Глава 24

Аманда

Я переехала к Дэвиду. Он предоставил мне выбор: куда удобнее. Я обожала наш новый дом, но этот жилой комплекс был ближе к центру и семье, что подкупало меня. Он согласился без лишних вопросов. Поначалу было жутко неловко: мы с Изой жили под одной крышей, и я постоянно нервничала, что она услышит нас ночью. Все эти звуки, стоны... Но она быстро разрулила ситуацию. «Я с детства сплю в наушниках, так что не стесняйтесь», — сказала она мне как-то за завтраком с невозмутимым видом. После этого заявления мне стало неловко вдвойне, прекрасно понимая, что именно она имеет в виду под «не стесняйтесь». Так прошел ровно год. Год спокойствия, счастья и удивительного баланса в моей жизни. Мы с Дэвидом не торопили события, наслаждаясь каждым днем, и я была безмерно благодарна ему за эту мудрую неспешность. За это время моя работа в Law& Legislation превратилась во вторую страсть. Юриспруденция захватила меня целиком. За двенадцать месяцев в моем активе числилось двадцать беспроигрышных, громких дел. Я гордилась собой и своими достижениями. Этим утром предстоял новый вызов, и мне нужно было быть в офисе особенно рано, чтобы подготовиться к важному заседанию. Я проснулась от горячих, медленных поцелуев, которыми Дэвид покрывал мою шею, постепенно спускаясь ниже. Его губы нашли грудь, и когда он захватил сосок ртом, мягко посасывая, я невольно выгнулась навстречу, ощущая, как сладкий жар мгновенно разлился внизу живота. — Проснулась, принцесса? — тихо, с лёгкой хрипотцой спросил он, не отрывая тёплого дыхания от моей кожи. — Прости, не смог удержаться... ты так чертовски сладко спала. — Доброе утро... — выдохнула я, а он тут же поймал мои губы в лёгком, но собственническом поцелуе, прежде чем вернуться к груди, мучая сосок языком и лёгкими покусываниями. — Дэвид... мне нужно на работу, — слабо запротестовала я. — Знаю, малышка, — он улыбнулся прямо в мою кожу, — Но у нас ещё есть немного времени. Его губы двинулись ниже — по рёбрам, по дрожащему животу, оставляя за собой влажный горячий след. Когда он поцеловал внутреннюю сторону бедра, по всему телу пробежала крупная волна мурашек. А потом он мягко, но уверенно раздвинул мои ноги и устроился между ними. Боже. Это было влажно, горячо, невыносимо нежно и одновременно жадно. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, уже давно перестав стесняться того, чего хочу по-настоящему. А хотела я его. Только его. Этот мужчина давно забрал моё сердце, мою душу и, кажется, даже дыхание. Он продолжал ласкать меня языком — неспешно, сосредоточенно, будто хотел запомнить каждый мой вздох, каждую дрожь, каждый тихий стон, который я уже не могла сдерживать. — Детка... тебе хорошо? — хрипло выдохнул Дэвид, не отрывая губ от моей кожи. — Боже, да... — простонала я, уже почти теряя связь с реальностью. Он что-то сделал языком — точное, идеальное касание — и воздух мгновенно покинул мои лёгкие. Я забыла, как дышать. — Дэвид! — вырвалось у меня почти криком. — Молчи, — тихо, с тёмной улыбкой в голосе ответил он, — просто расслабься... и позволь мне. Он вернулся к делу — медленно, жадно, уверенно, будто знал каждый мой нерв наизусть. И через несколько невыносимо сладких минут меня накрыло с головой. Тело выгнулось, пальцы вцепились в простыни, а имя его сорвалось с губ в каком-то бессвязном, дрожащем стоне. Когда волны наконец отпустили, он медленно поднялся, проводя языком по своим влажным губам. Этот жест был до неприличия сексуальным — видеть его таким: растрёпанного, с блестящими глазами, с моим вкусом на губах. — Ммм... всегда такая сладкая для меня, — тихо промурлыкал он, глядя прямо в мои глаза с той самой хищной, нежной улыбкой, от которой у меня до сих пор подгибались колени. И в этот момент я снова поняла: этот мужчина — мой. Полностью. Без остатка. Я медленно приходила в себя, всё ещё дрожа от только что отпустивших волн. Дыхание рваное, кожа горячая и влажно-липкая, а в голове — сладкий туман. Дэвид не торопился отстраняться. Он мягко целовал внутреннюю сторону моих бёдер, будто успокаивая тело после бури, которую сам же и устроил. Потом поднялся выше — медленно, оставляя влажные следы по животу, между грудей, пока наконец не оказался надо мной. Его глаза горели тёмным, довольным светом. Губы блестели — от меня, от нас. Он наклонился и поцеловал меня — глубоко, неспешно, позволяя мне почувствовать свой собственный вкус на его языке. Я застонала прямо в его рот, всё ещё слишком чувствительная, слишком открытая. — Ты такая красивая, когда кончаешь... — прошептал он, отрываясь на секунду, касаясь кончиком носа моего носа. — Хочу видеть это каждый чёртов день. Я слабо улыбнулась, всё ещё пытаясь отдышаться. — Ты... ненормальный. — Только с тобой, — он усмехнулся, но в голосе было столько нежности, что у меня защемило в груди. Дэвид перекатился на бок, притянув меня к себе. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах — смесь сна, секса и того особенного аромата, который был только у него. Его рука скользила по моей спине — длинными, успокаивающими движениями, от лопаток до копчика и обратно. Другой рукой он заправил прядь моих растрёпанных волос мне за ухо. –Дэвид... — Да детка — Ничего забудь... — Что не так? Эй...— он нежно поворачивает мое лицо к себе — Это глупо, но я ничего не могу поделать с собой — Тебя что-то беспокоит и это не глупо Я делаю глубокий вдох. — У тебя было...много женщин когда ты был...в Италии? — ревность сжигала меня с первой минуты как только я увиделв его видео и подумала что Иза его девушка. — Почему это тебя волнует? — спросил он весело, хотя мне было не до веселья. — Я же говорила забудь — поверить не могу что испортила такое утро...— Думай что я не спраш... — У меня не было ни единой женщины — вдруг признается он и это словно гром средь ясного неба — Что? — Я не прикасался ни к одной жендине после тебя, не целовал других губ, и не ласкал других тел. Потому что единтсвенное что я видел перед глазами когда закрывал их это ты. В каждой темной ночи, ты была моим светом. Я бы не смог, никогда — его губы касаются моих и я таю в этом поцелуе. — Я думала...но как ты целых два года... — Каждый раз в душе твой образ помогал мге сбросить напряжение. — Оу... Мне вдруг стало стыдно за свои мысли. Я безаговорочно верила Дэвиду. — Сколько у нас ещё времени? — вдруг тихо спросил он, хотя прекрасно знал ответ. — Минут двадцать... максимум, — я вздохнула, уткнувшись сильнее. — Потом придётся вставать. — Тогда полежим так ещё хотя бы десять, — он прижал меня плотнее, зарываясь носом в мои волосы. — Мне нравится чувствовать, как ты постепенно успокаиваешься... как сердце стучит всё медленнее. Я улыбнулась в его кожу. — А мне нравится, когда ты вот так... не отпускаешь. Он тихо хмыкнул, поцеловал меня в макушку. — Я никогда тебя не отпущу, малышка. Даже когда ты будешь ворчать, что опаздываешь на работу. Я фыркнула, но не стала спорить. Просто закрыла глаза и позволила себе ещё немного побыть в этом маленьком тёплом мире, где существовали только мы вдвоём, его руки на моей спине, его дыхание в моих волосах и лёгкое, почти болезненно-сладкое послевкусие оргазма, которое всё ещё пульсировало где-то глубоко внутри. Мы вышли из спальни, направляясь на кухню, где царила непривычная тишина. Иза сидела за столом, обхватив чашку с кофе так, словно пыталась согреться. Лицо её было мрачнее тучи. — Доброе утро, Иза. Как дела? — спросила я, чувствуя, как её настроение передается мне. — Доброе, Аманда, — глухо отозвалась она, не поднимая глаз. — Что-то случилось — голос Дэвида мгновенно стал жестким и требовательным. — Дедушка, — выдохнула Иза единственное слово и мы увидели как ее глаза блестят — Что с ним?! — тревога в голосе Дэвида была почти осязаема. — Инфаркт. — Боже мой! Как он сейчас? — сердце у меня упало в пятки. Дэвид в это время уже доставал телефон. — Когда это произошло? Почему, черт возьми, Рик не позвонил мне сразу же?! — рявкнул он в пространство. — Вчера. Я разговаривала с Риком по телефону, когда услышала, что дедушке стало плохо, — быстро заговорила Иза— Он велел не паниковать. Сегодня утром я дозвонилась. Он в больнице, состояние стабильное, под наблюдением врачей. Дэвид уже собирал ключи и телефон. — Я вылетаю, — коротко бросил он. — Я с тобой, — тут же откликнулась Иза. — Хорошо, — кивнул он. — Милый, я тоже лечу, — сказала я, чувствуя необходимость быть рядом и поддержать его. — Нет, детка, оставайся здесь, — он поспешно поцеловал меня. — Я уверен, с ним все будет в порядке — он сказал это твердо, но я почувствовала что нужна ему. — Но я хочу быть рядом с тобой. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела благодарность. — Хорошо. Ты сможешь взять отгул на работе? — Конечно! Сейчас же всё решу. Я тут же набрала номер офиса, объяснила ситуацию и взяла недельный отпуск. Когда вернулась на кухню, Дэвид уже заканчивал разговор по телефону, его лицо было сосредоточенным. — Пойду соберу вещи, — бросила Иза, направляясь к лестнице. — Сначала позвони в университет и возьми больничный, — отчеканил Дэвид, не отрываясь от телефона. — Сейчас сделаю, — отозвалась она на ходу. Трубка наконец ожила, и голос Дэвида мгновенно стал стальным: — Рик! Какого хрена? Почему я узнаю обо всем последним?! — он мерил шагами кухню. — Как он сейчас? ... Ясно. Я посмотрел рейсы, но подходящего для нас нет, присылай за нами самолет, мы должны вылететь немедленно. Да, Иза тоже со мной... Хорошо, ждем. Он сбросил вызов и повернулся к нам. — Борт будет здесь в пять вечера. Будьте готовы к этому времени. Мне нужно уладить пару дел в городе, я вернусь через несколько часов. *** Частный борт плавно набирал высоту, но напряжение в салоне было таким, что, казалось, его можно коснуться рукой. Дэвид сидел неподвижно, уставившись в иллюминатор, но побелевшие костяшки пальцев, впившихся в подлокотник, выдавали его с головой. Я мягко накрыла его ладонь своей. — С ним всё будет в порядке, Дэвид. Слышишь? Не изводи себя. Он стальной закалки, он справится. Дэвид медленно повернул голову, и в его глазах я увидела редкую смесь боли и надежды. — Да... он сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю, — он поднес мою руку к губам и прижался к ней в долгом поцелуе. Напротив нас, свернувшись в кресле, сидела Иза. Она казалась совсем маленькой и беззащитной. Поникшие плечи, пустой взгляд в никуда — было видно, что дедушка был для них не просто главой семьи. Самолет мягко коснулся посадочной полосы аэропорта Милана. Едва шасси коснулись земли, напряжение в салоне возросло. У трапа нас уже ждал черный бронированный седан. Шофер подтянулся и открыл перед нами двери: — С возвращением, синьор Дэвид. Синьорины, — он почтительно склонил голову. — Спасибо, Симон, — бросил Дэвид, садясь в салон. Его голос звучал сухо и деловито. — Дона Педро уже перевели домой? — Да, синьор. Сегодня утром врачи разрешили транспортировку. — Тогда в поместье. Живо. — Слушаюсь, синьор. Машина тронулась, растворяясь в огнях ночного города. Милан в это время суток всегда казался мне чем-то магическим, но сейчас его великолепие только подчеркивало мой страх. Дэвид сидел, глядя в окно, но я знала, что он не замечает ни старинных соборов, ни дорогих витрин. Поездка заняла всего полчаса, и когда машина остановилась у парадного входа в резиденцию, сердце у меня забилось где-то в горле. Резиденция дона Педро возникла из ночной темноты как ожившая легенда. Это был колоссальный особняк в стиле неоклассицизма, чьи стены из светло-серого камня казались серебристыми под лунным светом. Высокие колонны поддерживали массивный портик, а узкие стрельчатые окна, напоминающие бойницы замка, отражали огни подъездной аллеи. Вокруг здания раскинулся безупречный итальянский сад: идеально подстриженные лабиринты самшита и мраморные статуи, которые в темноте выглядели как безмолвные стражи. Тяжелые дубовые двери, окованные медью, вели в холл, где от высоты потолков и эха собственных шагов по мрамору перехватывало дыхание. Дом не просто был большим — он подавлял своим величием, напоминая о том, какая власть сосредоточена в этих стенах. Едва мы переступили порог, навстречу нам вышла пожилая женщина с добрыми глазами. В её осанке чувствовалось достоинство, а в голосе — искренняя радость от нашего приезда. — Добро пожаловать домой, мои дорогие, — она по очереди обняла Дэвида и Изу, а затем повернулась ко мне с мягкой улыбкой. — А меня зовут Марта. Я очень рада наконец познакомиться с тобой лично. Заметив нетерпеливый взгляд Дэвида, она тут же посерьезнела: — Он у себя в комнате. Ждет вас. Дэвид коротко кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным. — Малыш, я пойду навещу дедушку, — он нежно коснулся губами моего виска. — Побудь здесь, освойся. Иза, не оставляй её одну, присмотри за ней. Он бросил быстрый взгляд на лестницу и стремительно скрылся на втором этаже. Девид Как только я узнал о дедушке, меня пронзил животный страх. После всего, что произошло, я боялся потерять и его — последнего из тех, кто оставался для меня непоколебимым авторитетом. Мы вылетели в Милан первым же рейсом. Весь полет Аманда не отпускала мою руку. Её маленькая ладонь вмоей была единственным якорем, который удерживал меня от падения в панику. Я был рад этому, хотя и не хотел признавать: я отчаянно нуждался в ней, в её тихой поддержке и нежных прикосновениях, которые говорили больше, чем любые слова. Прибыв в резиденцию, я, не задерживаясь, направился на второй этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Я постучал в массивную дубовую дверь его спальни и услышал приглушенный голос дяди, приглашающий войти. — Входи, Дэвид, — раздался из-за двери голос дяди. Я толкнул массивную дверь и вошел в комнату, пропахшую лекарствами. Дедушка лежал на кровати — бледный, осунувшийся, но с тем же стальным блеском в глазах. — Дедушка... — только и смог выдавить я и это было впервые за три года когда я обращался так к нему. Он слабо, устало улыбнулся, его голос был тихим и прерывистым, но в нем звучали прежние нотки: — Ты... маленький засранец... Неужели для того, чтобы ты назвал меня... дедушкой... мне нужно было... пережить инфаркт?.. Я почувствовал укол вины и нежности. — Прости. Прости меня, пожалуйста, не трать силы. Тебе нельзя говорить. От постели отошел Рик и крепко обнял меня. — Добро пожаловать домой, брат. — Спасибо, Рик, — я кивнул брату, и тут же почувствовал на плече тяжелую руку дяди. — С возвращением, Дэвид. Нам тебя не хватало, — Эрнесто крепко обнял меня. — Спасибо... дядя. — Я перевел взгляд на кровать деда, а затем на них двоих. — Каково его реальное состояние? Что говорят врачи? — Он легко отделался, — ответил Рик, но его голос звучал слишком ровно. — В этот раз удача была на нашей стороне. — Как это вообще случилось? — Я внимательно посмотрел на них. Рик и Эрнесто обменялись коротким, тяжелым взглядом. В груди начал закипать гнев. — Что? Почему вы молчите?! — почти зарычал я. — Ему нужно знать, — мрачно произнес Рик, глядя на отца. — Это Россо. Точнее, его сын. Он перешел к открытым угрозам. — Кому? — я прищурился, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. — В основном тебе, Дэвид, — тихо договорил дядя, и в его голосе прозвучало сочувствие, которое мне совсем не понравилось. — И что? — я нервно усмехнулся. — Вы хотите сказать, что у деда прихватило сердце из-за угроз какого-то щенка? Он же знает, что я раздавлю этого сопляка и не замечу. Рик отвел взгляд, а дядя сделал шаг ко мне и положил руку на плечо. — Дело не в угрозах. Сын Россо передал слова отца... Он сказал, что... она была еще жива после аварии. Воздух в комнате будто выкачали. Я застыл. — Что?.. — Он сказал, что она дышала, — почти шепотом закончил дядя. — И что Россо-старший... — моя дядя не смог докончить фразу, его глаза налились кровью и он отвернулся. Кровь в моих жилах словно превратилась в жидкий лед. В ушах поднялся такой гул, что голоса Рика и дяди стали неразличимы. Мир перед глазами качнулся и начал стремительно чернеть, сужаясь до одной-единственной точки. Моя мать... Она не просто погибла в той аварии. Она лежала там, на холодном асфальте, истекая кровью и надеясь на спасение. Она была жива. А этот ублюдок подошел к ней и... Я сжал кулаки так, что кости хрустнули, а ногти до крови впились в ладони. Пелена багровой, первобытной ярости застелила мой взгляд, выжигая всё остальное. В этот момент во мне умер человек и родился зверь. — Он труп. Я клянусь вам, он — покойник, — каждое слово вырывалось из моей груди вместе с хрипом, я едва разжимал челюсти. — Не так быстро, Дэвид. Сбавь обороты, — дядя положил руку мне на предплечье, но я его не чувствовал. — Тебе нужен план. Мы уничтожим его, и сделаем это так же грязно, как его отец когда-то... Но его голос тонул в гуле, стоявшем в моих ушах. Слова Эрнесто доносились до меня обрывками, словно через толщу воды. Я дышал тяжело и часто, как загнанный зверь, а мои зрачки бешено метались, не в силах сфокусироваться ни на чем, кроме кровавых пятен в моем сознании. — Дэвид... Дэвид, ты слышишь меня?! — голос Рика доносился словно из-за толстой стены. Я не ответил. Мне была нужна не поддержка брата и не холодные планы дяди. Мне была нужна Аманда. Только она могла стать тем барьером, который удержит моего внутреннего монстра на цепи. Я рывком развернулся и вылетел из комнаты, почти не чувствуя пола под ногами. В гостиной я сразу увидел её. Не говоря ни слова, я мертвой хваткой вцепился в её руку и потащил за собой, на второй этаж. — Дэвид! Что случилось? Милый поговори со мной — её голос дрожал, но я был глух к её словам. Тьма внутри меня уже переливалась через край. Едва мы переступили порог моей спальни, я захлопнул дверь и с силой прижал её тело к дереву, нависая сверху. Мне нужно было почувствовать её тепло, чтобы окончательно не сойти с ума. — Ты мне нужна... — прорычал я, и в ту же секунду впился в её губы. Поцелуй был жёстким, голодным, почти злым — я целовал её так, будто хотел забрать себе всё: дыхание, стоны, саму её. Одна моя рука легла ей на шею — не нежно, а властно, пальцы слегка сжали горло, чувствуя, как бьётся её пульс под кожей. Другая рука уже скользила вниз, грубо задрала юбку до талии. Ткань трусиков затрещала — я рванул их одним движением, и они разошлись в моих пальцах. Я спустил штаны ровно настолько, сколько требовалось, и вошёл в неё одним резким, глубоким толчком. Она ахнула мне в рот, но я не дал ей времени опомниться — прижал её бёдра к себе, развернул и впечатал спиной в дверь. Дерево скрипнуло от удара. Я двигался в ней быстро, жёстко, яростно — каждый толчок глубже предыдущего, каждый сильнее. Она цеплялась за мои плечи, ногти впивались в кожу сквозь рубашку. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как её тело дрожит, подстраиваясь под мой ритм. — Ахх... Дэвид... — простонала она, запрокидывая голову и прижимаясь губами к моему плечу, кусая ткань, чтобы заглушить крик. Я знал, что она на грани. Чувствовал это по тому, как её дыхание сбилось, как бёдра задрожали в моих руках. Я не останавливался — вбивался в неё снова и снова, всё быстрее, всё грубее, пока её стоны не превратились в прерывистый, почти плачущий вскрик. Она кончила первой — резко, сильно, обмякнув у меня на руках, тело сотрясалось в конвульсиях. Я продержался ещё несколько ударов, чувствуя, как её оргазм подталкивает меня за край, и последовал за ней — выплёскиваясь в неё с низким, хриплым рыком. Мир на несколько секунд сжался до наших тяжёлых дыханий и стука крови в висках. Я медленно вышел из неё, придерживая за талию, чтобы она не осела на пол. Её ноги всё ещё дрожали. Я притянул её ближе, прижался лбом к её лбу, вдыхая запах её волос, пота и секса. Мы молчали. Только дыхание — горячее, неровное, постепенно выравнивающееся. Я провёл большим пальцем по её нижней губе, стирая след от наших поцелуев. — Ты моя, — тихо сказал я, почти шёпотом, но в каждом слове была сталь. Она слабо улыбнулась, всё ещё пытаясь отдышаться, и просто кивнула, прижимаясь ко мне сильнее. — Я люблю тебя, детка... — мой голос сорвался на хрип. Я прижался лбом к её лбу, пытаясь выровнять дыхание. — Я не сделал тебе больно? Прости, я не контролировал себя. Аманда мягко коснулась моей щеки, её ладонь была такой теплой по сравнению с моим ледяным гневом. — Нет, любимый, всё хорошо, — прошептала она, заглядывая мне в глаза. — На тебе лица нет. Что случилось там, в комнате? Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. — Я только что узнал... что после той аварии моя мама была еще жива. Она могла спастись. Аманда прикрыв рот рукой, её глаза наполнились ужасом. — Но этот ублюдок Россо... — я с трудом выдавил слова сквозь стиснутые зубы, — он нашел её на обочине и убил собственными руками. — Боже, Дэвид... — её голос дрогнул, в глазах заблестели слезы. — Это ужасно. Мне так жаль, любимый. Я смотрел в её чистые голубые глаза и в сотый раз задавался вопросом: как такая, как она, досталась мне? После всей грязи, в которой я вырос, она казалась чем-то неземным. — Ты — мой бальзам на рану, Аманда. Мое единственное успокоительное, когда мир вокруг рушится. Я люблю тебя больше всего на свете, — я прижался своим лбом к её, впитывая её покой. — И я тебя, Дэвид. Слышишь? Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось, ты можешь на меня опереться. — Знаю, малыш. Я это чувствую, — я сделал глубокий вдох, заставляя монстра внутри окончательно утихнуть. — Идем. Пора познакомить тебя с дедушкой и остальными. Теперь ты — часть этой семьи. Мы привели себя в порядок и направились к спальне. Я чувствовал, как Аманда волнуется — её ладонь в моей стала прохладной. — Он не спит? — вполголоса спросил я у Рика, дежурившего в коридоре. — Нет, ждет вас, — брат подмигнул нам и открыл дверь. Мы вошли в комнату. Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на нас. — Я хочу официально представить вам Аманду... мою невесту, — произнес я, и в моем голосе прозвучала неприкрытая гордость. — Аллилуйя! Наконец-то мы видим ту, что украла сердце нашего Дэвида, — Рик первым нарушил тишину. Он подошел и порывисто, по-братски обнял Аманду. — Добро пожаловать в семью, сестренка! Проходя мимо меня, он одними губами шепнул: «Она просто конфетка», за что удостоился моего красноречивого взгляда и закатанных глаз. — Здравствуйте, — чуть смутившись, произнесла Аманда. Она мягко высвободилась из объятий Рика и подошла к кровати. — Как вы себя чувствуете, дон Педро? — Спасибо, дочка. Теперь мне определенно лучше, — голос дедушки звучал слабо, но в нем проглядывала прежняя сила. Аманда бережно взяла его морщинистую ладонь в свои теплые руки. — Вы нас очень напугали, — тихо произнесла она, глядя ему в глаза. — Но я говорила Дэвиду, что вы сильный и обязательно справитесь. Она обернулась и посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Дэвид, где ты нашел это чудо? — с доброй усмешкой спросил дядя. — Я Эрнесто, дядя этого сорвиголовы. Он почтительно протянул ей руку, и Аманда ответила на рукопожатие: — Очень приятно, синьор Сальваторе. Я Аманда. —Зови пожалуйста меня Эрнесто. — Сам не знаю, как я её заслужил, — ответил я, не сводя с неё глаз. В этот миг я почувствовал, как сердце снова сжимается от любви. Казалось бы, сильнее любить уже невозможно, но каждый раз, когда она улыбалась или касалась моей семьи, я пропадал в ней всё больше. — Слушай, Аманда, а у тебя сестра есть? — с живым интересом спросил Рик, облокотившись на раму двери. — Да, сестра и брат. Мэл, ей семь лет, — простодушно ответила она. Рик разочарованно цокнул языком и картинно вздохнул: — Эх, маловата, конечно... Придется подождать лет десять. — Рик! — я предостерегающе рыкнул на него. — Братец, пошел бы ты... Иза как раз по тебе «соскучилась». В этот момент Изабелла стремительно вошла в комнату, спасая Аманду от дальнейших расспросов. Аманда лишь непонимающе моргнула — она явно не привыкла к такому нахальному юмору. — Дедушка! — Иза бросилась к кровати, не обращая внимания на наши препирательства. — Ты нас до смерти напугал! — Всё в порядке, милая, — дед слабо погладил её по руке. — Теперь мне гораздо лучше. — Иза... неужели не поцелуешь брата? — голос Рика мгновенно изменился. Вся его дерзость исчезла, уступив место той редкой нежности, которую он хранил только для неё. — Рик! — взвизгнула она и буквально влетела в его раскрытые объятия. Глядя на них, я в сотый раз подумал, что эти двое — две половины одного целого, неразрывно связанные чем-то большим, чем просто кровь. — Папа, — Иза отстранилась и крепко обняла Эрнесто. Когда семейные приветствия закончились, мы решили оставить дедушку в покое — ему был необходим отдых. Мы вышли в коридор, и Рик придержал меня за локоть. — Дэвид, можно тебя на пару слов? Я повернулся к Аманде: — Малыш, иди в комнату, я переговорю с братом и сразу приду к тебе. Я коротко поцеловал её, дождался, пока она скроется за поворотом, и посмотрел на Рика. — Да. Что стряслось? — Черт, чувак... — Рик покачал головой, всё еще глядя вслед Аманде. — Как ты мог оставить такую девушку в Нью-Йорке и проторчать здесь два года в одиночку? Она же невероятная. — Так сложились обстоятельства, Рик, — сухо ответил я, не желая пускаться в объяснения. — Она прекрасна, как ангел, бро. Тебе чертовски повезло, — Рик засунул руки в карманы и серьезно посмотрел на меня. — И что, она правда ждала тебя всё это время? — Она всегда была моей, — отрезал я, и мой голос прозвучал жестче, чем я планировал. — Просто тогда она об этом еще не догадывалась. Мы закончили обсуждать мою личную жизнь? — Ого, я уже и восхищаться не могу? — Рик вдруг хитро прищурился и поиграл бровями. — Что, братец, неужели ревнуешь? Ко мне? — Рик, черт возьми! Не испытывай моё терпение, — прорычал я. Да, черт подери, я ревновал. Даже к собственному брату. Одной мысли о том, что он смотрит на неё и оценивает, было достаточно, чтобы внутри всё закипело. Блять. — Как только выберешь свободный час, я буду ждать тебя в зале, — Рик хлопнул меня по плечу с такой силой, что обычный человек бы согнулся. — Пора надрать твою задницу, брат. — Вижу, ты стал слишком самоуверенным, пока меня не было, — я скептически оглядел его. — Ты хоть раз дошел до мешка за эти два года или только хвастался перед женщинами? — А ты сам как думаешь? — Рик состроил наглую мину и картинно поиграл мускулами, которые едва не трещали под тканью рубашки. Я лишь закатил глаза, но про себя отметил: он чертовски прав. Рик стал еще массивнее. Его плечи раздались вширь, а мышцы превратились в литой камень. Впрочем, я тоже не терял времени — наша следующая спарринг-встреча обещала быть жаркой. — Дэвид... когда соберешься вскрыть глотку этому щенку Россо, не забудь позвать меня, — голос Рика стал ледяным. — Я хочу лично увидеть, как этот ублюдок будет захлебываться собственной кровью. Я посмотрел ему прямо в глаза и медленно кивнул. — Даже не сомневайся. Мне понадобятся твои самые извращенные идеи, чтобы его конец не был слишком быстрым. *** Я проснулся на рассвете, когда город еще кутался в туман. Аманда безмятежно спала, а в моей голове продолжали крутиться слова деда. Она была жива. Могла бы сейчас встречать этот рассвет вместе с нами... Я ушел в душ, пытаясь смыть ледяной водой закипающую ярость, но мысли жгли сильнее кипятка. Выйдя в спальню с полотенцем на бедрах, я чувствовал, как тьма внутри расправляет плечи, готовая поглотить всё вокруг. Но стоило мне встретиться взглядом с Амандой, как тени отступили. Её аквамариновые глаза обладали невероятной силой — они выжигали ту черноту, что годами копилась в моей душе. — Ммм, обожаю твои татуировки... — прошептала она, окончательно проснувшись. Она закусила губу, не скрывая вожделения, и в её глазах вспыхнул тот самый голубой огонь, который я боготворил. — Только татуировки? — я усмехнулся, медленно сокращая дистанцию. Она одним движением скинула одеяло, и утреннее солнце мгновенно нашло её — разлилось по обнажённой коже, обрисовывая каждый изгиб, каждую мягкую линию. Грудь, талия, бёдра — всё сияло в золотистом свете, будто её создали специально для этого утра, для моих глаз. Идеальная. И вся — моя. Она поднялась с кровати медленно, грациозно, как хищница, которая знает, что добыча никуда не денется. Подошла вплотную. Положила тёплую ладонь мне на грудь, прямо над сердцем, и кончиком указательного пальца начала медленно обводить своё имя, вытатуированное на моей коже. Словно напоминала. Словно ставила ещё одну метку. Потом наклонилась и стала оставлять маленькие, влажные поцелуи — сначала на ключице, потом ниже, по центру груди, по рёбрам. Каждый поцелуй был как обещание. Я чувствовал, как её дыхание обжигает кожу. Когда она опустилась на колени, полотенце, которое было на мне, полетело в сторону одним лёгким движением. Мой член уже стоял, напряжённый, готовый — и, как всегда в такие моменты, её глаза вспыхнули. Тот самый голодный, чуть дикий блеск, от которого у меня каждый раз сжималось всё внутри. Она обхватила меня пальцами — тёплыми, уверенными. Провела рукой по всей длине, медленно, будто изучая заново, хотя знала каждый сантиметр наизусть. При этом не отрывала взгляда от моего лица. Эти глаза... чёрт, они держали меня крепче любых рук. Потом она наклонилась ближе. Язык — розовый, влажный — коснулся кончика. Один лёгкий круг, потом ещё один, будто я правда был каким-то долбаным леденцом, который она не торопилась съесть. Я зашипел сквозь зубы, кулаки сжались. А потом она взяла меня в рот. Медленно. Глубоко. Ещё глубже. Губы плотно обхватили, язык работал снизу, а её глаза — эти проклятые глаза — всё так же смотрели вверх, прямо в меня. Влажно, жарко, жадно. Она сосала, то ускоряясь, то замедляясь, то почти выпуская, чтобы потом снова взять до самого горла. Блядь. Этот вид — она на коленях, с моим членом во рту, с растрёпанными от сна волосами, с этими глазами, в которых я тонул каждый раз — он сводил меня с ума сильнее, чем что-либо другое на свете. Я запрокинул голову, стиснул зубы и просто сдался ей. Потому что она всегда знала, как сделать так, чтобы я забыл обо всём, кроме неё. Я схватил её за волосы, намотав их на кулак, и стал медленно, но уверенно входить в её рот. Запрокинул голову, зажмурился — блять, это было просто нереально. Я трахал её рот, а она принимала меня всё глубже, до самого основания, пока её губы не касались кожи у яиц. Когда она начала их мягко облизывать, посасывать, я почувствовал, как всё внутри сжимается — ещё чуть-чуть и я сорвусь. — Детка... я сейчас кончу, — выдохнул я хрипло. Но она даже не замедлилась. Наоборот — стала работать языком ещё активнее. Член дёрнулся сильно, один раз, второй — и я начал изливаться ей в горло. Она не отстранилась, проглотила всё, до последней капли, тихо постанывая от удовольствия. Я наклонился, притянул её к себе и впился в её губы долгим, жадным поцелуем. — Малышка... ты просто невероятная, — прошептал я, всё ещё тяжело дыша. — Это был самый охуенный минет в моей жизни. Серьёзно. Ты учишься быстрее, чем я мог мечтать. — И сколько их было до меня, Дэвид? — она лукаво прищурилась. — Ты ведь знаешь ответ на этот вопрос, ни одной, и не будет никогда больше. —Что если наша свадьба пройдет здесь, в Италии. В окружении семьи. Что ты об этом думаешь? После инфаркта дедушки мне не хочется его оставлять, хотя я знаю что он в полной безопвснлсти. — Я... даже не знаю, это так неожиданно, — она на мгновение задумалась, а потом нежно улыбнулась. — Но если ты этого хочешь, я согласна. Я притянул её ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Тебе не о чем беспокоиться, малыш. Я отправлю частный борт за всеми, кого ты захочешь видеть на нашем празднике. Твои родные, друзья — все они будут здесь, в лучших отелях Милана. Я найму лучших стилистов Италии, они будут у твоих ног. Ты достойна всего самого прекрасного, что есть на этой земле. Глаза Аманды засияли от восторга, в них отразилось предвкушение сказки. — Это звучит как мечта, любимый. Давай сделаем это!