Глава 22

Аманда

— Аманда! Наконец-то! — Мама? Ты меня напугала, — я вздрогнула, обнаружив её в полумраке холла. — Прости, дорогая. Где ты была так поздно? С Эдмондом? — Она пристально вглядывалась в моё лицо, пытаясь прочесть в нем ответы на свои вопросы. — Нет, заезжала к подруге, — ответила я, стараясь говорить как можно обыденнее. — Понятно... Слушай, сегодня звонили родители Эдмонда. Они буквально горят желанием поскорее узаконить ваши отношения. Мы все ждем не дождемся этой свадьбы. Внутри всё сжалось, но я поняла: момент настал. Я собрала всю свою волю в кулак. Хватит лгать и подстраиваться. Тянуть дальше было просто бессмысленно. — Мама, нам нужно поговорить. Сейчас же. — Мама, я никогда не любила Эдмонда, — я произнесла это твердо, глядя ей прямо в глаза. — Он мне даже не нравился. И я сказала ему об этом сегодня. Я больше не намерена его обманывать. — Дорогая, — мама снисходительно улыбнулась, — Когда я встретила твоего отца, я тоже не была влюблена. Любовь — это то, что строится годами. Она придет. — Моя любовь уже здесь, мама. Она никуда и не уходила. Я любила Дэвида всё то время, что вы навязывали мне Эдмонда. Лицо матери мгновенно изменилось, став суровым. — Аманда, ты опять заговорила об этом преступнике? Ты ничему не научилась? — Я всё сказала. В этот раз я буду бороться за нас, и вам не удастся нас разлучить. — А он? — мама скрестила руки на груди, в её голосе послышался яд. — Он-то постоит за тебя? Ты правда ему доверяешь? — Больше, чем кому-либо в этом мире. Больше, чем самой себе, — я уже направилась в свою комнату, но на половине остановилась. — И я планирую переехать к нему. — Аманда! Ты не смеешь! — её крик ударил мне в спину, но я даже не обернулась. Я уже потеряла два года жизни, пытаясь быть «хорошей дочерью». С меня хватит. Утро началось с долгожданного звонка. Приятный женский голос из юридической фирмы, куда я подавала свое CV, пригласил меня на встречу. Собеседование было непростым — меня буквально завалили вопросами по праву, но я держалась уверенно. Когда к концу часа мне протянули руку и поздравили с назначением на должность младшего юриста, я едва сдержала крик радости. Выйдя из офиса в стеклянную прохладу холла, я почувствовала невероятный подъем. Я добилась этого сама. Никакого влияния родителей — только мои знания и упорство. Первым делом я достала телефон и набрала номер Дэвида, желая разделить эту победу именно с ним. — Слушаю, детка, — в его голосе уже слышалась улыбка, стоило ему только поднять трубку. — Меня приняли, Дэвид! Я получила должность! — Я ни на секунду не сомневался. Они бы не нашли юриста лучше тебя, — его тон стал гордым и теплым. — Поздравляю. Мы просто обязаны это отметить. Как насчет ужина с Сарой и Реем ? — Отличная идея. Не забудь Изу... Дэвид... я говорила тебе сегодня, как сильно я тебя люблю? — я закусила губу, представляя его лицо в этот момент. — Хм, что-то не припоминаю... — он нарочито задумался, и его голос стал на октаву ниже. — И как именно ты меня любишь? — Очень-очень сильно. Настолько, что кружится голова. — Я предпочитаю действия, малышка, а не слова, — в его интонации проскользнула опасная хрипотца. — Твоя дерзость чертовски сексуальна... — прошептала я в трубку. — Хочу тебя. Прямо сейчас. — Черт, Аманда, не делай так... — он глухо застонал, и я почти физически почувствовала его желание. — Я же сойду с ума до вечера. Мне безумно нравилось дразнить его, чувствуя свою власть над этим сильным мужчиной. — Я уже вся мокрая, Девид... — прошептала я в трубку, голос дрожал, словно листья на ветру. Я закрыла глаза, представляя его рядом, и пальцы сами сжали телефон крепче. — Так сильно нуждаюсь в тебе... прямо сейчас всё внутри ноет от одной мысли о тебе. На том конце линии послышался его тяжёлый, прерывистый выдох, а потом — этот низкий, животный рык, от которого у меня всегда мурашки по коже: — Блядь, Аманда... Я еду. Прямо сейчас. Я тихо рассмеялась, но смех вышел хриплым, пропитанным желанием. Сердце колотилось так, что я чувствовала его в горле. — Нет, стой... — прошептала я игриво, хотя тело уже изнывало от нетерпения. — Куда ты собрался, любимый? Мне ещё нужно забрать документы... — Мне плевать на документы, — его голос стал ещё грубее, почти угрожающим, и от этого по спине пробежала сладкая дрожь. — Я должен оказаться внутри тебя. Немедленно. Не могу больше ждать. Каждое его грубое слово отзывалось тёплой волной между бёдер. Я прикусила губу, чувствуя, как щёки пылают, как дыхание сбивается. — Позже... вечером, — выдохнула я нежно, стараясь унять дрожь в голосе. — Я сегодня сказала маме... что собираюсь переехать к тебе. Навсегда. Тишина на линии была такой густой, что я услышала, как бьётся его сердце, или, может, своё собственное. — Правда? — его голос вдруг стал мягче, теплее, но в нём всё ещё дрожала та самая хриплая страсть. — Ты серьёзно, малыш? — Да, — прошептала я, и улыбка сама собой расцвела на губах. — Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу, чтобы ты был моим домом. — Я люблю тебя, малышка, — выдохнул он, и в этих словах было столько нежности, что у меня защипало в глазах. — Люблю так сильно, что уже схожу с ума. Жду вечера... а пока мой член стоит так болезненно, что я едва дышу — только от твоего голоса, от того, как ты сейчас дышишь в трубку. Я рассмеялась тихо, кокетливо, но внутри всё трепетало от счастья и желания. — Девид... какой же ты бесстыжий, — прошептала я, притворно возмущаясь. — Девушке такие вещи говорить нельзя... Но голос выдал меня — он дрожал от удовольствия, от того, как сильно я любила эту его прямоту, эту животную откровенность. — Хорошо, любимая, — ответил он мягко, и я почувствовала его улыбку даже через расстояние. — Я люблю тебя. Больше жизни. — Я позвоню Саре и Рею, — тихо сказала я. — Хочу, чтобы все знали... что я теперь твоя. — Всё сделаю, моя. Только дождись меня... я уже считаю минуты до того момента, когда снова утону в тебе. Я медленно опустила телефон, всё ещё чувствуя тепло его слов на коже. Тело дрожало от предвкушения, сердце пело. Вечер обещал быть бесконечно нежным, бесконечно страстным — и полностью нашим. Мы попрощались с Дэвидом, и я тут же набрала Сару. Услышав о нашем воссоединении и планах на вечер, она буквально завизжала в трубку от восторга. Подруга требовала немедленных подробностей, но я лишь загадочно улыбнулась: «Всё только вечером, Сара, наберись терпения». Уладив последние формальности в офисе, я вернулась домой. Родители ждали меня в гостиной — атмосфера была наэлектризована. — Аманда, дочка, присядь. Нам нужно серьезно поговорить, — начал отец, его голос звучал тяжело. — Пап, давай сначала я, — я перебила его, не давая начать заученную лекцию. — Если этот разговор снова о Дэвиде и о том, что мне нужно его бросить, то не стоит. Этого не будет. Никогда. Отец тяжело вздохнул, и в этом вздохе было больше усталости, чем гнева. Он внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь разглядеть в них правду. — Ты действительно всё еще любишь его? Несмотря на всё, что произошло? — Да. Всем сердцем, — ответила я, не отводя взгляда. — А он? — отец подался вперед. — Он любит тебя так же? Он готов защитить тебя от того мира, в котором живет сам? — Он тоже меня любит, — ответила я, и мой голос ни разу не дрогнул. — Ты уверена в этом, Аманда? — отец внимательно вглядывался в моё лицо. — Я никогда в нём не сомневалась. Даже когда мы были в разлуке. — Что ж... в таком случае, нам пора познакомиться с ним лично. Я едва не лишилась дара речи. Мои родители, которые годами строили баррикады между мной и миром Сальваторе, добровольно звали его в дом? — Вы... вы серьёзно? — Вполне, — отец вздохнул, и его взгляд смягчился. — Пригласи его на следующей неделе. Мы ведь не слепые, дорогая. Мы видели, как ты гасла всё это время. Просто мы очень боялись его прошлого, и Эдмонд казался нам безопасной гаванью. — Я бы никогда не смогла его забыть, пап. Это было бы просто существование, а не жизнь, — я опустила глаза, чувствуя, как подступают слезы. — Раз он твой выбор, нам остается только принять его, — заключил отец. Я с коротким всхлипом бросилась ему на шею, прижимаясь к его плечу. — Мама... — я посмотрела на неё через плечо отца. — Иди ко мне, доченька, — она раскрыла объятия. — Твоё счастье для нас важнее всего. Если ты светишься рядом с ним, значит, так тому и быть. — Кстати, у меня есть еще одна новость, — я постаралась скрыть торжествующую улыбку. — Меня официально зачислили в штат. — Ого! Поздравляю, дочка! — отец оживился. — И в какую же фирму? — В «Брэд-Джейн Холдинг», — гордо ответила я. — Прошла конкурс на должность юриста. — Это же один из крупных холдингов в Нью-Йорке! — отец восхищенно покачал головой. — Детка, мы невероятно гордимся тобой. Ты настоящая умница. — Спасибо, пап, мне и самой до сих пор не верится, — я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легко. — Я обещала встретиться с Сарой и Реем, мы хотим это отпраздновать. — Дэвид тоже будет? — мягко уточнила мама. — Да... собственно, это он предложил собраться всем вместе. — Что ж, отличная идея, — одобрительно кивнул отец. — Хорошо, что он ценит твои успехи. — Я пойду готовиться, — я поцеловала родителей в щеки и почти взлетела по лестнице. Сердце пело. Я никак не могла поверить, что этот день настал: мои родители наконец-то приняли мой выбор и позволили мне быть счастливой. *** Экран телефона зажегся от нового уведомления: Дэвид: «Детка, я внизу». Я: «Уже спускаюсь», — быстро отстучала я в ответ, чувствуя, как сердце радостно подпрыгнуло. Я бросила финальный взгляд в зеркало. Сегодня мне хотелось яркости, поэтому я выбрала костюм сочного малинового цвета. На мне был атласный кроп-топ, идеально подчеркивающий талию, и широкие брюки-палаццо с высокой посадкой, которые струились при каждом движении, создавая летящий силуэт. Чтобы сбалансировать дерзкий цвет, я накинула на плечи объемный черный пиджак — он добавлял образу мягкости и уюта. Финальным штрихом стали туфли на головокружительной шпильке, которые визуально сделали мои ноги длинее. Я вышла из подъезда и замерла: Дэвид ждал меня, непринужденно облокотившись на капот своего автомобиля. Тот самый Порш, словно не было этих двух лет разлуки. Он выглядел чертовски хорошо, как и всегда. На нем была рубашка глубокого темно-синего цвета, идеально подчеркивающая широкие плечи. Она была небрежно заправлена в темно-графитовые джинсы, которые сидели на нем безупречно. Дэвид закатал рукава до локтей, открывая вид на мои любимые татуировки — затейливые чернильные узоры на его сильных предплечьях манили и будоражили воображение. Его расслабленная поза в сочетании с этим образом делали его похожим на героя киноленты. — Вау... — Дэвид притянул меня к себе, едва я подошла ближе. — Ты точно решила меня добить. В один прекрасный день моё сердце просто не выдержит, — он накрыл мои губы коротким, но властным поцелуем. — Ты тоже выглядишь чертовски хорошо, — ответила я, обвивая его шею руками. Дэвид уже собирался углубить поцелуй, прижимая меня к машине, как вдруг... — О боже, поехали уже! — раздался страдальческий стон с заднего сиденья. Иза картинно закатила глаза, высунувшись в окно. — У вас вся ночь впереди, дайте мне поесть! — Иза, ты как всегда «вовремя», — простонал Дэвид, нехотя отстраняясь. — Весь кайф ломаешь. Он обошел машину и сел за руль, а я нырнула на переднее сиденье. — Привет, милая, — улыбнулась я девушке. — Шикарно выглядишь, Аманда! — Иза заговорщицки подмигнула мне в зеркало заднего вида. — Дэвиду придется быть начеку: с такой красавицей его ждет очень неспокойный вечер. — Аманда знает: я всегда начеку, — Дэвид переплел свои пальцы с моими и сжал мою ладонь так крепко, словно никогда не собирался отпускать. Его взгляд, устремленный на меня, обжигал сильнее любого признания. «Я люблю тебя», — произнесла я одними губами, не сводя с него глаз. «И я тебя», — прочитала я ответный шепот по его губам. В этот миг мир вокруг перестал существовать. — Пока мы тут нежничаем, Рей и Сара, небось, уже успели родить двойняшек в ожидании нас, — иронично заметил Дэвид, переключая передачу. — О боже, Сара меня убьёт! — я в шутку закрыла лицо руками, представив, как подруга уже вовсю изучает меню и сверяет время по часам. *** — Ну наконец-то! Где вас черти носили?! — Сара картинно зашипела, едва мы подошли к столику. — Я уже готова была начать жевать скатерть от голода! — Сара, ты верна себе, — Дэвид усмехнулся, отодвигая мне стул. — Поразительно: как в тебе помещается столько еды и при этом ты не набираешь и фунта? — Ой...приму это на комплимент — парировала она, победно вскинув подбородок. — Лучше спроси у своей невесты. Аманда в плане аппетита мне ничуть не уступает. Я смотрела на них, и на сердце стало непривычно тепло. Меня накрыла волна густой, приятной ностальгии: их вечные подколы и шутливые перепалки были той самой деталью, которой мне так не хватало все эти два года. — Аманда, прими мои поздравления! — Рей поднял бокал. — Дэвид рассказал о твоем новом месте. «Брэд-Джейн» — это высшая лига, серьезный успех. — Спасибо, Рей. Я до сих пор немного в шоке, — искренне улыбнулась я. — Между прочим, — Сара лукаво взглянула на Дэвида и заиграла бровями, — я слышала, что в их юридическом отделе работают исключительно горячие парни. Настоящие модели в костюмах. Дэвид одарил её вежливой, но пугающе холодной улыбкой. — Не переживай, Сара, — он медленно повернулся ко мне, и в его глазах промелькнул опасный огонек. — Как только Аманда выйдет на работу, я проведу там небольшую «чистку» штатов. Он обнажил зубы в своей фирменной дьявольской усмешке, заставив всех за столом на секунду замолчать. — Шутка, — добавил он спустя паузу, но в его голосе не было и капли раскаяния. Вечер шел идеально. Мы увлеченно болтали, а Иза то и дело вгоняла нас в ступор, рассказывая о суровых и порой пугающих традициях, которых до сих пор придерживались её семья и консервативная часть Милана. Слушая её, я кожей чувствовала, из какого опасного мира пришел Дэвид. — Я в дамскую комнату, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Хочешь, я составлю тебе компанию? — тут же отозвалась Иза, собираясь встать. — Не стоит, я сам её провожу, — отрезал Дэвид. В его голосе прозвучали собственнические нотки, не терпящие возражений. Мы вышли из зала. Как только мы оказались в пустом коридоре, Дэвид нагнал меня и уверенно зашел следом в женскую уборную. — Дэвид, ты с ума сошел? Это женский туалет! — прошептала я, но он проигнорировал мои слова. Он быстро проверил кабинки и, убедившись, что мы одни, дважды повернул ключ в замке. — Ты выглядишь слишком красиво сегодня, — выдохнул он, прижимая меня к себе. Его поцелуй был жадным, властным и невероятно глубоким. Я невольно застонала ему в губы, теряя связь с реальностью. Одним легким движением он подхватил меня за бедра и усадил на прохладную мраморную раковину, тут же вклиниваясь между моих ног. — Сегодня в брюках, да? — прошептал Девид низко, опасно, прижимая меня спиной к холодной стене коридора. Его дыхание обжигало кожу шеи, а глаза, тёмные, почти чёрные от желания, скользили по мне с такой жадностью, что я почувствовала, как внутри всё сжалось сладкой, томной тяжестью. — Это меня не остановит, ты ведь знаешь... Он наклонился ближе, и я ощутила тепло его губ ещё до того, как они коснулись моих. Сначала лёгкий, дразнящий укус нижней губы — зубы слегка прикусили нежную плоть, вызывая острую, приятную вспышку боли, которая тут же растеклась тёплой волной по всему телу. А потом он медленно, чувственно пососал это место, проводя языком по чувствительной внутренней стороне губы, лаская, успокаивая, разжигая. От этого прикосновения из груди вырвался глубокий, протяжный стон — я даже не пыталась его сдержать, он вышел сам, дрожащий, полный беспомощного наслаждения. Его руки, горячие и уверенные, скользнули под мой тонкий топ, пальцы сразу нашли голую кожу живота — я вздрогнула от контраста: его ладони были такими тёплыми, почти обжигающими, а воздух вокруг казался прохладным. Он медленно провёл вверх, обводя кончиками пальцев ребра, пока наконец не накрыл грудь ладонями. Сжал нежно, но властно, помял её, словно пробуя на вкус, чувствуя, как она идеально ложится в его руки. Соски уже стояли твёрдыми, болезненно чувствительными — они набухли ещё в тот момент, когда он только посмотрел на меня таким взглядом. Теперь же, когда его большие пальцы начали медленно кружить по ним, лёгкими, дразнящими движениями, а потом слегка пощипывать, тянуть, перекатывать между пальцами, по телу прокатилась волна жара. Каждый нерв будто загорелся: от сосков вниз, к животу, между бёдер — всё пульсировало, ныло, требуя большего. Я выгнулась навстречу его рукам, дыхание стало прерывистым, рваным. Кожа горела под его прикосновениями, а внутри нарастала влажная, тяжёлая истома — такая сладкая, что ноги подкашивались. Я чувствовала, как трусики уже промокли насквозь, как тело само подаётся вперёд, прося, умоляя о большем. — Девид... — выдохнула я еле слышно, голос дрожал, срываясь на тихий всхлип. Он лишь усмехнулся мне в губы, не отрываясь, и прошептал хрипло: — Видишь, как ты уже течёшь для меня... Я чувствую это даже через ткань. Твои соски такие твёрдые, тело дрожит... Ты вся моя, с первой секунды, как я коснулся тебя. Я могла только цепляться за его плечи, полностью отдаваясь этому медленному, мучительно сладкому наваждению, которое он так мастерски во мне разжигал — касание за касанием, ощущение за ощущением, пока весь мир не сузился до его рук, его губ и этого невыносимого, прекрасного желания — Дэвид, сюда же могут зайти... — я предприняла слабую попытку вразумить его, но мои руки уже сами собой скользили по его крепким плечам, спускаясь к запястьям. Я замерла, кончиками пальцев очерчивая затейливые чернильные узоры на его коже. — Мне нравятся твои татуировки, — прошептала я прямо ему в губы. — Да? — Дэвид иронично приподнял бровь. — И чем же они тебе так приглянулись? — Они очень сексуальные. — В таком случае, тебе стоит увидеть и остальные детали, — его голос стал пугающе низким, вибрирующим от едва сдерживаемого намека. — Хочешь узнать больше? — Хочу, — выдохнула я, глядя в его потемневшие глаза. — Тогда к черту этот ужин. Уходим прямо сейчас, — он подался вперед, и его пальцы коснулись моей руки. Каждое его движение вызывало во мне лавину дрожи, от которой подкашивались колени. — Нет, Дэвид, нельзя, — я перехватила его ладонь, хотя всё мое тело кричало об обратном. — Мы не можем просто бросить Изу и друзей. Но я обещаю... — я притянула его к себе за воротник и прошептала на самое ухо, обжигая дыханием: — Обещаю, ожидание будет вознаграждено. Мы наверстаем всё упущенное время... Через несколько минут мы наконец смогли оторваться друг от друга — дыхание всё ещё было тяжёлым, губы горели от поцелуев, а тело дрожало от только что пережитого жара. Я быстро поправила топ, пригладила волосы, чувствуя, как щёки всё ещё пылают, а между бёдер остаётся сладкая, влажная истома. Девид стоял рядом, глядя на меня с той самой хищной улыбкой, которая всегда заставляла сердце пропускать удар. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, словно проверяя, не стёр ли кто-то его следы, и только потом мы, взявшись за руки, вернулись в комнату к друзьям. Сара тут же вскинула бровь, откинувшись на спинку стула с бокалом в руке. — Ну наконец-то, — протянула она драматично, закатывая глаза. — Я уже подумала, что ты её там убил, Девид. Столько времени прошло... Он даже не повернулся к ней сразу — сначала посмотрел прямо на меня, глубоко, долго, так, что внутри всё снова сжалось от этого взгляда, полного собственнического тепла. Потом его рука медленно, но уверенно легла мне на талию, пальцы крепко сжали, притягивая ближе к себе. — Она нужна мне живой, — сказал он тихо, но так, чтобы все услышали. Голос низкий, твёрдый, с лёгкой хрипотцой. — Очень живая. И очень моя. Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь — не от холода, а от того, как он это сказал, как посмотрел, как сжал меня, словно напоминая всем вокруг и мне в первую очередь, что теперь я принадлежу только ему. Сара фыркнула, Рей усмехнулся, а я просто уткнулась взглядом в его грудь, пряча улыбку и чувствуя, как сердце стучит — громко, счастливо, безумно. *** — Ладно, детки, пора закругляться. Еще раз поздравляем тебя с работой, Аманда! — Рей поднялся из-за стола придерживая Сару за талию. Мы попрощались с друзьями и направились к машине. — Как насчет мороженого? — предложил Дэвид, открывая мне дверь. — Мороженого? В час ночи? — я удивленно подняла бровь. — Умоляю, — простонала сонная Иза с заднего сиденья, — просто подбросьте меня до дома, а потом можете делать что хотите! — Хорошо, — кивнул Дэвид. — Может, перенесем мороженое на завтра? Иза и правда устала, — предложила я. — Нет, — его взгляд потемнел, в нем заплясали чертики, а электричество прошило мое тело. Каждый раз, когда он так смотрел, мое тело приятно напрягалось от предвкушения. — Мы ведь не устали. Мы высадили Изу у дома и поехали дальше. Вскоре я поняла, что все приличные места с мороженым мы давно проехали. — Куда мы едем? — в десятый раз спросила я, вглядываясь в мелькающие за окном огни. — Это сюрприз, Аманда. Терпение, — Дэвид лишь загадочно улыбался, не отрывая взгляда от дороги. Всю дорогу я пыталась выпытать у него правду, но он оставался неумолим. Наконец, машина свернула на частную дорогу за городом и плавно затормозила. Перед нами вырос величественный двухэтажный особняк в стиле хай-тек. Снаружи дом выглядел как произведение искусства: строгие геометрические линии, сочетание темного камня, натурального дерева и огромных панорамных окон от пола до потолка. В мягких сумерках работала скрытая подсветка фасада, придавая зданию футуристичный вид. Перед домом расстилался идеально подстриженный изумрудный газон, а чуть поодаль поблескивала гладь открытого бассейна с бирюзовой водой. Просторный внутренний дворик был обустроен уютной лаунж-зоной с мягкими диванами и уличным камином, который уже начал тлеть, создавая атмосферу уюта и тайны. — Мы на месте, — негромко произнес Дэвид, заглушая мотор. — Чей это дом? — я во все глаза смотрела на величественное здание, утопающее в мягком свете садовой подсветки. Он медленно повернулся ко мне, перехватил мою ладонь и нежно коснулся губами пальцев, не сводя с меня пристального взгляда. — Наш, Аманда... Мир вокруг словно замер. Я чувствовала, как сердце пропустило удар. — Наш? — выдохнула я, пытаясь осознать масштаб услышанного. — Но когда ты успел? Как?.. Мы вышли из машины. Вблизи дом казался еще прекраснее: современная архитектура, безупречные линии и огромные панорамные окна, в которых отражалось звездное небо. — Пойдем, — Дэвид мягко подтолкнул меня к входу. — Самое интересное ждет тебя внутри. Мы вошли внутрь, и дом оказался еще прекраснее, чем снаружи. Нас встретил просторный мраморный холл, залитый светом. В самом его центре стоял изысканный круглый столик из закаленного стекла, на котором возвышалась огромная дизайнерская ваза с пышными декоративными перьями, создавая ощущение невесомости. Пройдя чуть дальше, мы оказались в огромном зале с панорамными окнами. Дэвид нажал кнопку на стене, и в стене, облицованной камнем, тут же вспыхнул огонь — зажегся современный мини-камин, добавляя уюта и тепла. Массивный обеденный стол из белого мрамора располагался за зоной отдыха, отделяя столовую от гостиной. Дальше следовала главная спальня — наша спальня. Мое сердце замерло при виде огромной кровати с мягким изголовьем, занимавшей центральное место. Самым поразительным было решение дизайнера: за стеклянной перегородкой скрывалась шикарная ванная комната с отдельно стоящей чашей, огромным тропическим душем и просторной гардеробной. Это было воплощение стиля и откровенности. — А это детская... — Дэвид открыл дверь в светлую, уютную комнату. — Пока одна, но в будущем, я думаю, гостевую спальню нам тоже придется переделать под вторую детскую. Я удивленно приподняла бровь, глядя на его серьезный профиль. Он уже всё распланировал? — Ты... ты хочешь детей? — мой голос едва заметно дрогнул. — Как минимум четверых, Аманда. И только от тебя, — он притянул меня к себе и нежно, почти благоговейно поцеловал в лоб. — Ну как тебе всё это? — У меня просто нет слов... — я почувствовала, как к горлу подкатил ком, а глаза защипало от подступивших слез. — Это превосходно, Дэвид. Это больше, чем я могла мечтать. — Ш-ш-ш, — он мягко смахнул большим пальцем первую слезинку. — Не хочу видеть твоих слез, даже если они от счастья. Я знаю, ты говорила, что тебе не нужны формальности, но я не могу иначе. Прежде чем я успела что-то ответить, он медленно опустился на одно колено и достал из кармана джинсов темно-синюю бархатную коробочку. — Аманда Бревстон... — его голос, обычно твердый и уверенный, сейчас слегка дрожал. — Ты станешь моей женой? Моей жизнью? Моим ангелом на веки? Он открыл коробочку, и я затаила дыхание. На черном бархате сияло нечто невероятное: редчайший бриллиант глубокого небесно-голубого цвета, ограненный в форме безупречной капли. Камень был заключен в тонкую оправу из платины, усыпанную мелкими прозрачными алмазами, которые заставляли его гореть изнутри. — О боже! Да! — выдохнула я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Да, Дэвид! Всегда «да»! Навсегда! Он осторожно взял мою руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно скользнуло на место, словно всегда там и было. Размер был идеальным, а холодный блеск голубого камня в сочетании с моей кожей смотрелся так роскошно и правильно, что у меня перехватило дыхание. Я была самой счастливой женщиной в мире. Дэвид Когда там, в ресторане, она прошептала, что хочет увидеть каждую из моих татуировок, я едва сдержал первобытный инстинкт — просто закинуть её на плечо и унести прочь от всех. Этот голубой огонь в её глазах сводил меня с ума, выжигая всё лишнее. Ни у кого в этом чертовом мире не было таких чистых глаз. Она была моим персональным Ангелом в мире, где слишком много теней. Я видел её ошеломление, когда сказал, что этот дом — наш. Видел, как дрогнули её ресницы, когда я заговорил о детях. Черт, я никогда в жизни не желал ничего сильнее: я хотел видеть её каждое утро, хотел растить с ней наших сыновей и дочерей. Я надел ей кольцо, закрепив наше будущее, и благоговейно поцеловал её руку. — Ну что, начнем практиковаться? — я позволил себе дерзкую усмешку, глядя, как она расцветает от счастья. — С удовольствием, — засмеялась она, и этот звук был для меня лучшей музыкой. Я подхватил её на руки, чувствуя её легкость, и отнес в нашу спальню. Уложив её на шелковые простыни, я навис сверху, накрывая её своим телом и понимая: теперь я дома. — Я хочу тебя! Я люблю тебя! — выдохнула она, притягивая меня к себе так сильно, словно боялась, что я исчезну. — Всего тебя... С твоими демонами, чертями и той тьмой, что ты прячешь внутри. — Аманда... — я перехватил её лицо ладонями, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты даже не представляешь, сколько во мне этой тьмы. Но ты — единственный свет, способный её усмирить. Я хочу тебя. Каждую твою клеточку, тело и душу. Ты — моё единственное спасение в этом хаосе. — Я не хочу быть твоим спасением, Дэвид, — она покачала головой, и её взгляд стал пугающе решительным. — Я хочу пасть вместе с тобой. Прямо в твою тьму. Рядом с тобой любой мрак для меня будет ярче самого солнца. Моё тело и душа всегда принадлежали только тебе, — она прильнула к моим губам в коротком, обжигающем поцелуе, а затем её пальцы уверенно легли на пуговицы моей рубашки. — Я хочу наконец увидеть то, что ты скрываешь. Позволь мне увидеть все твои татуировки. Как только рубашка упала на пол, Аманда замерла, не в силах отвести взгляда от моей груди. Она смотрела на чернильные узоры с такой смесью восторга и детского любопытства, что у меня перехватило дыхание. Её пальцы замерли в паре миллиметров от моей кожи. — Они тебя пугают? — хрипло спросил я, ожидая любой реакции. — Ничуть, — прошептала она, наконец коснувшись первой линии. Её глаза сияли. — Они завораживают. Я хочу изучить каждый сантиметр... прочувствовать губами каждый контур этих рисунков — этими словами ее губы коснулись моей груди, чувчтво того как ее нежные губы ласкают мои кожу, заставляло меня сходить с ума от желания, кровь хлынула вниз с такой силой, что член мгновенно налился тяжёлой, болезненной пульсацией. Я не выдержал — рука сама легла ей на шею, пальцы крепко, но нежно обхватили тонкую кожу, притягивая ближе. Я впился в её губы жадно, почти яростно, словно хотел проглотить её всю сразу: язык скользнул внутрь, пробуя вкус её желания, её дыхания, её стонов. — Хочу твой рот на моём члене, — прорычал я прямо в её губы, голос низкий, дрожащий от напряжения. Аманда посмотрела на меня снизу вверх — глаза блестели, губы распухли от поцелуев — и без единого слова опустилась на колени передо мной. Мой член уже стоял твёрдо, головка блестела от предвкушения, вены пульсировали в такт сердцу. Она взяла его в ладонь — тёплую, мягкую — и медленно, дразняще провела языком по головке, обводя её влажным, горячим кончиком. От этого лёгкого касания по спине прокатилась дрожь, а из груди вырвался хриплый выдох: — Чёрт... да... Она улыбнулась — едва заметно, лукаво — и взяла меня в рот. Сначала медленно, обхватывая губами только головку, посасывая нежно, но уверенно. Потом язык начал работать: кружил, скользил по всей длине, надавливал на чувствительную уздечку, лизал снизу вверх, оставляя мокрые, горячие дорожки. Я смотрел вниз и не мог отвести взгляд — её губы растягивались вокруг меня, щёки слегка впали, глаза полуприкрыты от удовольствия. Она брала всё глубже, расслабляя горло, и каждый раз, когда головка упиралась в мягкое нёбо, из её горла вырывались тихие, влажные причмокивания — звук, который сводил меня с ума. — Блядь... Аманда... да, детка... вот так, — выдохнул я, запуская пальцы в её волосы, не давя, просто держа, чувствуя, как она движется сама, отдаваясь этому полностью. Я был на грани — внутри всё сжималось, жар нарастал волнами, яйца подтянулись, готовые взорваться. Ещё минута — и я бы кончил прямо в её рот, глубоко, сильно. Но я хотел большего. Хотел её всю. Я мягко, но решительно потянул её вверх за волосы, приподнял и сразу впился в губы новым поцелуем — жадным, мокрым. — Оседлай меня, малышка, — прошептал я хрипло, опускаясь матрас и притягивая её к себе. — Хочу чувствовать, как ты берёшь меня всего... медленно... до самого конца. Я не мог отвести от неё глаз — ни на секунду. Медленно, наслаждаясь каждым сантиметром открывающейся кожи, я стянул с неё брюки вместе с трусиками. Ткань скользнула по бёдрам, обнажая гладкую кожу, и я не удержался: наклонился и нежно поцеловал её в лобок, чувствуя под губами тёплую, чуть влажную кожу и лёгкую дрожь её тела. Она пахла желанием — сладко, опьяняюще. Затем я лёг на спину, притягивая её к себе взглядом. Аманда раздвинула ноги и медленно опустилась на меня, принимая всю длину одним плавным движением. Блядь... она была идеальной — горячая, тесная, обжигающе влажная, словно создана только для меня. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как её стенки обхватывают меня плотно, до самого основания. — Ты превосходная, малышка, — прошептал я хрипло, проводя ладонями по её бёдрам. Она начала двигаться — сначала медленно, круговыми движениями, словно пробуя, как я заполняю её полностью, потом всё быстрее, поднимаясь и опускаясь, скача на мне с тихими, прерывистыми стонами. — Да... — вырвалось у неё протяжно, голова запрокинулась, волосы рассыпались по плечам. Я потянулся к её груди, сжал её через тонкую ткань топа, помял упругие формы, чувствуя, как соски твёрдо впиваются в ладони. Наклонился и поймал один из них зубами — укусил сквозь ткань, не сильно, но достаточно, чтобы она вздрогнула и выгнулась, сильнее насаживаясь на меня. Мои руки опустились ниже — легли на её упругую попку, сжали, помяли, направляя движения. Кожа была горячей, шелковистой, пальцы оставляли лёгкие следы. — Девид... — простонала она, голос дрожал, срываясь на всхлипы. Я видел, как она приближается к краю: в её глазах снова полыхал этот голубой огонь — чистая, безудержная похоть. Я испортил эту невинную девочку. Сделал своей. И это было лучшее, что я когда-либо делал. Не выдержав, я схватил её за бёдра, приподнял попку и начал врезаться в неё снизу — резко, глубоко, каждый толчок отдавался в нас обоих глухим шлепком тел. Она задрожала сильнее, стенки сжались вокруг меня спазмами. — Я... я... — выдохнула она прерывисто, и в следующий миг обмякла, падая на мою грудь, прежде чем выкрикнуть моё имя громким, надломленным стоном: — Девид! Её тело сотрясалось в оргазме, волны удовольствия прокатывались по ней, сжимая меня внутри так сильно, что я кончил вместе с ней. Она рухнула на меня обессиленная, тяжело дыша, волосы прилипли к вспотевшему лицу, закрывая его. Я нежно взял влажные пряди пальцами, убрал их в сторону, открывая её лицо — разрумянившееся, расслабленное, с полуприкрытыми глазами и слабой, счастливой улыбкой на губах. Наклонился и поцеловал её в лоб, потом в кончик носа, чувствуя, как её сердце бешено стучит у моей груди. — Моя... — прошептал я тихо, обнимая её крепче и давая нам обоим несколько мгновений просто дышать друг другом. Она обессиленно опустилась на мою грудь, пытаясь выровнять дыхание. Я бережно убрал с её лица влажные пряди волос, открывая её раскрасневшееся, сияющее лицо. — Я люблю тебя, — прошептал я, запечатлев долгий поцелуй на её лбу. — И я тебя, — она счастливо улыбнулась. — Но мне жизненно необходим душ. Аманда поднялась с кровати и начала медленно раздеваться. Когда она скинула топ, мой взгляд замер. На её ребрах, прямо под идеальной грудью, темнело небольшое пятно. Я присмотрелся и понял, что это вовсе не пятно. — Что это? — я приподнялся на локтях, указывая на аккуратную чернильную надпись, выведенную на её коже. — Не думал же ты, что ты единственный обладатель памятных татуировок? — Аманда лукаво прищурилась, но в её глазах стояли слезы. Я присмотрелся. Мое имя и символ бесконечности. Этот контраст чернил на её бархатной коже выбивал почву из-под ног. Это было чертовски сексуально и в то же время невыносимо трогательно. — Боже, Аманда... — я привлек её к себе, целуя сначала в губы, а потом медленно опускаясь к её ребрам. Мой поцелуй на татуировке был долгим и горячим. — Когда ты это сделала? — я поднял на неё взгляд, полный нежности. — В те первые месяцы одиночества, — призналась она. — Пустота внутри была такой огромной, что я искала любой способ её унять. Я хотела чувствовать тебя на себе. Хотела знать, что даже если тебя нет рядом, ты всё равно часть меня. — Мне тоже... — эхом отозвался я, не сводя с неё глаз. — Что «тоже»? — Аманда замерла, не понимая, к чему я клоню. — Ты действительно не заметила своё имя у меня над сердцем? Её глаза округлились от шока, в них вспыхнуло неверие. — Нет... Где? Дэвид, покажи! Я взял её ладонь и прижал к своей груди, прямо там, где под кожей заполошно билось сердце. Среди сплетения других татуировок аккуратно проступала надпись «Аманда», выведенная изящным шрифтом. Она была настолько органично вписана в общую картину, что со стороны казалась просто частью узора. — В Милане мне часто приходилось тренироваться в зале без футболки, — прошептал я, накрывая её руку своей. — Я окружил твоё имя другими рисунками, чтобы спрятать его. Не хотел, чтобы хоть чьи-то глаза, кроме моих, видели его. Это было слишком личным. Моим единственным секретом. — Моя... — я притянул ее к себе опять, чтобы она почувствовала то что делает со мной. — Дэвид, ты серьезно? Опять? — В ее глазах промелькнуло ошеломление вперемешку с восторгом. — Рядом с тобой я никогда не бываю «не готов», — Он обжег ее шею своим дыханием, наслаждаясь тем, как она вздрагивает в моих руках. — Привыкай, малышка. Мы вошли в душ вместе, ещё не остывшие после всего, что было. Я повернул кран — горячая вода хлынула сверху, обволакивая нас тёплыми струями, стекая по плечам, груди, бёдрам, смывая пот и оставляя только чистый, влажный жар наших тел. Я прижал Аманду спиной к холодному кафелю — контраст температуры заставил её вздрогнуть и тихо выдохнуть. Не дав ей опомниться, я впился в её губы жадно, глубоко, под струями воды, чувствуя, как она раскрывается навстречу, как её язык танцует с моим, мокрый, горячий, отчаянный. Вода стекала по нашим лицам, попадала в рот, смешивалась со вкусом её губ — сладким, солоноватым, моим любимым. Я оторвался от губ и опустился ниже — к шее. Зубами прикусил нежную кожу под ухом, чуть сильнее, чем нужно, чтобы она ахнула, потом медленно облизал это место языком, успокаивая, чувствуя, как под моими губами бьётся её пульс. Она выгнулась, прижимаясь ко мне всем телом, руки скользили по моей мокрой спине. Не выдержав, я опустился на колени перед ней. Вода всё ещё лилась, но я бросил её ногу себе на плечо, открывая её полностью. Она смотрела на меня сверху вниз — глаза огромные, тёмные, полные доверия и желания. Я вошёл в неё языком — медленно, глубоко, чувствуя, как она мгновенно сжалась от удовольствия. — Ох... — вырвалось у неё громко, почти крик. Я протянул руку и выключил воду. Тишина упала внезапно — только наше тяжёлое дыхание и капли, падающие с крана. Теперь я чувствовал её настоящий вкус: сладкий, густой, пьянящий. Никакой воды — только она, чистая, настоящая. Я ласкал её складочки языком — медленно, нежно, потом быстрее, поднимаясь к набухшему клитору, щелкая по нему кончиком языка, посасывая, дразня, пока её бёдра не начали дрожать. Аманда запустила пальцы мне в волосы, мокрые пряди обвили её пальцы, и она притянула меня ближе — сильно, почти отчаянно — к своей пылающей, влажной киске. — О Девид... не останавливайся... пожалуйста... — простонала она, голос дрожал, срывался на всхлипы. Я потерял голову. Её вкус, её запах — тёплый, мускусный, абсолютно одурманивающий — кружили мне голову сильнее любого наркотика. Она была моим самым сладким пороком, и я не хотел никогда слезать с этой иглы. Я трахал её языком — глубоко, ритмично, чувствуя, как она всё сильнее сжимается, как стенки пульсируют, как она подходит к краю. Её голова откинулась назад, ударившись о плитку, глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, по щекам всё ещё стекали капли — то ли вода, то ли слёзы удовольствия. — Да! — вдруг вскрикнула она громко, надломленно, и всё её тело содрогнулось. Она кончила — сильно, долго, волны оргазма прокатывались по ней, сжимая меня внутри, заливая мой язык её сладостью. Я не останавливался, мягко продлевая её удовольствие, пока она не обмякла, тяжело дыша, всё ещё держа меня за волосы. Только тогда я медленно поднялся, прижал её к себе, чувствуя, как её сердце колотится о моё. Она уткнулась лицом мне в шею, дрожащая, счастливая, полностью моя. — Ты невероятная, малышка, — прошептал я ей в мокрые волосы, целуя висок. — Самая сладкая на свете. Я медленно поднялся по её телу, всё ещё на коленях, и поймал её губы своими. Поцелуй был глубоким, жадным: я просунул язык ей в рот, делясь с ней её собственным вкусом — сладким, густым, опьяняющим, как самый дорогой нектар. Она тихо застонала в мой рот, узнавая себя на моём языке, и это сводило нас обоих с ума. Её руки обвили мою шею, пальцы запутались в мокрых волосах, притягивая ближе. Я не выдержал. Подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила — и одним движением прижал спиной к холодной кафельной стене. Её ноги инстинктивно обхватили мою талию, и я вошёл в неё одним резким, глубоким толчком — до самого конца. Она была такой горячей, такой мокрой после оргазма, что я едва не потерял контроль сразу. Я начал двигаться — сначала сильно, потом всё быстрее, бешено, врезаясь в неё с такой силой, что её спина каждый раз глухо ударялась о плитку. Но ей это нравилось — боже, как нравилось. Её стоны заполнили всю душевую: громкие, прерывистые, переходящие в крики чистого наслаждения. Они эхом отражались от стен, смешивались с звуком падающих капель, и я тонул в них. — Да, детка! — прорычал я, не отрывая губ от её шеи, покусывая кожу. — Кричи громче. Я хочу слышать каждый твой крик. Хочу видеть, как ты сходишь с ума, как я довожу тебя до самой грани... и как мы вместе переступаем через неё, падаем вниз, вдвоём. Её глаза были полуприкрыты, губы распухли, щёки пылали. Она цеплялась за мои плечи, ногти впивались в кожу, оставляя следы, и каждый мой толчок вырывал из неё новый крик — выше, отчаяннее. Ещё несколько мощных, глубоких движений — и она обмякла в моих руках, тело содрогнулось в новом оргазме, стенки сжались вокруг меня так сильно, что я не выдержал. Я кончил в неё — долго, сильно, с низким рыком, прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она растворится. Мы стояли так несколько мгновений, тяжело дыша, пока горячая вода снова не полилась по нашим телам. Потом я выключил душ, завернул её в большое мягкое полотенце и тщательно вытер — каждую каплю, каждую складочку кожи, целуя плечи, шею, виски. Она едва стояла на ногах, совсем измотанная, расслабленная, с блаженной улыбкой на губах. Я подхватил её на руки — лёгкую, тёплую, мою — и отнёс в спальню. Осторожно уложил на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом, притягивая к себе. Её голова легла мне на грудь, пальцы лениво рисовали круги на моей коже — Спи, принцесса, — прошептал я ей в самое ухо. Она послушно закрыла глаза, мгновенно расслабляясь в моих руках. Я притянул её ближе, укрывая собой, и начал медленно очерчивать кончиками пальцев буквы своего имени на её коже. Это было почти сакральное действие. Впервые за два чертовых года я почувствовал, как тьма внутри меня затихает. Я заснул мгновенно, без тяжелых мыслей и призраков прошлого. Всё, что мне было нужно для счастья, сейчас мирно дышало мне в грудь.