Глава 18

Они встретились, совершенно два разных человека.Он говорил что он плохойА она знала что он лучший

Аманда

Со дня свадьбы Сары пролетело несколько месяцев, но в ушах всё еще стоял тот звонкий, беззаботный смех девушки из видео Дэвида. Он стал для меня своего рода приговором: жизнь продолжается, даже если твой мир разрушен. Возможно, мне тоже пора разжать кулаки и выпустить это проклятое прошлое? Попытаться стать счастливой, просто ради того, чтобы снова дышать полной грудью. Но стоило мне закрыть глаза, как реальность давала пощечину. С кем? Как? После Дэвида внутри выжженная земля. Я кожей чувствовала фантомные прикосновения его рук и понимала с тошнотворной ясностью: я не вынесу никого другого. Мысль о том, что чьи-то чужие ладони коснутся меня так, как касался он, вызывала не просто холод, а физическое отвращение. Так почему он позволил этому случиться, позволил чужим рукам коснуться его? — Дорогая, мы можем поговорить? — голос отца вырвал меня из вязких мыслей. — Да, папа, конечно, — я постаралась придать лицу безмятежное выражение, хотя внутри всё натянулось, как струна. Он внимательно посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала неприкрытую тревогу. — Милая, ты сама не своя последние месяцы. Словно тень бродишь по дому. Что случилось? — Ничего особенного, пап, — я отвела взгляд, разглаживая несуществующую складку на юбке. — Просто навалилось всё сразу: подготовка к последнему экзамену, стресс... сам понимаешь. — Аманда, — он мягко перебил меня, — я хочу для тебя только лучшего. И я искренне верю, что это «лучшее» — Эдмонд. Парень уже несколько лет оббивает пороги, надеясь, что ты дашь ему хотя бы один шанс. Может, пришло время впустить в свою жизнь кого-то достойного? Я глубоко вздохнула. Они были правы: он буквально не отходил ни на шаг, терпеливо выжидая, когда я наконец вытащу его из «френдзоны». — Пап...я сейчас не хочу думать об этом, для меня в данный момент это экзамен. И отправленные мною резюме в несколько юредических фирм, но об этом никто не знал. Я хотела добиться этого сама, без чьей-либо помощи. – Я не хоговорю чтобы ты выходила за него замуж, но присмотрись к нему, пообщайся... – он сжал мою руку в безмолвной мольбе и мои стены начали давать трещину. — Хорошо, пап... — Правда, доченька? — в его голосе сквозила такая неподдельная радость, что у меня защемило в груди. — Да. Папа просиял, будто я подарила ему второй день рождения. Я не хотела больше видеть, как он пытается скрыть разочарование за бодрой улыбкой. — Тогда я приглашу их на ужин. Сегодня вечером, ладно? — Как хочешь, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. *** В гостинной было слишком шумно. Голоса сливались в неразборчивый гул, от которого у меня виски сдавило железным обручем. Я старалась смотреть только в свою тарелку, но всё равно кожей чувствовала на себе пристальный взгляд Эдмонда. Он сидел напротив, пугающе безупречный в своем черном костюме. Белая рубашка так плотно облегала его мускулистую грудь, что казалась второй кожей, а гладко зачесанные назад волосы не оставляли ни единого шанса на какую-то человеческую небрежность. — Аманда, всё в порядке? — его голос прорезал общий шум, заставляя меня вздрогнуть. Я судорожно сжала салфетку под столом. — Да... — я едва заставила себя поднять глаза, тут же столкнувшись с его внимательным взором. — Просто голова разболелась. Едва дождавшись окончания ужина, я уже приготовила дежурные извинения, чтобы наконец сбежать в спальню и спрятаться от этого невыносимого шума. Но вечер, который и так дался мне с трудом, решил преподнести сюрприз, от которого похолодело внутри. — Прошу внимания! — вдруг громко произнес Эдмонд, отодвигая стул. Я замерла, недоуменно сдвинув брови. Мое сердце пропустило удар, когда он медленным, почти торжественным жестом достал из кармана маленькую бархатную коробочку. «Какого хрена?» — только и пронеслось у меня в голове, пока по спине пробежал ледяной пот. Голос Эдмонда звучал непривычно торжественно, и от этого тона мне стало физически душно. — Аманда, мы знаем друг друга уже несколько лет, — начал он, и каждое его слово тяжелым камнем падало в наступившей тишине. — Я хочу связать свою жизнь с тобой и навсегда. Когда крышечка коробочки отщелкнулась, явив миру массивное кольцо, чьи грани безжалостно сверкали в свете ламп, у меня перехватило дыхание. — Ты дашь мне шанс на наше общее будущее? — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза. В голове пульсировала только одна мысль: «Нет, только не это. Пожалуйста, убери это назад». Я застыла, не в силах даже вздохнуть. Какого черта он творит? Мы договаривались только на «пообщаться» — присмотреться друг к другу, попробовать, но я никогда не давала согласия на большее! Этот щелчок коробочки прозвучал для меня как захлопнувшийся капкан. Я отчаянно огляделась по сторонам, ища хоть одну зацепку, хоть чье-то понимание, но наткнулась на стену из восторженных лиц. Все смотрели на меня с таким трепетом, будто я была главной героиней их любимой мелодрамы. Что мне теперь делать? Сказать «нет» и разбить сердце не только ему, но и всем, кого я люблю? В этот момент все вокруг перестало иметь значение, кроме голоса Эдмонда и сияющего кольца. Ты ведь хотела начать новую жизнь Аманда, оставить прошлое позади... Вот он, мой шанс. Но вместо чистого листа перед глазами закрутилась бешеная карусель воспоминаний. Дэвид, его смех, прощальное видео, голос той незнакомой девушки, разбивающий сердце вдребезги... Эдмонд, наши неловкие свидания, его идеальная забота, которая сейчас казалась оковами. А еще — лица моих родителей, которые так мечтали о моем счастье, о лучшем будущем. Голова раскалывалась от этого вихря чувств и вины. Я зажмурила глаза изо всех сил, умоляя, чтобы это оказалось просто ужасным сном. Но нет, это была реальность. — Я дам тебе шанс... то есть нам, — слова давались с трудом, словно я выталкивала их из себя против воли. Эдмонд не стал ждать дважды. Он тут же перехватил мою ладонь — его пальцы были уверенными и сухими — и надел кольцо. Тяжелый металл холодом обжёг кожу безымянного пальца, закрепляя сделку, на которую я только что пошла. Он прижал мои пальцы к своим губам, не сводя с меня торжествующего взгляда. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал он, так, что эти слова предназначались только моим ушам. Я выдавила из себя подобие улыбки и тут же отвела взгляд. Внутри всё кричало о том, что я совершаю ошибку, но пути назад уже не было. Внутри воцарилась пугающая пустота. Я смотрела на свою руку, на которой поблескивало кольцо, которое чуть болталось и не чувствовала ровным счетом ничего — ни радости, ни облегчения, ни даже былой боли. Все это казалось какой-то нелепой ошибкой, сюрреалистичной постановкой, в которой мне досталась главная роль без моего согласия. Я твердила себе, что это единственный способ покончить с прошлым и сжечь мосты. Но где-то в глубине души, за плотным слоем этого оцепенения, билась тревожная мысль: это вовсе не финал моей истории. Это только начало чего-то гораздо более опасного. Первые секунды после пробуждения были блаженно пустыми. Я убеждала себя, что вчерашний вечер — лишь затянувшийся кошмар, порожденный мигренью. Но стоило повернуть голову, как солнечный зайчик больно резанул по глазам, отразившись от кольца на тумбочке. Оно лежало там — холодное, реальное, неоспоримое. Внезапный приступ удушья заставил меня сесть в кровати. Рука инстинктивно метнулась к горлу, и пальцы коснулись тонкого металла. Цепочка. Подарок Дэвида. Как бы я ни заставляла себя, я не могла её снять. Это была последняя нить, связывавшая меня с тем, кем я была рядом с ним. Да, я знала, что он, скорее всего, уже строит свою жизнь с кем-то другим, что в его мире мне больше нет места. Но эта маленькая частичка его прошлого на моей шее была тем единственным, что я не была готова принести в жертву своей новой «счастливой» жизни. Тишину комнаты разрезал резкий звонок телефона. Я неохотно поднесла трубку к уху. — Алло? — Привет, детка. Как дела? — раздалось на том конце. От этого «детка», произнесенного его голосом, внутри всё перевернулось. Меня буквально захлестнула волна тошноты — настолько фальшиво и приторно это звучало из его уст. Хотелось швырнуть телефон в стену или закричать, чтобы он никогда меня так не называл, но я лишь сжала зубы. — Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от отвращения. — Отлично, — продолжил он воодушевленно, не дожидаясь моего ответа. — Я заеду за тобой, и мы сходим к ювелиру. Вчера я заметил, что кольцо немного великовато. И правда, оно чуть не спадало с моего пальца. Мне стало не по себе от его напора и этой проницательности. — Не стоит, — поспешно возразила я, ощущая приступ клаустрофобии. Я не хотела ни выходить из дома, ни, тем более, проводить с ним время, выбирая украшения, которые казались мне оковами. — Аманда, — его голос стал мягким, проникновенным. — Ты обещала дать нам шанс. Или забыла? Его слова, словно пощечина, вернули меня в реальность. Прекрати вести себя как эгоистичная стерва. Ты сама согласилась. — Да, ты прав, — глухо сказала я, сдаваясь. — Я буду готова через час. *** Эдмонд галантно распахнул передо мной дверцу машины. Сегодня он выглядел так же безупречно, как и вчера за ужином: белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, идеально скроенные черные брюки, блестящие полуклассические туфли. Эта его нарочитая аккуратность и выверенность каждого элемента образа, казалось, кричали о том, как он далек от моих проблем. Мы поехали. Тишина в салоне была тяжелой и липкой, я не чувствовала никакого желания её нарушать. — Отлично выглядишь, — вдруг сказал он, не отрывая взгляда от дороги. Я лишь кивнула в ответ, чувствуя себя манекеном, который везут на примерку. Я скептически окинула взглядом свои поношенные джинсы и растянутую футболку, которые на фоне его безупречного стиля выглядели почти жалко. — Эмм... ты тоже, — выдавила я, чувствуя, как фальшь собственных слов застревает в горле. Внезапно в горле возникло резкое, колючее жжение. Я зашлась в сухом кашле, не в силах вздохнуть. Казалось, само тело протестует против этой поездки. — Аманда? Что случилось, ты в порядке? — Эдмонд мгновенно напрягся, его голос прозвучал встревоженно. — Да... — прохрипела я, прижимая ладонь к шее, прямо поверх цепочки Девида. — Просто горло... горит. — Я сейчас. В машине закончилась вода, я заскочу в магазин, — он резко затормозил у обочины и выскочил из машины, оставив меня наедине с моим удушьем. Эдмонд припарковался неподалеку от торгового центра. Огромные витрины первого этажа слепили блеском ювелирных лавок и вывесками дорогих брендов, словно подтверждая, в какой мир меня пытаются затащить. Жжение в горле так и не прошло, но внезапно оно отступило перед чем-то более пугающим. Сердце сорвалось в бешеный ритм, и я буквально забыла, как вдыхать воздух. Он... Это был он. Дэвид стоял всего в двадцати метрах. За те годы, что мы не виделись, он стал еще массивнее, мускулы отчетливо проступали под черной облегающей футболкой, а знакомые татуировки на руках выглядели чертовски сексуально и вызывающе. Он был увлечен телефоном, но идиллия разбилась, когда к нему подошла какая-то блондинка. Она потянула его за руку, указывая на магазины, но Девид, едва подняв взгляд, коротко качнул головой. Однако эта девица явно не привыкла принимать «нет» в качестве ответа. — Кто это и что ей от него нужно? — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает ядовитая злость. Но то, что произошло дальше, ударило меня сильнее любого оскорбления. Дэвид лениво коснулся пальцем своей щеки, и эта блондинка тут же, сияя, поцеловала его. Я застыла, не в силах вздохнуть. Он выглядел... по-настоящему счастливым. Безмятежным. Она взяла его за руку, и они скрылись за массивными дверями бутика, оставив меня захлебываться собственной яростью. Я не знаю, сколько просидела так, уставившись в пустоту, где только что стоял человек из моего прошлого. Лишь голос Эдмонда, ворвавшийся в этот вакум, заставил меня вспомнить, где я нахожусь. — Аманда! Аманда, детка, ты меня слышишь? Голос Эдмонда доносился словно из-под толщи воды. Я вздрогнула и с трудом сфокусировала взгляд на его лице. — Что? — мой собственный голос показался мне чужим. — Ты вообще здесь? Я звал тебя несколько раз. Вот, держи, — он протянул мне запотевшую бутылку воды. — Как твоё горло? — Горло? — я на секунду нахмурилась, не понимая, о чем он. Образ Дэвида, уходящего с той блондинкой, всё еще стоял перед глазами, вытесняя всё остальное. — Да, ты ведь чуть не задохнулась от кашля! Аманда, ты меня пугаешь, на тебе лица нет. Может поедем в больницу? Я поспешно выхватила бутылку из его рук, лишь бы он перестал задавать вопросы. — Спасибо. Нет, не надо врача, — я сделала жадный глоток, пытаясь смыть горечь, осевшую на языке. — Просто... жажда замучила. Всё в порядке. — Мы почти на месте. Нам туда, — Эдмонд указал именно на те массивные двери, за которыми мгновение назад исчез Дэвид со своей спутницей. — Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить. Сердце заколотилось где-то в горле — Знаешь... к черту кольцо. Завтра переделаем. Давай лучше поедим? Я жутко проголодалась. Я сама потянулась к нему и накрыла его ладонь своей. Это был первый раз, когда я проявила инициативу, и я видела, как он опешил. Мне было плевать — единственной целью было убраться отсюда как можно дальше, пока я не столкнулась с ними лицом к лицу. — Конечно, — он накрыл мою руку своей в ответ. — Поедем в тот итальянский ресторан? Твой любимый? — Нет! Давай в твой, — я нервно улыбнулась. — Какую кухню ты предпочитаешь? — Я люблю французскую кухню, — ответил он с той же безупречной улыбкой. «Какой ужас», — пронеслось у меня в голове. Французская кухня — такая же вычурная и идеальная, как и он сам. — Тогда едем во французский. Но... посмотри на меня. Я одета совсем не для таких мест. — Ты великолепна, — мягко возразил Эдмонд. Его большой палец начал медленно поглаживать мою ладонь, вызывая у меня лишь желание сжаться в комок. Я аккуратно, стараясь не обидеть его слишком явно, высвободила руку и отвернулась к окну. Значит, Дэвид в Нью-Йорке. Сердце колотилось о ребра. Нужно срочно написать Саре — она наверняка в курсе, кто эта блондинка. Хотя кого я обманываю? Это его девушка. Очевидно же. Что я себе возомнила? Что он будет годами хранить мне верность и оплакивать наши отношения? Дэвид никогда не был из тех парней, что долго остаются в одиночестве. Дэвид. Наконец, когда вся бумажная волокита осталась позади, мы с Изой приземлились в Нью-Йорке. Рик до последнего не хотел её отпускать. Его беспокойство было удивительным и совершенно на него не похожим: обычно такой сдержанный, он чуть ли не плакал. Впрочем, Изу невозможно было не любить. Она была нашим общим солнышком, мгновенно освещающим любое пространство своим присутствием и, конечно, не умолкающим ни на минуту щебетом. — Иза, объясни мне одну вещь: зачем тебе шестнадцать чемоданов с тряпками? — спросил я, когда самолет начал снижаться. — Тряпки?! — она возмущенно округлила глаза. — Ты издеваешься? Это же лимитировынные коллекции! — Если продать всё это содержимое, можно накормить всех детей Африки, ты в курсе? — Ой, не ворчи. Дедушка заботится об Африке не меньше, чем о моем гардеробе, — она озорно подмигнула мне. В этот момент в салоне появился пилот. — Сеньор Дэвид, мы заходим на посадку. — Хорошо, Сантьяго, — коротко кивнул я. — Я буду скучать, Санти! — Иза забавно надула губки, глядя на пилота. — И я по вам, синьорина Изабелла, — с доброй улыбкой ответил он. Едва мы спустились по трапу, я увидел Рея. Он стоял у машины, широко улыбаясь своей фирменной ухмылкой. — Добро пожаловать, паршивец! — крикнул он вместо приветствия. — Рей! Чёртов засранец, как же я скучал, — я крепко обнял его, хлопнув по спине. Поймав его взгляд, я едва заметно качнул головой, давая понять: ни слова об Аманде. — Как Сара? — Всё круто, чувак. Она чертовски рада твоему возвращению и уже вовсю командует парадом дома, готовится к твоему приезду. — Братик, ты не хочешь познакомить меня с этим симпатичным парнем? — Изабелла возникла рядом, сияя своей самой обворожительной улыбкой. — Конечно, — усмехнулся я. — Иза, этот симпатичный — и глубоко женатый — парень мой близкий друг и брат во всём, кроме крови. Тот самый Рей, о котором я тебе столько рассказывал. Изабелла мгновенно превратила лицо в непроницаемую маску, скрывая эмоции за большими солнцезащитными очками. — Я буду ждать вас в машине, — отчеканила она ледяным тоном и удалилась. — Не обращай внимания, — усмехнулся я, глядя вслед удаляющейся сестре. — Она не кусается, просто капризничает. Рей рассмеялся: — У меня дома живет точно такая же, так что я привык к таким выходкам. Рад тебя видеть. — Взаимно, брат. Пойдем, а то принцесса в машине начнет терять терпение. Когда за окном замелькали знакомые улицы, тот самый гараж и очертания моего жилого комплекса, я невольно издал тяжелый, шумный вздох. Прошлое накрыло меня с головой. — Помочь с чемоданами, когда приедем? — предложил Рей, паркуясь. — О-о, боюсь, ты не осилишь, красавчик, — раздался ехидный голос Изы с заднего сиденья. Я картинно закатил глаза, потирая переносицу. — И почему же, синьорина? — с усмешкой спросил Рей, поглядывая на неё в зеркало заднего вида. — Их шестнадцать, чувак, — ответил я за неё. — И да, лишние руки нам точно не помешают. Рей на секунду замер, глядя на меня. — Ты шутишь?.. — Он вгляделся в мое лицо и понял, что я серьезен. — Черт, ты не шутишь. Ладно, придется звать на помощь охрану. Мы поднялись в квартиру. Я быстро провел Изу по комнатам: после того погрома, что я устроил перед отъездом, Рей полностью обновил обстановку, не оставив и следа от прежнего хаоса. — Устраивайся, мы скоро вернемся с вещами, — бросил я сестре. Стоило дверям лифта закрыться, отрезая нас от Изы, я повернулся к Рею. Вопрос, который мучил меня всё это время, наконец сорвался с губ: — Как она? Рей помрачнел, глядя на сменяющиеся цифры этажей. — На нашей свадьбе она выглядела просто раздавленной. Особенно после того, как увидела твое видео. — Черт... — я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Я не должен был его записывать. Это было ошибкой. — Она услышала там голос Изы, — жестко добавил Рей. — И, как я понял, после этого окончательно потеряла почву под ногами. Она решила, что это конец, ты просто вычеркнул ее. Я невольно усмехнулся. Малышка Аманда приревновала — эта мысль отозвалась во мне странным триумфом. — Слушай, не вздумай говорить Саре, что Иза — моя сестра, — я пристально посмотрел на друга. — Если возникнут вопросы, я приехал один. Рей резко нажал на кнопку стоп-крана в лифте или просто замер, недоверчиво прищурившись. — Ты серьезно? Что ты задумал, Девид? Ты действительно хочешь попытаться её вернуть таким способом? «Вернуть её?» — этот вопрос болезненным эхом отозвался в голове, вызывая лишь горькую усмешку. — Она не смогла принять меня прежнего, с моим грузом прошлого, — я заглянул Рею в глаза, и в моем взгляде он увидел лишь пустоту. — Сейчас она даже не вынесет моего взгляда. Внутри меня — бездна, Рей. Того Дэвида, которого она знала, больше нет. Я стал монстром и убийцей в самом прямом смысле этого слова. Мои руки уже не отмыть. Рей положил руку мне на плечо, и его голос прозвучал твердо, как скала: — Для меня ты прежде всего брат. Это единственное, что я знаю наверняка. Когда мы наконец затащили последний чемодан, мой холл стал похож на склад элитного бутика. Свободного места просто не осталось. — Всё, я труп. — выдохнул Рей, упираясь руками в колени. — Не прибедняйся. Стоит тебе увидеть свою женушку, как от этой усталости и следа не останется, — подколол я его. — Пошел ты, Девид, — беззлобно огрызнулся он, направляясь к выходу. У двери он обернулся и коротко кивнул: — Счастливо оставаться, синьорина. Если что — звоните. Я перевел взгляд на гору багажа. — Итак, Иза. У тебя есть план, куда мы всё это впихнем? — М-м-м, мне нужна отдельная комната. И очень много шкафов, — она обвела холл оценивающим взглядом. — Давай договоримся так: сваливаем всё это в одну из гостевых спален, и ты устраиваешь там любой хаос, какой пожелаешь. Идет? — Братик... — протянула она, и в её голосе зазвучали те самые вкрадчивые нотки. Я внутренне напрягся. Когда она говорила «братик» таким тоном, это означало только одно: ей от меня что-то нужно, и это «что-то» мне явно не понравится. — Слушаю, сестренка, — я приготовился к самому худшему. — Мы можем завтра поехать по магазинам? — Зачем?! — я обвел рукой гору сумок. — Иза, ты притащила сюда половину бутиков Милана! — Я забыла обувь на плоской подошве, — она виновато захлопала ресницами. — Ты издеваешься? Хочешь сказать, что в этих шестнадцати чемоданах нет ни одной пары кроссовок? Ладно, я сам куплю тебе что-нибудь в магазине за углом. — Нет! — отрезала она так резко, что я вскинул брови. — Прости, что? Хочешь стирать ноги в кровь на своих шпильках — пожалуйста, дело твое. — Нет, Девид, ты не понимаешь! Я не могу надеть «что попало». Я должна сама всё примерить, пощупать кожу, посмотреть, как они сидят. Это вопрос принципа! — Черт с тобой, завтра решим. Я отойду на минуту и закажу ужин. Что будешь? Не дожидаясь ответа, я ушел в свою спальню. Хотелось смыть с себя этот бесконечный день. Подставив лицо под ледяные струи душа, а затем переодевшись, я взглянул в зеркало и с силой провел ладонями по лицу. — Блять... — вырвалось сквозь зубы. Нужно было купить другую квартиру. В другом районе. На другом конце света. Здесь всё — от вида из окна до тени в углу — кричало о ней. Прошлое впивалось в кожу, и я не знал, как от него избавиться. Позже, после бесконечных причитаний Изы о том, какую «гадость» мы едим и как это убивает её фигуру, она всё-таки разделалась со своим салатом. — Мы всегда можем вернуться в Милан, если здесь так плохо, — поддел я её, наблюдая, как она отправляет в рот последний кусочек. — Нет, — буркнула она, внезапно став серьезной. — На самом деле... довольно вкусно. *** — Дэвид, ну скорее! — капризный голос Изы доносился из прихожей. — Да иду я, иду, — проворчал я, на ходу застегивая часы. Мы отправились на поиски этих чертовых кроссовок. — Иза, уговор такой: одна пара — и мы сразу уходим. Без заходов в отделы сумок и косметики. — Конечно, братик, — она ослепила меня своей самой очаровательной улыбкой, в которую я, как обычно, не поверил ни на секунду. Разумеется мы припарковались у входа в один из известнейших домов моды. Моя сестренка физически не могла носить бюджетные бренды — у неё была врожденная аллергия на ценники с трехзначными числами. Разумеется, мы ушли не с одной парой. Купили несколько, и Иза тут же перешла в наступление. — Ну пожалуйста, Дейви, только еще в один магазинчик, даю тебе слово! — она сложила руки в умоляющем жесте. — Не называй меня так, — я поморщился. — Умоляю! Это последний! Я знал, что это ложь, но её глазам было трудно отказать. — Ладно. Тогда поцелуй своего брата и скажи, что он самый лучший. Она чмокнула меня в щеку. — Ты самый лучший. Только Рику не говори, — прошептала она, смущенно опустив глаза. Я рассмеялся. Мы зашли в массивные золотые двери следующего бутика. Я припарковал машину у входа в кампус. Иза вышла и замерла, не в силах вымолвить ни слова. *** Здание университета выглядело футуристично: ломаные линии фасада из стекла и бетона создавали иллюзию застывшего движения. Казалось, само здание исполняет сложный балетный па. Прозрачные стены позволяли видеть бесконечные коридоры, украшенные черно-белыми фотографиями великих артистов, и винтовые лестницы, по которым стремительно порхали студенты. Воздух вокруг был пропитан духом творчества и амбиций. Иза смотрела на это торжество архитектуры и света, и в её глазах читался благоговейный восторг. — Здесь... просто невероятно, — выдохнула Иза, всё еще не в силах отвести взгляд от величественного здания. — Еще бы, — коротко бросил я — И совсем скоро ты будешь тут студенткой. Пока я проверял в телефоне уведомление о готовности документов, боковым зрением заметил какого-то типа. Он стоял неподалеку и откровенно, по-хозяйски пялился на мою сестру. В ту же секунду кровь в моих венах закипела, как всегда, когда я чувствовал угрозу или неуважение. Внутри проснулся тот самый зверь, которого я так долго пытался усмирить. — Чего вылупился, урод?! — рявкнул я, делая шаг в его сторону. Кулаки сжались сами собой. — Девид, не надо, пожалуйста, пойдем! — Иза испуганно вцепилась в мой локоть, пытаясь оттащить меня к машине. — Стой здесь, — отрезал я, грубо высвободив руку. — Я быстро объясню ему правила приличия. Я подошел к этому уроду и парой точных ударов привел его в чувство, наглядно объяснив, что на мою сестру смотреть запрещено. Вернулся к машине я уже с разбитыми костяшками и тяжелым дыханием. — Великолепно, Девид. Теперь ко мне вообще никто не рискнет подойти, — Иза недовольно надула губы и скрестила руки на груди. — Именно так и было задумано, Кнопка. Личное указание дона Педро — безопасность превыше всего, — я усмехнулся и легонько щелкнул её по кончику носа. — Уфф, ты просто невозможен! — фыркнула она, отворачиваясь. — И я тебя люблю, мелкая. Как только мы вернулись с экскурсии университета Изы, мой взгляд наткнулся в гараже на чертову машину Эдмонда. Внутри всё мгновенно закипело, а кулаки сжались до белизны в костяшках. Я молча нажал на кнопку вызова, с трудом сдерживая желание разнести что-нибудь прямо здесь. Двери лифта плавно разъехались, и в этот момент моё сердце просто перестало биться. Это была она. Моя Аманда. На ней был строгий юбочный костюм с пиджаком, подчеркивающее её элегантность и хрупкость. Она смотрела на меня, и в её глазах я читал смесь шока и... страха. Но этот страх был не за себя. Она боялась за Эдмонда, который стоял рядом и — сука — по-хозяйски придерживал её за талию. Вид его ладони на её теле отозвался во мне вспышкой первобытной агрессии. Он держал ту, что принадлежала мне по праву, и плевать я хотел на эти два года разлуки. Инстинкт собственника, который я пытался похоронить, проснулся с такой силой, будто мы расстались только вчера. — Дерек! — Эдмонд расплылся в своей фальшивой улыбке. Пижон хренов, он так и не научился скрывать самодовольство. — Какая встреча. Его взгляд скользнул по мне и задержался на Изе, в нем проснулось любопытство. — Эдмонд... — я выдавил ответную ухмылку, от которой веяло холодом. — Как нос? Судя по тому, что ты опять перепутал моё имя, у тебя после нашей последней встречи не только перегородка пострадала, но и память. Он на секунду осекся, и я увидел, как по его лицу пробежала тень растерянности. — Всё в порядке, как видишь, — быстро взял он себя в руки. — Вижу, — процедил я, не сводя глаз с Аманды. Она была пугающе тихой. Казалось, она боится даже дышать в моем присутствии. — Прошу прощения, но мы торопимся, — Эдмонд демонстративно притянул её ближе, почти до боли сжав пальцы на её талии, я чувствовал как воздух резко покидает мои легкие — У нас забронирован столик. Увидимся. Когда они проходили мимо, наши руки с ней соприкоснулись. Всего лишь мимолетное касание, но я тут же почувствовал, как по её коже пробежала волна мурашек. Я был уверен — этот электрический разряд пронзил её тело так же сильно, как и моё, вышибая искры из остатков её самообладания. Её тело помнило меня, как бы она ни прижималась к этому пижону. Я проводил их издевательской улыбкой и, чувствуя вкус маленькой победы, вошел в лифт вслед за Изой. — И что это сейчас было? — спросила Иза, подозрительно щурясь и внимательно изучая мое лицо. — Старый знакомый, — я пожал плечами, стараясь придать голосу безразличие. — Ничего особенного. — Ну, это я и так поняла по твоим сжатым кулакам, — она скрестила руки на груди. — Кто была та девушка рядом с ним? — Понятия не имею, — я отвел взгляд, рассматривая панель кнопок в лифте. Ей незачем было лезть в это. — Врешь! — Иза сделала шаг ближе, заглядывая мне в глаза. — Я не слепая, Дэвид. Я видела, как вы смотрели друг на друга. В воздухе искры летели, вы как будто вообще забыли, что вокруг есть кто-то еще. — Ты ошибаешься, малышка Бель, — отрезал я, чувствуя, как внутри снова всё закипает. — Тебе просто показалось. Изабелла на мгновение замерла, словно я ударил её. Она начала часто моргать, пытаясь сдержать внезапно подступившие слезы. — Ты... ты никогда меня так не называл, — её голос дрогнул и почти надломился на последнем слове. Я посмотрел на неё сверху вниз, стараясь сохранить маску безразличия: — Теперь буду. У тебя с этим проблемы? — Нет... — Она судорожно вздохнула, и первая слезинка скатилась по её щеке. — Просто... она всегда так звала меня. Филиция... Она говорила, что я её Бель, как в той сказке, про Красавицу и Чудочище. Глаза Изы наполнились непролитыми слезами, и в этот момент она снова стала той маленькой девочкой, которой так не хватало материнского тепла. — Черт... Прости...Иди ко мне, малышка. Всё хорошо, — я притянул её к себе, чувствуя, как она дрожит. Моя ладонь привычно легла ей на затылок, успокаивающе поглаживая. Я ненавидел видеть её слезы, особенно те, что были вызваны призраками прошлого. Лифт звякнул, прерывая тишину. Двери разъехались, и мы вышли в холл. Изабелла, так и не проронив ни слова, молча ускользнула в свою комнату, оставив меня наедине с гнетущей тишиной пустой квартиры. Всю ночь я проворочался в постели, но сон так и не пришел. В итоге я сдался и вышел на балкон. Ледяной ночной воздух Нью-Йорка ударил в лицо, и я жадно вдохнул его, надеясь, что этот холод сможет унять пожар внутри и наконец подарит мне покой. За эти два года в моей жизни не было ни единой женщины. Ни мое сердце ни тело не желало видеть образ кого-то другого кроме Аманды. Мои руки не хотели ласкать чужое тело, а губы заклеймили последний поцелуй на ее губах. Мне не нужна была спутница, я не искал родную душу — я слишком хорошо знал, что после Аманды вход в моё сердце заколочен наглухо. Она не просто ушла, она выжгла своё имя внутри меня, оставив следы слишком глубокие, чтобы их могло стереть время. Я всё так же чертовски сильно любил её, вопреки здравому смыслу и пролитой крови. И сегодня в лифте, глядя в её испуганные глаза, я почувствовал первобытный импульс: сорвать её с места, спрятать от всего мира, запереть в своих стенах и больше никогда не выпускать. Она была моей, и эта жажда обладания душила меня сильнее, чем ночной воздух Нью-Йорка. Постояв на балконе еще немного, я вернулся в комнату, подгоняемый ночной прохладой. Стоило мне закрыть стеклянную дверь, как я заметил у порога тонкий силуэт. — Иза? — я вздрогнул от неожиданности. — Что случилось? Почему ты не спишь? — Не могу заснуть, — прошептала она, кутаясь в пижаму. — Можно... я сегодня посплю с тобой? — Эм... да, конечно, — освободил я место для нее. Она тут же юркнула под одеяло, прижимая к себе крошечного плюшевого львенка, которого, кажется, возила с собой по всему миру. Я смотрел на эту «грозную» синьорину Изабеллу, которая еще днем капризничала в бутиках, а теперь свернулась калачиком в обнимку с игрушкой, и едва сдерживал улыбку. Вся моя ночная мрачность куда-то испарилась. — Если об этом кто-то узнает, ты покойник. Я прирежу тебя прямо ночью, — прошептала Иза, покрепче прижимая к себе львенка. — Могила, — отозвался я, глядя в потолок. — Твой секрет в безопасности. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нашим дыханием. — Ты знаешь, как она умерла на самом деле? — вдруг спросила она, и её голос стал непривычно холодным. Я замер. — Рик рассказывал мне как-то... общие детали. — Её застрелил мой отец, — отчеканила она, и я почувствовал, как она напряглась всем телом. — Прямо там, на месте, когда она пыталась сбежать со своим любовником. — Иза, не надо, — я повернулся к ней, пытаясь остановить этот поток боли. — Тебе не стоит возвращаться к этому. — Нет, я хочу говорить, — отрезала она, и в её голосе зазвучала сталь вперемешку с горечью. — Она никогда не любила отца. А ведь он относился к ней по-человечески: не бил, не унижал, не насиловал что в нашем мире редкость. Рик... он до сих пор её ненавидит. Мама всегда твердила мне, что я — само олицетворение свободы, что никто и никогда не сможет меня сломать. Но в итоге это сделала она. Одним своим поступком. Она просто уничтожила меня, Дэвид. Иза подняла на меня свои ярко-зеленые глаза, и в них было столько отчаяния, что у меня перехватило дыхание. — Иди ко мне, — я крепко прижал её к себе. В этот момент я любил эту Кнопку больше жизни и готов был забрать всю её боль себе. — Это она тебе подарила? — я кивнул на старого львенка. — Да... Мне было девять. Она дала его мне в тот вечер, когда я видела её в последний раз. Поцеловала на ночь, как обычно, сказала, что любит... Но, видимо, своего любовника она любила сильнее. Я до смерти боюсь стать похожей на неё, Дэвид. — Ты другая, Иза. Слышишь меня? Ты никогда не станешь ею, — я произнес это максимально твердо, глядя ей прямо в глаза. — А вдруг это в крови? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Наверное, поэтому я так боюсь замужества. Боюсь, что в один день проснусь и пойму, что разрушила всё. Я не хочу разочаровать дедушку, отца... и Рика, — при упоминании брата её тон стал бесконечно нежным. — Ты их не разочаруешь. Но я не позволю тебе совершить ошибку. Ты умная, красивая и самая чистая душа из всех, кого я встречал в этой жизни. — Врешь... — она слабо улыбнулась, вытирая слезу. — Клянусь, — я прижал её к себе крепче. В комнате воцарилась тишина, и вдруг Иза, отстранившись, заглянула мне в лицо: — Кто была та красивая девушка в лифте, Дэвид? Только не лги мне снова. — Ах, вот к чему всё это шло, — я тяжело вздохнул, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Я же сказал: я её не знаю. — Ты снова отводишь глаза, — Иза перехватила мою руку, заглядывая прямо в душу. — А значит — снова врешь. Ты можешь доверять мне, Дэвид. Между нами не должно быть тайн. Я молчал несколько секунд, глядя в темноту комнаты, а потом сдался. — Черт с тобой. Она — моя бывшая. Довольна? А тот тип рядом с ней — парень, которому я когда-то в порыве ярости сломал нос, пару ребер и руку. Иза замерла, её глаза округлились от шока. — Что? Да, я монстр, я в курсе, — горько усмехнулся я. — Ты меня не понял, — она вдруг подалась вперед. — Ты вот так просто отдал её ему? Этому холеному пижону? Я невольно улыбнулся. В этот момент я понял: в жилах этой девчонки течет та же безумная кровь, что и в моих. Мы определенно были родственниками. — Эй, следи за языком, — я попытался напустить на себя строгость. — В следующий раз вымою тебе рот с мылом за такие словечки. — Серьёзно?! — Изабелла фыркнула, даже не подумав испугаться. — Лучше скажи, почему ты её бросил? Она ведь до сих пор тебя любит, это же по глазам видно. — Я не бросал её... — я замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Послушай, Иза, просто забудь и спи. Я закрыл глаза, надеясь, что разговор окончен, но сестру было не остановить. — «Она» что? Что произошло, Девид? — Она не смогла принять меня таким, какой я есть, — ответил я, и мой голос прозвучал непривычно глухо. — В каком смысле? — В том смысле, что она не выдержала моей темноты. Она не смогла жить с моим прошлым, Иза. Ей нужен был свет, а у меня его не осталось. — Но она не забыла тебя, Дэвид. И уж тем более не разлюбила, — Иза наконец закрыла глаза, ее голос становился сонным. — Нам, девушкам, достаточно одного взгляда, чтобы всё понять. — Если бы она любила, то никогда не позволила бы ему к себе прикоснуться, — процедил я тихо сквозь зубы. Внутри всё обожгло едкой иронией. Ревность смешалась с виной. Что если бы я был другим...? Что если бы не моя фамилия и прошлое...? Но эти мысли только усиливали боль — потому что прошлое нельзя переписать, а настоящее уже происходит. *** Бессонница снова впилась в меня своими когтями. Рядом, свернувшись калачиком, мирно сопела Иза, совершенно не подозревая о том аде, что творился у меня в голове. Я осторожно выбрался из-под одеяла и побрел на кухню. Найдя в шкафу початую бутылку виски, плеснул себе в стакан и выпил залпом. Огненная жидкость обожгла горло, но ожидаемого облегчения не принесла. — Куда, блядь, вы поехали? — прорычал я в пустоту кухни, сжимая стакан так, что побелели костяшки. — Если этот ублюдок хотя бы прикоснется к тебе,— я убью вас обоих. Сначала тебя, чтобы ты больше не досталась никому, а потом его. Но его я буду кромсать долго и мучительно. От этих мыслей мне самому стало страшно, но в этот момент мною управлял тот самый монстр, которого она так боялась. Он уже сдесь...он пришел за тобой... Тишина квартиры стала невыносимой. Наспех натянув одежду, я вышел на улицу — мне нужен был простор, чтобы не разнести всё здесь к чертям.