяю в вечности.

- Правда? Только вот я не заметил никого рядом с тобой. Сейчас мы здесь одни. Обернись, принцесса.

Я вздрагиваю, и тут же оборачиваюсь, бросая взгляд на дорожку позади себя. И мгновенно цепенею, замечая человека, которого ждала слишком долго. Я имею в виду не пару минут, не несколько дней. Я думаю о гораздо большем сроке, сковывающим мое сердце все это время. Глубоко вдыхаю, выдыхаю, и слегка дергаюсь, едва удерживаясь на месте. Мне захотелось сорваться вперед, и броситься в его объятия. Почему-то именно это показалось мне самым правильным из того, что можно сделать. Но я сдержалась, понятия не имея, захочет ли этого Брайс. Если бы я увидела на его лице хотя бы легкие признаки замешательства, я бы тотчас провалилась под землю от боли и неловкости. Я просто хочу быть рядом с ним.

Он идет ко мне, постепенно замедляя шаг, и все еще не отнимая телефон от лица, когда до меня доносится его далекий голос.

- Ты сейчас восхитительна. Я не сказал тебе этого в прошлый раз, поэтому говорю сейчас.

- Ох, ты делаешь это для того, чтобы я и слова не смогла сказать? – сокрушаюсь я, мгновенно краснея из-за столь легкого комплимента.

- Просто признайся уже, что ты теряешь дар речи каждый раз, когда видишь меня, - отвечает Брайс, и последние слова он произносит, останавливаясь в полуметре от меня. Так близко и так неспокойно. Он рядом, осталось протянуть только руку, или хотя бы взгляд. И последнее я действительно не могу от него оторвать. Развивающиеся на ночном ветру волосы, блестящие, сверкающие глаза, растянутые в напряженной улыбке губы, и пальцы, сжимающие телефон. Брайс опускает руку, и сбрасывает звонок, донося до моих ушей короткие гудки из моего собственного телефона. А затем, будто между нами не было ничего и никогда, он выдыхает:

- Привет.

Такое простое и уютное приветствие, на которое я отвечаю таким же взволнованным, и тихим голосом:

- Привет.

Прячу телефон в свою сумку, и тут же впиваюсь пальцами в тонкую ручку. Я понятия не имею, куда мне деть руки, и что мне вообще делать, но вот куда смотреть вопроса не возникает. Ведь я смотрю только на него. Него одного. На Брайса Дорнана.

- Извини, я опоздал. Я старался приехать как можно быстрее, да и я был недалеко от твоего дома, но на дороге возникли трудности, и пришлось ехать в объезд. Уверен, через неделю-другую мне придет штраф, за превышение скорости, но как-нибудь я переживу этот удар судьбы.

Он шутит, сбивая меня с толку своими губами и нежным взглядом. Он говорит так много, объясняясь передо мной, но я совсем не злюсь. Он опоздал, это правда. Но он спешил ко мне, хотел оказаться рядом. И только из-за этого я готова простить ему все. Практически все.

- Ты был недалеко от моего дома? – шепчу я, не понимая, что он там делал. В этом районе нет никого из его друзей. Так почему?

- По правде говоря, я был около твоего дома. И если говорить еще точнее, я был у тебя. Только вот тебя дома не оказалось.

Брайс неловко потирает рукой свой затылок, и на мгновение отводит взгляд. А я краснею еще больше, понимая смысл его слов. Я переживала, что не смогла дозвониться до него. Я спешила к нему, и заметила запись голосового сообщения как раз вовремя. И в тот самый момент Брайс был рядом с моим домом? Он приезжал ко мне, он хотел увидеть меня. И я его об этом не просила.

На глаза наворачиваются слезы, но я упрямо гоню их прочь. Сейчас не самое подходящее время чтобы плакать. Как бы грустно или счастливо мне не было, я должна сдерживаться. Ведь я здесь для того, чтобы поговорить. Выяснить все и оставить обиды и недомолвки в прошлом. Мы должны избавиться от всего, что мешает нам жить. Но, надеюсь, нам не нужно будет избавляться друг от друга.

Опускаю голову, цепляясь взглядом за руки Брайса, в карманах его куртки. Мы стоим посреди парка, возле фонтана, и никто из нас не может сделать тот решающий шаг вперед. Первые важные слова, которые просто необходимо сказать. И я просто не знаю, как мне это сделать. С чего начать, Брайс? Прошу, подскажи мне.

- Прости, что я тянул с этим так долго. Мы должны были встретиться вот так еще два месяца назад, но я испугался. Мне было страшно, Кимберли. Страшно потерять тебя, когда я еще ничего не обрел. Я спешил к тебе, в тот раз, так же быстро, как и сейчас. И я просто не смог сделать решающий шаг вперед. Я ушел, толком не объяснив ничего, и причинив тебе боль. Я совершил кучу ошибок, и безумно об этом сожалею. И я буду конченым эгоистом сейчас, но я должен это сказать. Я сделал это ради нас с тобой. Ради себя. И ради тебя в своей жизни. Мне до безумия не хотелось тебя отпускать. Прощаться с тобой. Мне хотелось... хотелось быть рядом. Я все испортил, правда?

Мотаю головой, кусая губу до боли, и считая до пяти, сдерживая чертовски упрямые слезы. Волосы развиваются на ветру, и я вновь заправляю их за ухо, открывая лицо. А затем, довольно быстро, поднимаю взгляд вверх. Брайс смотрит на меня, с убийственным напряжением в глазах и страхом, о котором он только что говорил. Он говорил о том, что боялся потерять меня, той ночью. И именно этого же он боится и сейчас. И раз уж он открыл мне свое сердце и душу, я должна сделать это в ответ. Я просила от него правды, но ничего не дала взамен. И сейчас самое время это исправить.

Делаю небольшой шаг вперед, не отводя взгляда от прекрасных, ледяных глаз. Набираю в легкие спасительного воздуха, окрыляющего меня, и, приоткрыв губы, выдыхаю:

- Ты не был честен со мной, утаивая правду. Ты солгал мне, сказав, что уехал в другой город. Ты знал куда больше, чем знала я, и пользовался этим. Мои секреты, которые я раскрывала своему незнакомцу, мои интересы, которыми я делилась с ним, мои переживания, от которых я сходила с ума. Все это было тебе доступно, но самое главное я держала в себе. Я... - обрываюсь, сжимая руки до побелевших костяшек, и уверяя себя, что Брайс не слышит оглушительный стук моего сердца, - Я влюбилась в тебя в тот самый, самый первый миг. Я влюбилась в тебя в коридоре около выхода на футбольное поле. Я влюбилась тебя возле маленького фонтанчика для питья, и признаюсь в этом возле огромного фонтана посреди парка.

Удивление, которое отражается на лице Брайса, не спутать ни с каким другим чувством и эмоциями. Но разве можно было ожидать от него чего-то иного? Я два года отрицала то, что волновало меня на протяжении всего этого срока. Я цеплялась за какие-то глупые поводы для обиды, раздражения и ненависти. Я старалась не думать о Брайсе Дорнане, старалась его избегать и затаптывать любые чувства по отношению к нему. Но все это было так же глупо, как пытаться потушить пылающий дом одним единственным ведром воды. Мысли и желания, мечущиеся во мне, не давали покоя. И только сейчас я это поняла.

Это не была глубокая любовь и привязанность с первого взгляда. Он всего лишь понравился мне, в определенный момент, и я задрала планку ожиданий до самых облаков. Но когда они не оправдались, скинув меня вниз, я запихнула их куда подальше, стараясь избавиться от всего, по отношению к этому человеку. Я влюбилась в Брайса Дорнана в первого взгляда. И я же от этого отказалась.

Мы смотрим друг на друга, в звенящей тишине, разбавленной ритмом наших сердец. Слезы в моих глазах делают мир ярче, и признание, которое сорвалось с губ так легко и просто, освобождает меня окончательно. Я говорила о влюбленности в прошлом, и мне стоит сказать о моих чувствах сейчас. И именно поэтому я делаю еще один крошечный шаг вперед, и выдыхаю тихим, дрожащим голосом:

- Я влюбилась в тебя тогда, тем ярким, солнечным днем. И продолжаю любить сейчас, глубокой, прохладной ночью.

Ни единого слова больше не срывается с моих губ. Сумка падает вниз, и мои руки тут же тянутся вперед, сжимая ткань на широкой спине. И все из-за того, что Брайс двигается вперед, и притягивает меня к себе, заключая в крепкие объятия. Его руки блуждают по моему телу, поднимаясь вверх, к лицу. Большие ладони касаются моих щек, а еще через мгновение горячие губы впиваются в мои. Этот поцелуй, отчаянный и голодный, срывает практически все предохранители, которые помогали мне сдерживать бушующие эмоции внутри. Но когда я слышу хриплый голос, наполненный таким же количеством чувств, как у меня, последние остатки сдержанности сгорают в одно мгновение.

- Я люблю тебя, Кимми. Люблю до бесконечности. И именно столько я буду убеждать тебя в этом. Даже если бесконечность это нескончаемо долго.

Я всхлипываю, а затем и вовсе плачу, отвечая на быстрые, пылающие поцелуи. Мое лицо горит, сердце заходится в диком ритме, смешиваясь со стуком сердца напротив. Наши души, голоса и тела соединяются, сплетаясь вновь. И на этот раз между нами не будет ничего, кроме правды. Горячей и обжигающей правды.

Мы встретились так давно, и сразу же утопили чувства, которые зародились внутри каждого из нас. Мы получили еще одну возможность, совсем недавно, но использовали ее неправильно. И сейчас, получив последний, третий шанс, я не хочу ошибиться. Я просто хочу быть вместе с ним.

- Скажи это еще раз. Прошу тебя, скажи, - шепчу я, заглядывая в бездонные, темные, словно бушующий океан, глаза.

Брайс касается пальцами моего лица, стирая непрекращающийся поток слез, и улыбается мне. Широко и счастливо. Той самой улыбкой, которая досталась только мне. Мне одной.

Он наклоняется, касаясь губами моей щеки, и тут же приоткрывает их, чтобы вновь сказать те слова, от которых я становлюсь еще счастливей. У нас впереди еще много ошибок, много сожалений и недопониманий. Но если мы пройдем все это вместе, рядом друг с другом, то я согласна.

И если бы сейчас у меня был выбор, позвонить ли своему незнакомцу вновь, то я бы, не мешкая, сделала это. За тем только исключением, что на звонок бы ответил Брайс. Парень, которого я люблю. Тот, кому принадлежит мое пылающее, до бесконечности, сердце.

Брайс

Опускаю ноги на прохладный пол, и, поднявшись с кровати, иду к панорамному окну, ведущему на балкон. Раннее утро, и зарождающийся вдалеке рассвет. Пасмурное, хмурое небо, опустившиеся на сонный Лос-Анджелес, и мое неспокойное настроение, с самого утра. Ерошу волосы, поправляю пижамные штаны, и раздумываю над тем, чтобы надеть футболку, но мгновенно отметаю эту мысль. Открываю дверь, и бесшумно выхожу на балкон, пытаясь не нарушать тишину этой убывающей ночи. Огни города постепенно затухают, уступая права дневному свету, но я морщусь, понимая, что никакого солнца сегодня не видать. Вздыхаю, поворачиваюсь к столику, на котором лежит пачка сигарет и зажигалка, и вытягиваю одну из десятка других. Зажимаю ее в губах, чиркаю зажигалкой, но медлю, даже не подтянув огонек к концу. Вздыхаю вновь, захлопываю зажигалку, и вынимаю сигарету изо рта, так и не подкурив ее. Позволяю взгляду опуститься вниз, и поблуждать по улицам тихого города, которые всего через несколько часов наполнятся людьми. У каждого из них своя жизнь, со своими переживаниями и болью, с радостью и счастьем, с другими людьми, которые нужны им, или от которых так отчаянно хочется избавиться. Но сейчас, в этот самый миг, меня волнует только моя собственная жизнь.

Я все еще сжимаю сигарету в своих пальцах, но все же морщусь, ломая ее и откидывая на столик рядом с собой. Мне не хочется курить. Мне хочется совершенно иного.

Те чувства, которые я испытал после признания Кимберли, вновь настигают меня, и я ежусь, но вовсе не от холода. Боже, неужели так будет всегда? Неужели каждый раз, когда любимый человек будет говорить эти слова, я буду испытывать подобное? Этот нежный, ласкающий взгляд блестящих, от непролитых слез, глаз. Этот дрожащий голос, и напряжение, окутывающие нас обоих. Этот стук влюбленного сердца. Все это досталось мне. Не смотря на все те ошибки и боль, какую я ей причинил.

Кимберли согласилась на встречу, она ждала меня, она осталась рядом. И разве я мог мечтать о большем? Мне до боли хотелось объяснить ей все, рассказать, о чем я думал на самом деле и что ни в одном из моих действий не было и намека на боль и предательство. Я просто хотел быть с ней. Так дико и отчаянно, что разум вытеснялся, оставляя внутри только чувства к ней. Я ошибся и безумно об этом жалею. Но сделал бы я другой выбор, если бы мог?

Глубоко вздыхаю, наклоняюсь вперед, и упираюсь руками в кристальные стекла. Кимберли сказала, что влюбилась в меня в тот самый момент, когда впервые увидела меня. А что же я? Сколько раз я уже думал о той, нашей с ней первой встрече?

Мне было плевать на воду. Я не хотел пить. Я просто увидел ее, издалека, и не смог пройти мимо. Ноги сами понесли меня к ней навстречу. О, тогда я убеждал себя в том, что подошел к ней только из-за того, что она выглядела неважно. Но какая же это была чушь. Я оказался рядом, прежде чем до меня дошло, зачем я это сделал. А когда у меня все-таки появился шанс это обдумать, я испугался. Меня так сильно зацепила встреча с какой-то незнакомой девушкой, и я испугался этих чувств. Затем я проверил их, флиртуя с несколькими другими девушками. Они были такими же прекрасными и милыми, но ни одна из них меня не зацепила. Все, о чем я думал, смотря на них, так это о той незнакомке, в прекрасном платье, и с не менее прекрасным именем. Кимберли. Я пробовал ее имя на вкус, растягивая на губах. Думал о ней, выискивая в коридорах и на лекциях. И когда все же наткнулся, то ощутил такой прилив радости, что не передать словами. Я вновь подошел к ней раньше, чем понял это. Но затем я совершенно не понял ее реакции. Кимберли посмотрела на меня так, будто я убил человека, прямо на ее глазах. Она оттолкнула меня, прекрасно дав понять, что я ей не нужен. И я сдался, даже не начав действовать. Тогда я отгородил себя от чувств, и окунулся в другой мир. Мир, в котором не было Кимберли Дэвис.

Но, боже, разве я мог вот так просто оставить ее? Анализируя свое поведение, свои слова на протяжении двух последующих лет, я понял, насколько был слеп. Ведь как только Кимберли оказывалась в моем поле зрения, я тут же улыбался. Как только я оказывался рядом, я что-нибудь говорил, желая услышать ее ответ. Как только появлялась возможность ее подначить, я незамедлительно ею пользовался. Я просто не мог полностью отказаться от нее. На протяжении двух лет я бежал от самого себя. Я бежал от правды.

Она позвонила мне, и я не узнал ее голос. Конечно, ведь со мной, с Брайсом Дорнаном, она говорила тем самым гневным, раздраженным голоском. Но в ту летнюю ночь ее голос был расстроенным и нежным. Впервые в моей жизни. Меня потянуло к этой девушке, о которой я не знал ровным счетом ничего. И при всем при этом меня продолжало тянуть к Кимберли. Тогда я думал, что стоит мне встретиться со своей незнакомкой, и все сразу же разрешиться. Я избавлюсь от того, чему до сих пор не мог дать названия. И что в итоге вышло?

Я обрадовался, словно ребенок, узнав правду. Так радуются когда получают неожиданный, и чертовски приятный сюрприз. Сюрприз, который так сложно достать. Я назвал ее фригидной сучкой, сбросил в бассейн, доставал ее на протяжении двух лет. А теперь мне нужно признаться в своих чувствах так, будто между нами ничего такого не было? Нет, совсем нет. Я ошибся, в тот раз. Я это признаю. Но вряд-ли поступил бы иначе.

Холодный воздух пробирается сквозь приоткрытое окно, и я ежусь, на этот раз от холода. Отстраняюсь от стекла, опуская руки вниз, и бросая зажигалку, что все еще была зажата в пальцах, на столик, к той самой сломанной сигарете. Оборачиваюсь, подойдя к выходу, и замираю, услышав шуршание простыней, на просторной кровати. Надеюсь, она все еще спит. Я хотел разбудить ее завтраком, или просто кофе, или не менее горячим поцелуем. Мне хочется сделать это самому. Так же, как и во все последующие дни.

Комната вновь наполняется тишиной, и я захожу в квартиру, ступая на все тот же прохладный пол. Нужно что-то с этим делать, но, пожалуй, не сейчас. Аккуратно ступаю босыми ногами, тихо и бесшумно подходя к кровати и устремляя взгляд вперед. Простыни, цвета темного, словно перед самой грозой, неба, и девушка, укутавшаяся в них. Кимберли спит, лежа на боку, лицом ко мне. Оно выражает легкое беспокойство, и мне кажется, словно ей снится что-то плохое. Однако спустя секунду ее лицо расслабляется, и умиротворение вновь наполняет каждый миллиметр ее кожи. Волосы рассыпались по подушке, голые плечи так и притягивают руки к себе, а грудь вздымается и опадает, виднеясь через гладкую ткань одеяла. Я присаживаюсь на корточки, оказываясь возле прекрасного лица, и уткнувшись щекой в прохладные простыни, позволяю себе еще немного полюбоваться самой прекрасной девушкой на свете. Моей девушкой. Кимберли выбрала меня, избавившись от всех своих обид, моих ошибок, и боли, что я ей причинил. Она моя. И я до одури счастлив, понимая и принимая это.

Но еще больше меня радует то, что и я, я сам, полностью, до последней частички моей души, принадлежу ей. Кимберли призналась мне в своих чувствах, хотя я сделал это гораздо раньше. Я должен был признаться и в остальном, но все случилось так, как случилось. И этого, к сожалению, мне не изменить.

Зато я могу сделать кое-что другое. Несколько дней назад, в ту самую нашу ночь воссоединения, Кимберли вновь и вновь просила меня только об одном.

- Скажи это еще раз, - шептала она, тянясь ко мне за очередным поцелуем. Она просила о том, что я так сильно хотел ей дать. И сейчас, в этот самый момент, я хочу того же.

Приподнимаюсь, и немного наклоняюсь вперед, забираясь на постель. Накрываюсь одеялом, и тут же притягиваю Кимберли к себе, сжимая ее в крепких объятиях. Касаюсь губами горячего ушка, сдувая с него непослушные волосы, и тихо, хриплым ото сна голосом, шепчу:

- Я люблю тебя.

Кимберли не отвечает, но на ее лице появляется беспокойство, из-за прерванного мною сна. Вот-вот она проснется, на несколько часов раньше, чем нужно, но я ничего не могу с собой поделать. Сжимаю ее в объятиях еще сильнее, и, поцеловав в висок, шепчу вновь:

- Я люблю тебя..

Мой голос становится еще глубже, а до ушей доносится слабый вздох пробуждения. Нежные пальцы касаются моей голой груди, и мышцы в тех местах мгновенно сокращаются. Но вряд-ли я смогу остановиться. Зажмуриваюсь, зарываясь лицом в мягкие волосы, и утыкаясь носом в голое плечо. Я сжимаю Кимберли в объятиях настолько сильно, что ей наверняка сложно дышать. И снова, уже в третий, но не в последний раз, я отчаянно шепчу:

- Я люблю тебя...

Руки Кимберли скользят по моей груди, по плечам, шее... Они останавливаются только возле бешено бьющейся жилки, и вновь скользят дальше, на затылок. Кимберли ерзает в моих объятиях, пытаясь ослабить мою хватку. Она выгибается, прижимаясь ко мне, и я чувствую ее губы, касающиеся моих волос. А затем нежный, ласкающий своей хрипотцой голос прорезает тишину:

- Так же сильно и я люблю тебя. Может, еще сильнее, чем ты, - шепчет Кимберли, и обнимает меня, прижимая к себе. Ее пальцы блуждают по моим волосам, и сон все еще не отпустил ее. Но даже так, не пробудившись полностью, она признается мне в самых сильных чувствах в ее жизни. Она моя. Настолько же, как и я ее.

- Это вряд-ли, - выдыхаю я, скользя руками по обнаженной спине. Поворачиваю голову, и, прижавшись губами к пылающей мочке, шепчу, ощущая дрожь под своими руками, - Я всегда буду любить тебя сильнее.

- До бесконечности?

- До бесконечности, - отвечаю я, утопая в приливе нескончаемых чувств.

Я совершал множество ошибок. Я лгал, утаивал правду, и избегал ее. Но сейчас, в этот самый миг, я не лгу даже самому себе. Никогда больше. Никогда.