Глава 25

Аманда

Прошла неделя с нашего приезда. Дедушке Дэвида заметно полегчало, и дом постепенно оживал, хотя в воздухе всё еще пахло лекарствами и тревогой. Я старалась не выпадать из жизни: оборудовала себе небольшое рабочее место в библиотеке, проводя бесконечные часы на видеовстречах и разгребая почту онлайн. Я начала замечать то, что ускользало от остальных: Иза всё чаще уходила в себя. Она выглядела поникшей, её смех стал редким и каким-то вымученным. Пока мужчины были заняты делами, я видела тень в её глазах. Дэвид же превратился в натянутую струну. Из-за этого призрачного врага, о котором в доме говорили лишь шепотом, он запретил нам выходить за пределы поместья без охраны. Золотая клетка оставалась клеткой, и я кожей чувствовала его страх за нас. Я застала Изу в гостиной — она сидела неподвижно, глядя в окно на заходящее солнце. Я тихо опустилась на диван рядом с ней. — Иза, милая... С тобой точно всё в порядке? — Да, Аманда. Просто задумалась, — она попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь дрогнули. — Не лги мне. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Это из-за свадьбы? Которую готовит дедушка? Иза судорожно вздохнула, и этот звук выдал её с головой. — От тебя ничего не скроешь, — прошептала она, нервно сплетая пальцы. — Только пообещай, что не скажешь Дэвиду. Да, это из-за замужества. Я боюсь его, Аманда. До дрожи. — Кого? — я похолодела. — Михеля... Михеля Ферреро. — Тот самый? — я похолодела, вспомнив рассказы о преследователе из Нью-Йорка. — Который не давал тебе прохода? — Да, — Иза закрыла лицо руками. — Он не отступит, Аманда. Я знаю его породу. Если я сейчас начну сопротивляться, если поведу себя как эгоистка — Дэвид и Рик пойдут на него войной. Я не могу позволить им вляпаться в это из-за меня. Я просто не знаю, какой путь выбрать. Я мягко взяла её за запястья, заставляя открыть лицо. — Посмотри на меня, Иза. Скажи честно... Он совсем тебе не нравится? Между вами нет ничего, кроме этого страха? Как мужчины ты его не воспринимаешь? Иза на мгновение замерла, словно прислушиваясь к своим мыслям. — Дело не во внешности, Аманда. Он чертовски хорош собой, этого не отнимешь. Я боюсь другого — того, что скрывается за этим фасадом. Боюсь его отношения ко мне. — Ты думаешь... он может поднять на тебя руку? — мой голос упал до шепота. — Запросто. Ты и сама видела в Нью-Йорке, как мгновенно он закипает. В одну минуту он может быть очаровательным, а в следующую — превращается в холодного монстра. Его настроение меняется как по щелчку пальцев. Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб проблемы. — Это как? У него... проблемы с психикой? Ты когда-нибудь говорила с ним об этом? — Нет! — выпалила она слишком быстро, и в её глазах промелькнул неподдельный ужас. — С ним нельзя говорить о таких вещах. Я почувствовала, что она что-то недоговаривает, но не стала давить. Сейчас ей нужно было другое — вера в себя. — Милая, тебе просто нужно освоить искусство, которым владели женщины веками. Маленькие хитрости, перед которыми не устоит ни один мужчина, — я заговорщицки подмигнула ей. — О чем ты? — Иза растерянно посмотрела на меня. — Мужчины — визуалы. Они любят глазами, а ты — редкий бриллиант. Тебе нужно научиться управлять своей грацией, своим телом. Дай ему понять: если он будет относиться к тебе как к королеве, ты вознесешь его на трон, о котором он и не мечтал. Сделай так, чтобы его величие зависело от твоего шепота. — Но... как я смогу это сделать? — Не переживай об этом сейчас. Когда придет время, я научу тебя всему. Поверь, он будет не просто обладать тобой — он будет тебя боготворить. — А ты, оказывается, коварная штучка, Аманда, — Иза наконец-то искренне рассмеялась, и я почувствовала огромное облегчение. Видеть её смех было лучшим подтверждением того, что мой план сработал и ей стало легче. — Может, отметим нашу маленькую победу шопингом? Поедем по магазинам? — Можно. Давно хотела развеяться. — Отлично. Я сейчас же сообщу Дэвиду — пусть организует охрану. *** Мы отправились в торговый квартал в сопровождении Сантьяго и еще одного молчаливого громилы. Переходя из одного дома кутюрье в другой, я с удивлением открыла для себя новую Изу — в ней проснулась настоящая фанатка высокой моды. — Я быстро, только примерю это! — бросила она, скрываясь в глубине роскошной примерочной, обитой бархатом. Я устроилась на кожаном диване, потягивая прохладный коктейль и перелистывая каталог с тяжелыми страницами, выбирая свадебное платье. Минуты текли медленно. Когда стрелка часов перевалила за двадцать минут, внутри кольнуло недоброе предчувствие. Я направилась к кабинкам. — Иза, ты там платье шьешь с нуля, что ли? — я в шутку просунула голову за тяжелую штору и замерла. Изабелла сидела в кресле, бледная как смерть. Её глаза были неестественно расширены, а взгляд прикован к чему-то, чего я пока не видела. — Иза? Боже, на тебе лица нет. Что случилось? — я подбежала к ней, хватая за холодные как лед руки. — Аманда... он... он был здесь... прямо в этой комнате... — её голос превратился в едва различимый шепот. — Кто? Кто был здесь? — я оглядела пустую кабинку, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Михель... Михель Ферреро. Я замерла, не веря собственным ушам. В элитном бутике, под присмотром двух охранников? — Что?! Что он тебе сделал? Он прикасался к тебе? Иза, ответь мне! — Нет... он не тронул меня, — Иза судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Он просто шептал... сказал, что считает дни до того момента, когда я буду принадлежать ему. Он стоял так близко, Аманда... я почти перестала дышать от ужаса. — Так, — я решительно поднялась, — нам нужно немедленно всё рассказать Дэвиду. Он должен знать, что Ферреро был тут. — Нет! — Иза вскочила и вцепилась в мои руки мертвой хваткой. Её ногти больно впились в мою кожу. — Умоляю, Аманда, нет! Дай мне слово, что ты промолчишь. Дай слово, иначе я прямо сейчас сойду с ума! Я понимала, что скрывать такое от Дэвида — безумие, но, глядя в её полные первобытного страха глаза, я не смогла отказать. — Хорошо, милая. Тише. Я обещаю... я никому не скажу. Но... — Пообещай — она была неумолима. Я смотрела на неё и видела не только ужас. В её взгляде металось что-то еще — какая-то странная, необъяснимая деталь, которую я никак не могла уловить. Словно за этим страхом скрывалась тайна, в которой она боялась признаться даже самой себе. — Давай просто уедем отсюда, — Иза потянула меня за рукав, её голос дрожал. — Я хочу домой. Аманда, пожалуйста, отвези меня домой. *** За ужином место Изы пустовало, и это сразу бросалось в глаза. — Где Изабелла? — голос дона Педро прозвучал сухо, он не любил, когда нарушались семейные традиции. — У неё разыгралась сильная мигрень, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. Ложь давалась мне с трудом, особенно под пристальным взглядом Дэвида. — Она, небось, перемерила весь ассортимент миланских бутиков и просто свалилась с ног, — хохотнул Рик, пытаясь разрядить обстановку. — Похоже на то, — я заставила себя улыбнуться в ответ, хотя внутри всё сжималось от страха. Нам обеим было не до смеха. С самого первого дня Рик принял меня так радушно, будто мы были знакомы вечность. Они с Изой были невероятно похожи: те же черты лица и те же пронзительные зеленые глаза, в которых читались ум и скрытая ирония. Черт возьми, вся их семья выглядела так, словно они только что сошли с обложки элитного глянца. В них чувствовалась какая-то породистая, холодная красота, которая поначалу пугала. Но стоило узнать их поближе, как этот лед таял. Только со своими они позволяли себе быть настоящими — искренними, преданными и на удивление милыми. Вечером мы лежали в объятиях друг друга, восстанавливая дыхание после очередной вспышки страсти. Тишина спальни казалась уютной, пока Дэвид не нарушил её вопросом, от которого у меня потяжелело в груди. — С Изой точно всё в порядке? — он перебирал мои волосы, но голос был тверд — Сегодня в городе ничего не случилось? На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь. Сердце предательски дрогнуло. — Да, всё было тихо. А почему ты спрашиваешь? — Я видел её после вашего возвращения. Она была сама не своя. Рассеянная, бледная. Я поспешила уткнуться лицом в его плечо, чтобы спрятать взгляд. — Она просто переживает из-за замужества, — прошептала я, надеясь, что мой голос звучит убедительно. — Ты же знаешь, как она напугана. Дэвид шумно выдохнул. — Я знаю. Черт, если бы всё зависело от меня, я бы никогда не допустил этого брака. Но Иза не под моей единоличной опекой. У неё есть отец, дед, брат, и наши проклятые традиции не щадят никого. Долг семьи превыше всего. Я посмотрела на него, пытаясь представить его в такой же ситуации. — А если бы тебе пришлось жениться на итальянке ради союза? Что бы ты сделал? Он усмехнулся — холодно и хищно: — Я бы женился. А потом летал к тебе в Нью-Йорк, чтобы заняться сексом с тобой. А потом возвращался бы к жене. Моё тело принадлежало бы ей, но душа — никогда. В животе всё стянулось в тугой ледяной узел. Я медленно подняла голову, глядя на него так, словно передо мной сидел незнакомец. Кто этот человек? Мой Дэвид никогда бы так не сказал. Внутри бушевал первобытный коктейль из обиды, горечи и ослепляющей ярости. Страх потери смешивался с желанием ударить его. — Что?.. — прошептала я, едва узнавая свой собственный, надтреснутый голос. Дэвид смотрел на меня секунду, сохраняя каменное выражение лица, а затем... просто взорвался смехом. Он смеялся так искренне и громко, что я окончательно растерялась. — Черт, малыш... Видела бы ты сейчас свое лицо! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Это совсем не смешно, Дэвид, — я оттолкнула его руку, чувствуя, как внутри всё еще дрожит от обиды. — А что бы ты почувствовал, если бы я просто поцеловала кого-то другого? Смех оборвался мгновенно, словно выключили звук. Его лицо окаменело, а в глазах начала медленно сгущаться знакомая тьма. — Что ты сейчас сказала? — его голос стал низким, вибрирующим от угрозы. — Я сказала, что это это ни черта не смешно. — После этого, — он медленно приподнялся, нависая надо мной и перекрывая собой весь свет. Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. — Что ты сказала про поцелуй? Повтори. — Я... я просто хотела, чтобы ты понял, каково это... если бы я поцеловала кого-то другого... — голос у меня дрожал, слова путались. Он резко вскинул голову. В его глазах полыхнуло что-то чёрное, звериное — впервые я увидела в нём именно это, направленное прямо на меня. — Если бы хоть один долбаный самоубийца посмел прикоснуться к твоим губам... — его пальцы сомкнулись на моей шее, не больно, но крепко, властно, — ...Я бы резал его медленно. Очень медленно. По кусочку. И заставил бы его самого это жрать, пока он будет хрипеть и подыхать в агонии. Он не дал мне ответить. Рванулся вперёд и впился в мои губы так жадно, так яростно, будто хотел стереть с них саму мысль о ком-то другом. Поцелуй был почти болезненным — губы горели, ныли, но я не могла оторваться. Он целовал меня, как будто это был последний раз на земле, как будто хотел оставить на мне свой след навсегда. Когда он наконец отстранился — всего на пару сантиметров, чтобы вдохнуть, — его голос стал ниже, хриплым шёпотом прямо у моих губ: — Ты моя. Всегда была моей. С той самой секунды, как я увидел тебя у той чёртовой скамейки во дворе. Я знал. И ты тоже знала. Его большой палец медленно провёл по моей нижней губе, размазывая влагу от поцелуя. — Никогда больше даже не думай об этом. Никто не посмеет. А если посмеет... ты знаешь, что будет. Он одним резким движением перехватил мои запястья и завёл их вверх, прижав к матрасу так крепко, что я почувствовала, как пульс бьётся прямо под его пальцами. Одной рукой он удерживал обе мои ладони над головой — железно, без шанса вырваться, — а второй начал медленно, невыносимо медленно скользить вниз по моему телу. Пальцы едва касались кожи, но каждый миллиметр был как удар тока: он нарочно задел окаменевшие соски, обвёл их кончиками пальцев, слегка сжал — и я выгнулась, не в силах сдержать тихий стон. Я, наверное, сошла с ума не меньше, чем он. Потому что его жуткая угроза, этот яростный, звериный взгляд — всё это почему-то только сильнее разжигало меня внутри. Извращённая, больная, но такая настоящая любовь. Он наклонился и взял один сосок в рот — горячо, влажно, жадно. Язык закрутился вокруг, зубы чуть прикусили, потом он пососал так сильно, что у меня потемнело в глазах, а спина выгнулась дугой. Волна жара прокатилась от груди прямо вниз, между ног всё сжалось и стало мокрым до предела. — Чёрт... Девид... — выдохнула я, почти не узнавая собственный голос. Он отпустил сосок с влажным звуком, поднял взгляд — тёмный, горящий, не отпускающий ни на секунду. — Хочешь, чтобы я тебя наказал? — спросил он тихо, почти ласково, но в этом тоне было столько опасности, что по коже побежали мурашки. Пальцы другой руки уже терзали второй сосок — то круговыми движениями, то лёгкими щипками, то резкими рывками. Я сглотнула, чувствуя, как горят щёки. — Да... — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу... чтобы ты наказал меня. Я была очень плохой девочкой. Он медленно улыбнулся. Это была не та улыбка, которой улыбаются нормальные люди. Тёмная, хищная, невероятно сексуальная — от неё у меня внутри всё перевернулось. — Ох, малышка... — протянул он почти нежно, но в голосе звенела сталь. — Тогда держись. Потому что плохих девочек я наказываю очень... очень долго. Его рука скользнула ещё ниже, а взгляд обещал, что это только начало. Даа... ты была очень плохой девочкой, — прошептал он низко, почти рыча, и его рука медленно, уверенно скользнула вниз, между моих раздвинутых бёдер. Пальцы нашли меня уже мокрой, горячей, готовой. Он начал ласкать меня неторопливо, круговыми движениями, надавливая ровно настолько, чтобы я чувствовала каждый нерв, но не хватало давления, не хватало глубины. Потом он ввёл в меня два пальца, резко, но плавно и я невольно выгнулась. Большой палец лёг на клитор и стал водить по нему медленные, дразнящие круги, то ускоряясь, то замирая, пока я не начала дрожать всем телом. — М-м-м... Девид... я не могу... — простонала я, насаживаясь на его пальцы сильнее, жадно, пытаясь взять больше, глубже. Мне всегда было мало. С ним — всегда мало. Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, горячее дыхание обжигало кожу. — Не можешь? — переспросил он с тёмной, хищной улыбкой. — Хочешь кончить, да? Моя плохая девочка так отчаянно хочет освободиться... Я закивала, кусая губу, слова путались в голове. — М-м-м... да... хочу... хочу, чтобы ты... поцеловал меня... там... — еле выдавила я, чувствуя, как щёки заливает жар стыда и желания одновременно. Он замер на секунду, его пальцы внутри меня остановились, но не вышли — просто держали меня на грани. — Там? — переспросил он медленно, смакуя каждое слово. — Хочешь, чтобы я трахал твою киску языком? Чтобы я вылизывал тебя до тех пор, пока ты не закричишь моё имя? О боже... Эти его грязные, прямолинейные слова вонзались прямо в меня, как электричество. Я чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее, как влага стекает по его пальцам. — Да... хочу... пожалуйста... — выдохнула я почти умоляюще. Он улыбнулся ещё темнее, наклонился и поцеловал меня в губы — коротко, жёстко, — а потом снова вошёл пальцами глубже, быстрее, но всё равно не давая мне перешагнуть через край. Он держал меня там, на этой сладкой, мучительной грани, наблюдая, как я извиваюсь под ним. — Ещё не время, малышка, — прошептал он, целуя мою шею. — Сначала ты попросишь как следует. А потом... может быть... я позволю тебе кончить мне в рот. — Скажи это, — прохрипел он, голос низкий, почти угрожающий, пальцы всё ещё внутри меня, медленно, дразняще двигаются. — Скажи вслух, что хочешь мой рот между своих ног. Что хочешь, чтобы я, блядь, вылизывал твою мокрую киску до тех пор, пока ты не закричишь. Я была насквозь мокрая — его пальцы уже блестели, скользили легко, глубоко, и каждый толчок отзывался дрожью по всему телу. Стыд давно растворился, остался только голод. — Я хочу... твой рот... между моих ног... — выдохнула я, голос дрожал, но слова лились сами. — Хочу, чтобы ты ел мою мокрую киску... пожалуйста... Он улыбнулся — медленно, хищно, от этой улыбки по спине пробежали мурашки. Вытащил пальцы, поднёс их к губам и демонстративно облизал — один за другим, не отрывая от меня взгляда. Я смотрела на это затуманенным, пьяным от желания взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Потом он опустился ниже, высвобождая мои запястья, раздвинул бёдра шире и замер на секунду, просто дыша на меня горячим воздухом. А потом его язык, медленный, длинный, уверенный проход по всей длине, от входа до самого клитора. Я задохнулась, вцепилась пальцами в простыню. — М-м-м... — промурлыкал он прямо в меня, вибрация прошла волной по нервам. — Как всегда моё любимое лакомство. Такая сладкая... такая мокрая для меня. Он не торопился. То обводил клитор кругами, то втягивал его в рот и посасывал, то нырял языком внутрь, трахая меня им ритмично, глубоко. Я извивалась, стонала, уже не контролируя себя — бёдра сами поднимались ему навстречу. Когда оргазм накрыл меня, он был таким резким, что я закричала его имя, тело выгнулось дугой, а он не останавливался, только усилил давление языка, выжимая из меня каждую дрожь до последней капли. Я ещё не успела отдышаться, ноги дрожали, когда он резко поднялся и вошёл в меня одним мощным толчком — до упора. Я ахнула: первый оргазм ещё пульсировал внутри, а он уже двигался, жёстко, глубоко, не давая мне опомниться. Спазмы внизу живота тут же вспыхнули снова, сильнее, обещая ещё один, ещё более головокружительный взрыв. — Вот так, малышка... — прошептал он, наклоняясь к моему уху, не сбавляя темпа. — Кончай ещё раз. Для меня. Он двигался во мне жёстко, яростно, до предела — и мне это нравилось. Иногда я даже сама хотела ещё сильнее, ещё глубже, ещё безжалостнее. — О Боже... — вырвалось у меня, когда кровать под нами начала угрожающе скрипеть, а я на секунду испугалась, что он действительно меня разорвёт. Оргазм накрыл меня так же беспощадно, как и его толчки — резкий, оглушающий, вырывающий из меня весь воздух. — Никогда... никто... не посмеет указывать мне, на ком жениться, — хрипел он, вбиваясь в меня снова и снова. — Для меня... есть только ты... Я бы не женился... ни на ком другом... И никогда... никогда бы не позволил... тебе выйти... за другого... Его бёдра напряглись до дрожи, он издал низкий, почти звериный звук и кончил, наполняя меня жаром. Голова упала мне на грудь, тяжёлая, горячая. Мы оба были мокрые от пота, пропитанные друг другом до последней клеточки — и это было невыносимо прекрасно. Он медленно поднял голову, глаза всё ещё тёмные, почти дикие. — Ты поняла меня? Я молча кивнула, не в силах сразу найти слова. — Есть только ты, — тихо, но твёрдо повторил он. — Всегда была только ты. Всегда будешь только ты. Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, будто ставя последнюю точку в этом обещании. Я обхватила его лицо ладонями, углубляя поцелуй, отвечая всем собой. — Я люблю тебя, — прошептала я прямо в его губы. — Есть только ты. Был только ты. И всегда будешь только ты. *** На следующий день аэропорт Милана принял особенный рейс: прилетели мои родители, брат, Рей с Сарой и, конечно же, моя маленькая Мэл. — Дорогая, как же я скучала! Как ты, всё в порядке? — мама обняла меня так крепко, что я едва могла дышать. — Всё отлично, мамочка, — я обняла её в ответ. — Я так рада вас всех видеть! Папа, Мэттью! Вся семья собралась вокруг, и в этот момент я почувствовала себя по-настоящему дома. Моя маленькая булочка — Мэл — подбежала ко мне с сияющими глазами. — Ами! Ты выходишь замуж? Ты будешь невестой? — прошептала она, не веря своему счастью. — Да, Мэл, буду, — я улыбнулась ей. — А ты будешь моей главной подружкой и понесешь наши кольца к алтарю, договорились? — Да-а! Ура! — её радостный визг наполнил зал ожидания счастьем. Сара широко раскрыла объятия, и я с разбегу уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый парфюм. — Привет! Как ты? — прошептала я. — Жутко скучала по тебе, детка, — она крепко сжала меня, прежде чем отстраниться. — Привет, Аманда. Выглядишь потрясающе, — Рей подошел следом и по-братски обнял меня за плечи. — Как дела на новом месте? — Спасибо, Рей. Всё просто супер, — я искренне улыбнулась. — Милая, они уже прилетели? — раздался за моей спиной низкий, бархатистый голос Дэвида. Он подошел вплотную, а следом за ним появилась вся его семья — статные, идеально одетые и пугающе красивые. — О мой Бог... — едва слышно выдохнула Сара, округлившимися глазами глядя на семью моего жениха. — Да, милый, они здесь, — я мягко коснулась руки Дэвида, чувствуя, как взгляды наших семей наконец встретились. Дэвид вышел вперед, принимая на себя роль хозяина. — Добро пожаловать в Италию, — его голос звучал тепло, но сдержанно. — Надеюсь, полет не был слишком утомительным? Хочу представить вам мою семью. — Спасибо, Дэвид, — папа первым ответил на приветствие. — Полет прошел чудесно, мы в восторге. После обмена рукопожатиями и представлениями между семьями дон Педро и Эрнесто еще раз радушно поприветствовал моих родителей, а также Рея с Сарой. — У вас восхитительный дом, дон Педро, — искренне сказал папа, оглядывая роскошный холл. — Благодарю вас, мистер Брэдстоун, — ответил дедушка с легкой улыбкой. — О, пожалуйста, зовите меня просто Лукас, — папа мягко улыбнулся в ответ. — Мы теперь, можно сказать, родственники. — Мы искренне рады вам и вашей семье, Лукас. Рэй, Сара — добро пожаловать, — произнес дон Педро с мягкой, но властной улыбкой. — Марта, наша экономка, проводит вас в ваши покои. — Мы не хотели бы стеснять вас и вполне могли бы остановиться в отеле, — вежливо возразил отец, стараясь не казаться навязчивым. — Об этом не может быть и речи, — дон Педро решительно поднял руку. — Семья нашей дорогой Аманды теперь и наша семья тоже. Мой дом — ваш дом. Прошу, располагайтесь. — Урра мы останемся в доме с Дэвидом и Ами! — взвизгнула Мэл — Дэвид ты помнишь что обещал мне с нашей последней встречи? — она хитро прищурила глаза —Эммм...я...конечно же помню, но ты можешь напомнить мне, если хочешь. — Детка, пойдем разберем вещи, а когда спустимся к ужину ты напомнишь Дэвиду — мягко сказала мама. Родные последовали за Мартой вверх по широкой мраморной лестнице, чтобы разобрать вещи и сменить дорожную одежду на что-то более подходящее для торжественного ужина. — Спасибо вам огромное за гостеприимство, дон Педро, — тихо произнесла я, чувствуя, как меня переполняет благодарность. Он накрыл мою ладонь своей — его рука была сухой и теплой, в ней чувствовалась сила прожитых лет. — Дочка... — он заглянул мне в глаза с отеческой нежностью. — Мой Дэвид буквально дышит тобой. Всё, чего я хочу — это видеть вас счастливыми. За это время ты стала для меня родной, я искренне полюбил тебя. Он притянул меня к себе и запечатлел легкий, почти благословляющий поцелуй на моем лбу. Когда взрослые во главе с доном Педро удалились, мы, «молодое поколение», остались в гостиной, наконец-то выдохнув после официального приема. — Черт, Аманда, ты не представляешь, как я скучала! — Сара буквально взвизгнула от восторга, снова бросаясь ко мне на шею. — И я, безумно! — я рассмеялась, обнимая её в ответ. — Готовься, завтра мы идем на финальную примерку платьев. — О-о, я уже в предвкушении! — её глаза азартно блеснули. — Миланские ателье, держитесь! Тем временем Рэй с широкой улыбкой хлопнул Дэвида по плечу. — Брат, честно, я тоже скучал. Без тебя в Нью-Йорке стало слишком тихо. — Как там зал, справляешься без моего присмотра? — усмехнулся Дэвид, отвечая на крепкое рукопожатие. — Всё отлично. Дела идут в гору, я даже всерьез подумываю об открытии второго филиала. — Серьезный шаг, — Дэвид одобрительно кивнул. — Это круто, Рэй. Рад, что ты не стоишь на месте. — Так, народ, официальная часть окончена, пора промочить горло за ваш приезд! — Рик потер ладони, предвкушая веселье. — Девочки, вы в деле? — Я только «за», — тут же отозвалась я. — А я родилась с этой мыслью в голове! — подхватила Сара, заставив Рэя закатить глаза. Я повернулась к притихшей сестре Дэвида: — Иза? Ты с нами? — Ох... может, я пас? Голова еще немного... — Даже не надейся. Ты идешь, и это не обсуждается сестренка. Решено, мы в полном составе! Надеюсь ты умеешь веселиться Мэтью. — Еще как. — Великолепно! — Рик просиял. А когда мы закончим с культурной программой... Брат, держись. Я устрою тебе такой мальчишник, что весь Милан будет содрогаться! — Рик! — я угрожающе прищурилась. — Никакого «содрогающегося Милана». Вы тихо посидите, выпьете по бокалу и разойдетесь спать. Понял? — Окей, сестренка, — Рик состряпал максимально невинную мину и заговорщицки подмигнул Дэвиду. — По-тихому, так по-тихому... — Я всё видела, Рик! Даже не вздумай! Рик расплылся в своей фирменной ухмылке, демонстрируя безупречные зубы с чуть заостренными клыками — вид у него в этот момент был по-настоящему хищный. — Аманда, выдохни, — Иза легонько толкнула меня в бок. — Это же Дэвид. Он без ума от тебя и в упор не видит других женщин. Ему хоть целый гарем привези — не заметит. — В Дэвиде я уверена, — я прищурилась, глядя на его брата. — А вот Рику я не доверяю ни на йоту. Этот втянет его в историю. — И в этом ты абсолютно права! — Иза заливисто захихикала, встретив возмущенный взгляд брата. — Эй! Я вообще-то всё слышу, — Рик картинно приложил руку к сердцу. — Я ведь могу и обидеться на такое недоверие к моей кристально чистой репутации. — Обойдешься, — отрезала я с улыбкой. — Твоя репутация идет впереди тебя, и она явно что-то недоговаривает. Сара наклонилась ко мне, делая вид, что поправляет выбившийся локон, и зашептала так тихо, что слышала её только я: — Слушай, Ами, твоя новая родня — это какой-то клан Калленов на стероидах. Они вообще люди? Чем они питаются — кровью врагов или просто энергией стиля? Один этот дядя Эрнесто выглядит так, будто Vogue выкупил его в пожизненное рабство. Я едва сдержала смешок, глядя на безупречные профили семьи Дэвида. — Есть такое, — лаконично подтвердила я. — Так, народ! — Рик звонко хлопнул в ладоши, прерывая наши шепотки. — Хватит строить заговоры. Кто готов покорять ночной Милан?