Глава 17

Никогда не знаешь на сколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется

Аманда

2 года спустя Гул свадебного торжества уже доносился из-за закрытых дверей, заставляя сердце биться чаще. — Сара, дорогая, не дергайся, — мягко скомандовала я, поправляя тончайшее кружево её фаты. — Иначе я приколю её криво. — Черт, Аманда, у меня руки трясутся! — Сара судорожно выдохнула, глядя на себя в зеркало. — Скажи честно: всё на месте? Гости прибыли? Никто не передумал? Я положила руки ей на плечи и встретилась с ней взглядом в отражении. — Всё идеально. Гости в сборе, жених бледный от волнения, а ты выглядишь как настоящая принцесса. Наблюдая за ней, я не могла сдержать улыбки. С того дня, как Рей сделал ей предложение после двух лет их невероятного романа, я ни разу не усомнилась в них. Он действительно был тем самым — парнем, который не просто любил, а боготворил Сару. И сегодня это «долго и счастливо» наконец-то становилось реальностью. Новости от Дэвида так и не появились. Я убеждала себя, что привыкла, но тоска по нему накатывала волнами, стоит мне только остаться в одиночестве. Всё, что у меня осталось — тонкая цепочка, которую я не снимала, ощущая её холодный металл на коже как последнюю связь с прошлым. Он вошел в мою жизнь без стука и так же стремительно её покинул. Всё, что было между нами, превратилось в коллекцию ярких кадров, которые я прокручивала в голове перед сном. Я знала минимум — только то, что он сейчас у дедушки. В его день рождения я едва не сорвалась. Написала текст, стерла, написала снова... но так и не нажала «отправить». Ужаснее всего была мысль, что он забыл меня. Эта догадка ранила больнее любого ножа, царапая душу до крови. Неужели всё, что было для меня целым миром, для него оказалось лишь мимолетным эпизодом? Заиграл марш, и двери распахнулись. Отчим Сары, с гордостью выпрямив спину, медленно вел её к алтарю. В конце пути, на фоне цветочной арки, стоял Рей — в безупречном черном смокинге, он смотрел на свою невесту так, будто она была центром его вселенной. Я машинально улыбалась, но глазами лихорадочно сканировала ряды гостей. Свободное место рядом со свидетелем пустовало, как открытая рана. Дэвид не приехал. Он не мог пропустить свадьбу своего лучшего друга, просто не имел права. Тревога колючим холодом поползла под кожу: что могло удержать его? Расстояние, дела или... нежелание видеть меня? Мысль о том, что он предпочел остаться в тени, даже в такой важный для Рея день, больно отозвалась в груди. — Можете поцеловать невесту! — этот момент заставил гостей взорваться аплодисментами, а меня — украдкой смахнуть слезу радости за подругу. Шумный кортеж доставил нас в шикарный ресторан в центре Манхэттена. Весь вечер я ловила на себе сочувственные взгляды: среди пар и шумных компаний я была одинока. Эдмонда не было рядом, не смотря на все его уговоры прийти вместе, я наотрез отказалась — возможно, он наконец почувствовал мою холодность и решил взять паузу. Я сидела с бокалом шампанского, наблюдая за счастливыми молодоженами, и невольно подумала об Эдмонде. За эти два года он стал для меня олицетворением стабильности. Он был добр, настойчив и готов был дать мне всё, о чем можно мечтать. Моя голова понимала: он — спасательный круг. Но мое сердце не желало спасаться. Оно категорически отвергало любого «правильного» мужчину, продолжая кровоточить из-за того, кто исчез без предупреждения. —Итак дамы и господа к сожалению, один из очень важных гостей не смог присутствовать на свадьбе у Рея и Сары, но прислал свои поздравления онлайн. Да, так тоже бывает. Прошу внимание на экран. Все направляют свое внимание на экран и я в том числе. Но вдруг мое сердце останавливается... Боже... Нет... На экране появляется Дэвид... Я не могла поверить своим глазам. Дэвид. Здесь. На экране. Мое сердце забилось с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. Он выглядел еще более потрясающе, чем я помнила. Его улыбка, его глаза, его голос – все это было таким знакомым, таким родным. —Салют всем! Рей, Сара! Как бы я xотeл быть сейчас рядом с вами и разделить этот счастливый момент с вами. Я от души поздравляю вас и желаю безграничного счастья, берегите себя и свою любовь-он сделал паузу и его взгляд упал на меня сквозь экран. Да знаю это может звучать как бред, но я чувствую его взгляд на себе, я всегда его чувствую. На глаза наворачиваются слезы, он такой родной...такой мой... За то время что мы не виделись, он стал еще накаченнее, на его руках красовались разные татуировки и это выглядело очень... сексуально, он был в белой футболке и в каком-то помещении, похоже на гостиную комнату —Мой человек должен был уже доставить мой скромный свадебный подарок-и в этот момент мы услышали с улицы сигнал машины, все направились к панорамным окнам и посмотрели в сторону откуда слышался звук, эта был новый черный Порше черного цвета с красным бантиком на капоте. —О Боже мой—воскликнула Сара. И этот подарок... Порше для Сары. Это было так в его стиле – щедро, с размахом, и с той легкой дерзостью, которая всегда меня в нем привлекала —Рей дружище не обижайся, но эта малышка для Сары—продолжал свое видео Дэвид и от этих слов зал взорвалсч смехом. —Ну что ребятки мне пора. Люблю вас... —Дэвид, где ты, иди сюда-вдруг раздался женский голос из видео и моя легкая улыбка, тут же померкла. —Иду, целую вас ребятки— как по щелчку экран погас, и Дэвид исчез. Полный шок появился у меня на лице, кто была эта девушка, которая звала его? Неужеди его девушка...пассия...жена... я сжала вилку в руках так сильно, что у меня побелели пальцы и слезы уже высохли на моих щеках... Я чувствовала, как мое лицо заливает краска. Я хотела кричать, хотела разбить экран, хотела выбежать из зала и найти его. Но я была скована. Скована этим местом, этой свадьбой, этими людьми. Я была скована своим собственным бессилием. Я снова посмотрела на экран, который теперь показывал заставку с именами молодоженов. Дэвид исчез. Но его образ, его голос, его слова – все это осталось со мной. И этот вопрос, который не давал мне покоя: кто была та женщина? И что она значит для него? Ревность начала съедать меня изнутри словно яд. Я быстро смахнула предательские слезы и, натянув дежурную улыбку, пробралась сквозь толпу к виновникам торжества. — Сара, Рей! — я обняла их, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Поздравляю вас еще раз. Будьте бесконечно счастливы. Но мне, пожалуй, уже пора. — Аманда, ты куда? — Сара удивленно вскинула брови, не выпуская моей руки. — Еще ведь даже торт не вынесли, сейчас самое веселье! — Прости, дорогая. Что-то мне нехорошо, голова просто раскалывается от музыки, — соврала я, избегая её проницательного взгляда. — Может, попросим кого-нибудь из парней тебя отвезти? Не стоит в таком состоянии садиться за руль, — вмешался обеспокоенный Рей, нахмурившись. — Нет-нет, всё в порядке, я уже вызвала такси —соврала я, поцеловав Сару в щеку, надеясь поскорее сбежать в спасительную ночную прохладу Нью-Йорка. Но Сара притянула меня к себе для прощального объятия и едва слышно прошептала прямо мне в ухо: — Ты из-за того видео расстроилась, да? «Черт, конечно, из-за этого т не только», — мысленно выругалась я, но вслух ничего не сказала. Я лишь крепче обняла Сару. Я и так чувствовала себя последней эгоисткой. Сбегать со свадьбы лучшей подруги только потому, что увидела его — это было отвратительно. И самое абсурдное: я бежала не от живого человека, а от цифрового призрака, от безжизненного изображения на экране проектора. Эта ирония добивала меня сильнее, чем сам факт его появления. Я была жалкой, и знание этого жгло изнутри. — Нет, милая, правда... просто голова разламывается, — соврала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Увидимся позже. Люблю тебя. — И я тебя, — тихо ответила Сара, и в её глазах я прочла всё: понимание, жалость и печаль. Выйдя на улицу, я жадно глотнула прохладный воздух. В голове пульсировало только одно: «Я ужасная подруга». Бросить её в такой день — непростительно. Но я знала: если останусь там еще хоть на минуту, я просто взорвусь. Стены ресторана давили на меня, а счастливые лица гостей превратились в размытые пятна. Мой лимит стойкости был исчерпан — один короткий кадр на экране уничтожил всё то равновесие, которое я так мучительно выстраивала эти два года. Я должна была радоваться за него. Он заслужил счастье, возможно, он будет счастлив с ней... Но кого я обманывала? Я сгорала заживо от ревности при одной мысли, что они будут обнажены — телом и душой. Что она примет его целиком, без остатка, так, как я когда-то не смогла или побоялась принять. Мысль о том, что он будет касаться её так же, как касался меня, целовать её губы, обнимать её по утрам, шептать горячие, обжигающие слова на её мягкую кожу, казалась невыносимой пыткой. Одинокая слеза, холодная и горькая, прокатилась по щеке. Опять. В последнее время мои слезы не останавливались — они стали моим единственным постоянным спутником. Девид — Давай, Рик! И это всё? Ты двигаешься медленнее, чем мой дед, — я подстегнул его усмешкой, не сводя глаз с его плеч. Он глухо зарычал, теряя самообладание. Резкий выпад, кулак свистнул в сантиметре от моего уха, но я уже ушел с линии атаки. Перехватив его корпус, я повалил его на мат, используя его же инерцию. Мы оба рухнули, сплетясь в узел, но тут же отпружинили от пола, снова разрывая дистанцию. — Правило номер один: никогда не иди на поводу у гнева, — я поднял указательный палец, восстанавливая дыхание. — Ярость делает тебя предсказуемым. — Пошел ты, Дэвид! — в его глазах горел азарт. — Я всё равно надеру тебе задницу. Я только коротко кивнул, приглашая его к новому раунду: — Попробуй, малыш. Вперёд. Рик снова пошел в атаку, и на этот раз его кулак нашел цель — тяжелый удар пришелся прямо в ребра. В глазах на миг потемнело, бок обожгло тупой болью, но я даже не поморщился. Засранец учится быстрее, чем я рассчитывал. На самом деле, техники ему не занимать — он боролся как разъяренный зверь, но эта привычка идти на поводу у гнева была его ахиллесовой пятой. «Гнев ослепляет тебя», — пронеслось в голове. Черт, я ведь сам когда-то слышал это от человека, которого уже нет рядом. — Неплохо, — выдохнул я. — Да ладно тебе! — Рик оскалился в победной ухмылке. — Если бы не твоя гордая задница, ты бы уже скулил тут как сучка. Я усмехнулся, чувствуя, как адреналин вытесняет боль в боку. — Чтобы я заскулил, тебе придется постараться намного сильнее, парень. Давай еще раз. За те два года, что я провел в этом месте, Рик стал для меня кем-то гораздо большим, чем просто напарником по тренировкам. Мы сблизились так, как сближаются люди, пережившие общую бурю. Я прикипел к нему, полюбил этого несносного парня как родного брата. В его глазах я видел то же упрямство, которое когда-то сжигало и меня. Рик доверял мне безоговорочно, что было для него редкостью, и почти всегда слушал... ну, за исключением тех моментов, когда юношеская спесь брала верх над здравым смыслом. — Не иди на поводу у ярости, — повторил я, и сам же едва не поперхнулся собственными словами. Черт, и это говорю я? Тот, кто при каждой встрече с этим скользким говнюком Эдмондом превращался в дикого зверя и вбивал его лицо в асфальт, пока костяшки не превращались в кровавое месиво? Лицемер. Стоило этой мысли промелькнуть, как образ Аманды, настойчивый и болезненный, снова всплыл перед глазами. Только не сейчас. Пожалуйста, только не здесь... Внезапный удар в грудь выбил из легких весь воздух. Я пошатнулся, возвращаясь в реальность от резкой боли. — Концентрация! — с издевкой выкрикнул Рик, не скрывая победной ухмылки. Он не упустил момента, заметив, что я «поплыл». — Тебя опять выкинуло из этой комнаты, чувак. О чем ты думаешь каждый раз, когда вот так зависаешь? Я выпрямился, сглотнув ком в горле, и привычно нацепил маску безразличия. — Ни о чем. Продолжаем. — Однажды, — Рик опустил руки и посмотрел мне прямо в глаза, — я надеюсь, ты доверишься мне настолько, что решишься рассказать всё до конца. Я положил руку ему на плечо, сжав его крепко. — Я доверяю тебе, Рик. Ты для меня как брат, и ты это знаешь. — Я горжусь вами, мальчики, — раздался гулкий, спокойный голос. Мы одновременно обернулись. В дверях спортзала стоял дедушка, а за его спиной, словно тень, виднелся дядя. Несмотря на возраст, в фигуре дона Педро всё еще чувствовалась стальная сила. — Это честь для нас, дон Педро, — Рик мгновенно подобрался, склонив голову в жесте искреннего уважения. — Не паясничай, засранец, — беззлобно проворчал дед, но в его глазах блеснула теплота. — Эй! — Рик притворно надулся, переводя взгляд с меня на деда. — Иногда мне кажется, что ты любишь Дэвида больше, чем меня. — Я люблю и горжусь вами обоими одинаково, — твердо произнес дон Педро, обводя нас взглядом, — вы — мое наследие. Когда Эрнесто перейдет на мое место, а это произойдет совсем скоро, вы должны стать его опорой. Вы должны быть его правой и левой рукой. — Деда, — тут же встрял Рик с невинным видом, — У моего отца ведь две руки, он не осьминог, чтобы ему столько помощников! Я не сдержался и отвесил ему легкий подзатыльник. Дон Педро лишь закатил глаза, демонстрируя чудеса терпения. — Этот мальчишка никогда не изменится, — сухо констатировал дядя, который до этого молчал. — Одно его спасает: он чертовски искусный боец и прирожденный убийца. Несколько месяцев назад всё едва не пошло прахом. Та перепалка с мексиканцами на границе закончилась бойней, и Рик принял на себя удар, предназначенный не ему. Он истекал кровью на заднем сиденье, пока я гнал машину так, словно за нами по пятам следовала сама смерть. Когда я ввалился в подпольную клинику с его обмякшим телом на руках, до меня наконец дошло: этот чертов говнюк стал мне по-настоящему дорог и черт бы меня побрал, если я позволю чтобы с ним что-то случилось. О его сестре, Изе, я вообще молчу — эта девчонка была ходячей катастрофой, способной вызвать шторм в стакане воды. Даже когда я пытался записать короткое видеопоздравление для Рея и Сары, Иза не давала мне покоя. Она тараторила без умолку, влезая в кадр и сбивая меня с мысли, пока я пытался подобрать слова, которые не звучали бы как эпитафия моей прошлой жизни. Из-за ранения Рика и обострившейся ситуации с картелем я не смог вырваться в Нью-Йорк. Я до боли в суставах надеялся, что увижу Аманду хотя бы издалека... но, возможно, мой прогул был подарком судьбы. Наверное, она уже устроила свою жизнь с кем-то «правильным». С кем-то, чье прошлое не пропитано порохом и кровью, чья фамилия не значится в списках Интерпола. От этой мысли внутри всё закипало. Желание разгромить всё вокруг боролось с ледяным осознанием: я сам выбрал этот путь. Но видеть её в объятиях другого, пока я гнию в этом криминальном аду, было пыткой, к которой я не был готов. — Дэвид опять ушел в астрал! Эй, чувак, вернись на землю, мы еще не закончили, — Рик щелкнул пальцами перед моим лицом, прерывая мои мысли об Аманде. — Заткнись и вставай в стойку, — я резко тряхнул головой, отбрасывая наваждение. — Давай заново. Ты должен не просто махать кулаками, а контролировать свои эмоции. Читай движения соперника прежде, чем он их совершит. Ты должен быть быстрее его мыслей. — Эй, полегче, учитель! — Рик самодовольно оскалился, вытирая пот со лба. — Я, вообще-то, еще ни одного боя здесь не проиграл. Я посмотрел на него тяжелым, холодным взглядом, в котором читалась вся правда нашей опасной жизни. — И не проиграешь. Если будешь меня слушать. Мы истязали друг друга на ковре еще полтора часа, пока мышцы не начали гореть от усталости, а дыхание не стало обжигающим. Наконец я добрался до душа. Ледяная вода стекала по спине, смывая пот и тупую боль в боку, но она была бессильна против мыслей, которые снова и снова возвращали меня в Нью-Йорк. Времени до ужина оставалось в обрез. Дон Педро был консервативен в вопросах дисциплины: он обожал, когда вся семья собиралась за одним столом. Это был не просто прием пищи, а священный ритуал «большой и дружной семьи». И, несмотря на кровь на наших руках и темный бизнес, за этим столом мы действительно чувствовали себя таковыми. За столом воцарилась тишина, прерываемая лишь негромким звоном приборов. Дон Педро отложил салфетку и обвел нас тяжелым взглядом. — Я хочу сообщить вам новость, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Какую? — Иза замерла, ее вилка застыла в воздухе. В ее глазах промелькнуло нетерпение, смешанное с внезапным предчувствием беды. — Иза... — дед вздохнул, и в этом вздохе послышалась редкая для него тень сожаления. — Тебе уже двадцать. Я оттягивал этот момент как мог, защищал тебя, но долг перед семьей превыше всего. Настала твоя очередь обручиться. Лицо Изы мгновенно побледнело. — Нет! Дедушка, пожалуйста, прошу, не делай этого! — Она вскочила, опрокинув стул. Слезы брызнули из ее глаз, голос сорвался на крик, полный отчаяния. — Я не хочу быть разменной монетой! Я не выйду замуж за незнакомца! Видеть Изу в таком отчаянии было почти физически больно. Но еще опаснее было то, что происходило рядом со мной. Я боковым зрением заметил, как Рик мертвой хваткой вцепился в вилку — его пальцы побелели от напряжения, а на шее вздулась вена. Я кожей чувствовал, как в нем закипает протест. Рик был готов сорваться, выкрикнуть деду в лицо всё, что он думает об этих средневековых законах, и тем самым совершить роковую ошибку. Дон Педро искренне любил внука и гордился им, но он был человеком старой закалки: любое проявление неуважения за этим столом он карал беспощадно. В его мире авторитет стоял выше родственных чувств. Я незаметно накрыл запястье Рика своей ладонью и сжал его так сильно, что металл вилки в его руке едва не согнулся. Этот жест подействовал — я почувствовал, как его мышцы неохотно расслабляются. Буря внутри него еще бушевала, но он заставил себя остаться на месте. — Иза, дорогая, ты всегда знала, что этот день наступит, — голос Эрнесто звучал пугающе ровно, почти ласково. «Черт, это же твоя единственная дочь!» — кричало всё внутри меня. Как он мог сидеть и спокойно наблюдать, за тем как её, совсем еще девочку бросают в пасть к волкам? Отдать её в лапы мафиозных ублюдков, зная, какая жизнь ждет жену в их мире — это было за гранью моего понимания. — Нет! Я лучше убью себя! — выкрикнула Изабелла, и в её голосе была не просто истерика, а смертельная решимость. Рик дернулся, как от удара током. Он рванулся встать, его стул со скрежетом проехался по полу, но я мертвой хваткой вцепился в его плечо, удерживая на месте. Еще секунда — и он подпишет себе приговор. — Изабелла! — Голос Дона Педро громом раскатился по столовой, заставив хрусталь на столе дрогнуть. — Веди себя как достойная итальянка и смирись. Твоя судьба — служить интересам семьи. Я выберу для тебя достойного мужа, он тебя не обидит. Это моё последнее слово. Оставшаяся часть ужина прошла в гробовой, удушающей тишине. Иза замерла, глядя в одну точку; она не притронулась ни к еде, ни к воде, словно сама превратилась в мраморное изваяние. Глядя на неё, я чувствовал, как внутри всё сжимается. Она была для нас не просто «дочерью Эрнесто», она была младшей сестренкой, маленькой девочкой, которую мы годами оберегали от грязи этого мира, а теперь сами же в неё и толкали. Я поднялся к себе, но стены комнаты словно давили на меня. Я лихорадочно перебирал варианты, как спасти Изу, но реальность была жестокой: слово дона Педро в этом доме имело силу закона, который не осмеливался нарушить даже отец Рика. Дверь распахнулась с таким грохотом, что едва не слетела с петель. В комнату ворвался Рик. Его трясло от ярости, глаза горели безумным огнем, а кулаки были разбиты в кровь — видимо, по пути он уже успел встретиться со стеной. Я не сказал ни слова. Я не мог его осуждать. В этот момент я чувствовал ту же самую беспомощную злость, которая требовала выхода. — Мне плевать на эти союзы! — Рик начал мерить комнату шагами, задыхаясь от гнева. — Откуда я буду знать, что этот ублюдок не обижает её? Ты же знаешь Изу, она скорее сгорит заживо, чем скажет правду, лишь бы я не сорвался и не натворил глупостей. — Мне это нравится не больше твоего, Рик. Успокойся, мы что-нибудь придумаем, — я попытался вложить в голос максимум уверенности, которой у меня не было. — Что?! — он резко остановился и полоснул меня безумным взглядом. — Что ты придумаешь? Дед сказал своё слово, и ты это слышал! Тебе легко говорить, тебе ведь плевать. Она — моя кровь, а тебе всё равно, как с ней будут обращаться, будут ли её ломать или принуждать к чему-то в постели... Блядь! — он с размаху впечатал кулак в стену, так что посыпалась штукатурка. Я в один шаг преодолел расстояние между нами и сократил дистанцию до минимума, глядя ему прямо в глаза. — Какого хрена, Рик?! — прошипел я, едва сдерживаясь. — Я дал тебе повод так думать о себе? Я люблю её как родную сестру. Она стала моей семьей в ту самую секунду, когда я увидел её в стенах этого особняка. И с того дня я не хочу ничего, кроме как защитить её. Даже от тебя, если ты еще раз посмеешь усомниться во мне. — Черт, я сойду с ума! — Рик отступил от стены и провел обеими руками по волосам, растрепав их. В его глазах читалась паника. — У нас еще есть немного времени, — попытался я успокоить его. — Нету! Ты не понимаешь! Если дед пообещает её кому-то, всё — обратного пути нет. Сальваторе не берут слова обратно. Это позор для всего клана. — Не нужно быть Сальваторе, чтобы держать слово, — холодно ответил я. — Любой уважающий себя мужчина не откажется от своих слов. — Вот именно! А ты... — он замялся на секунду, глядя на меня с долей обвинения, — ты тоже Сальваторе, хочешь ты это признавать или нет. Ты такой же, как и все мы. Я промолчал, чувствуя правоту его слов. Вместо ответа, в голове созрел безумный план. Я посмотрел ему в глаза и выпалил: — Что если я заберу её с собой? Увезу в Нью-Йорк? — Что? — Рик посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Какого хрена, Дэвид? Дед и отец в жизни её не отпустят. После всего, что было... — Но она уже была там, — перебил я его. — Сразу после школы. Мы ведь тогда и познакомились в самолете, когда она возвращалась с каникул. — Она не была там одна! — Рик сорвался на крик, но тут же понизил голос до хрипа. — Она жила у родственников, и наши люди ходили за ней по пятам. Дед вообще хотел отправить её частным джетом, но эта упрямица, как обычно, пошла на принцип и купила билет обычным рейсом. — Послушай меня, — я подошел ближе, заставляя его сосредоточиться. — Она сейчас учится в школе искусств в Милане. В Нью-Йорке есть академия не хуже, а то и престижнее. Мы можем убедить дона Педро подождать еще два года — пока она не получит диплом. Это легальный повод потянуть время. Рик горько усмехнулся и покачал головой. — После того, что случилось с тетей, он не согласится. Он больше не выпустит женщину нашей семьи из поля зрения. Нью-Йорк для него — проклятое место. В груди болезненно защемило. Упоминание о моей матери всегда действовало как открытая рана, на которую плеснули кислотой. Здесь, в этом доме, окруженном семьей, которую я обрел, я парадоксально чувствовал её отсутствие в два раза острее. Пустота внутри разрасталась, заполняя легкие холодным свинцом. Она была той самой, чья судьба стала для дона Педро уроком, а для меня — вечным трауром, который я носил под кожей. — Согласится, — твердо отрезал я, глядя Рику в глаза. — Если я поеду с ней. Если пообещаю деду, что буду защищать её ценой собственной жизни. — Ты уедешь? — На мгновение маска сурового бойца соскользнула с его лица. В глазах Рика промелькнула неприкрытая, почти детская тоска, но он тут же взял себя в руки, возвращая лицу привычное безразличие. — Что, будешь скучать по мне, братик? — я не удержался и по-свойски взъерошил его волосы, пытаясь разрядить обстановку. — Отвали, Дэвид, — он дернул головой, но не отошел. — Значит, ты правда готов сделать это для неё? Бросить всё здесь и вернуться туда? — Конечно, сделаю. Она моя сестра так же, как и твоя. А ты нужен здесь, рядом с отцом и дедом. И постарайся, пока меня не будет, не перерезать тут всех в порыве гнева. Он хищно оскалился, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который я так пытался обуздать на тренировках. — Не обещаю, Дэвид. Ты же знаешь, я не люблю копить в себе обиды. — Засранец, — коротко бросил я, невольно усмехнувшись. Исправить его натуру было невозможно, но именно за это упрямство я его и ценил. *** Я коротко постучал в тяжелую дубовую дверь. — Войдите, — прозвучал глухой, властный голос. Дон Педро сидел в кожаном кресле, окутанный сизым дымом дорогой сигары. Свет лампы выхватывал лишь его руки и часть лица, делая его похожим на статую. — Не помешал? — спросил я, проходя вглубь кабинета. — Для тебя мои двери всегда открыты, мальчик мой, — он слегка кивнул, но взгляд остался пронзительным. — Ты пришел о чем-то просить? — Насчет Изы, — я остановился перед его столом. Дон Педро даже не дослушал. Он медленно стряхнул пепел, и его голос стал холодным как лед. — Если ты пришел просить за неё — зря тратишь время. Она выйдет замуж. Это решено, и точка. — Нет, — я выдержал его тяжелый взгляд, не позволяя себе отвести глаза. — Я здесь, чтобы предложить вариант, который устроит всех. — И какой же? — Дон Педро медленно отложил сигару. В его глазах вспыхнул опасный интерес. Бинго. Рыбка заглотила наживку. — Она учится хореографии, — начал я, стараясь звучать максимально расчетливо. — Но здесь она достигла потолка. В Нью-Йорке есть академия, которая котируется во всем мире. Это другой уровень связей и престижа для нашей фамилии. — И? — коротко бросил он, подгоняя меня. — Я уеду с ней. Буду её тенью и её охраной. Она закончит обучение, а по возвращении ты выдадишь её замуж. Но это будет уже не просто напуганная девчонка, а женщина с мировым именем, что только поднимет цену этого союза. Дон Педро прищурился и медленно откинулся на спинку массивного кресла. Скрип кожи в тишине кабинета прозвучал как выстрел. — Нью-Йорк... — прошептал он, и в его голосе прорезалась сталь. — Откуда мне знать, мальчик мой, что она не пойдет по стопам своей матери? Ярость комом встала в горле, мешая дышать. Моя мать не совершала преступления. Она просто полюбила человека не из их мира. Неужели в этом мире, пропитанном кровью, так сложно было простить единственное чистое чувство? Но я подавил вспышку гнева. Сейчас было не время защищать честь матери — на кону стояла жизнь Изы. — Я прослежу, чтобы этого не случилось, — процедил я сквозь зубы, удерживая маску ледяного спокойствия. Дон Педро подался вперед, вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь разглядеть там малейшее колебание. — Ты даешь мне слово, Дэвид? Ты понимаешь, что будет, если ты его нарушишь? — Я даю слово Сальваторе, — ответил я, и мой голос прозвучал как удар молота. — Ни один парень не посмеет даже взглянуть в её сторону. А она будет слишком занята делом, чтобы смотреть на кого-то сама. Я гарантирую это своей головой. Старик на мгновение замер, изумленно вскинув брови. Он явно не ожидал от меня такой жесткости. — Изабелла может быть очень напористой, Дэвид. Она — истинная Сальваторе, — заметил он с оттенком предупреждения. — Значит, я просто запру её дома, если возникнет нужда, — отрезал я, не дрогнув ни единым мускулом. Дон Педро на секунду замолчал, а затем разразился гулким, искренним смехом. Это был редкий момент, когда маска главы клана сползла, обнажая обычного человека. — Именно этого я от тебя и ждал, мальчик мой. — Что? — я в замешательстве нахмурился. — Ты только что доказал свою преданность семье делом, а не просто словами. Я оказался как всегда прав, а Эрнесто еще и сомневался. За эти два года я видел твою верность, но сейчас... — он подался вперед, и его взгляд стал пугающе проницательным. — Я вижу, что тебя тянет в Нью-Йорк не только из-за Изы. У тебя там остались незаконченные дела, которые не дают тебе дышать. И я даю тебе шанс закрыть эти счета. — Это не так, — я качнул головой, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У меня там остался только Рей. Как только Иза получит диплом, мы вернемся сюда... Домой. Старик долго молчал, глядя куда-то сквозь меня. — Знаешь, когда твоя бабушка умирала от рака, весь мой мир погрузился во мрак, — внезапно произнес он, и его голос стал хриплым. — София так и не узнала об этом. Не было времени сказать «прощай», понимаешь? А потом та авария... и тишина. Он посмотрел на свои руки, покрытые старческими пятнами, но всё еще сильные. — Я был опустошен. Несмотря на всю мою жесткость и кровь на руках, я умел любить. И я любил её так сильно, что готов был выжечь этот мир дотла, лишь бы она дышала. И она... она тоже меня любила. Представляешь? Женщина с душой ангела любила такого монстра, как я. Дон Педро поднял на меня тяжелый, влажный взгляд: — Я вижу это в твоих глазах, Дэвид. Тот же пожар, ту же тихую боль. Не лги мне про Рея. Ты едешь туда не за братом. Ты едешь за тем, что заставляет твое сердце биться, даже если ты боишься в этом признаться. Слово «монстр» эхом отозвалось в моей голове, и перед глазами снова всплыло лицо Аманды. Ядовитая горечь разлилась по венам. Моя бабушка смогла разглядеть что-то человеческое в мужчине, который был в тысячи раз беспощаднее и ужаснее меня. Она полюбила его вопреки всему. А Аманда... Аманда не смогла. Эта мысль сжигала меня изнутри, превращая всё живое в пепел. Значит, дело было не в моем прошлом и не в моих грехах. Дело было во мне. Я оказался недостаточно хорош даже для того, чтобы меня просто не побоялись любить. — Она просто не смогла принять меня целиком, — тихо произнес он, глядя в окно. — Она боролась с собой, со своей совестью, и её страх оказался сильнее её любви. Хотя нет... её любовь была сильнее. Она всегда говорила мне, что в ней тоже есть что-то темное, раз уж она полюбила такого, как я. Она видела во мне тьму и боялась её. А я, каждый раз повторял ей, что она — самое светлое и чистое существо на этом свете. Я идеализировал её, а она видела мою реальную суть и не выдержала. — К чему ты всё это говоришь? — я нахмурился, не понимая, как его личная трагедия вяжется с моим отъездом. — Это как-то связано с планом насчет Изы? — С ней — нет, — Дон Педро медленно выдохнул дым, и его взгляд снова стал стальным. — Это связано с тобой. Теперь иди и обрадуй сестру. Я полностью вверяю её жизнь тебе. Сдержи слово... сынок. Слово «сынок» ударило сильнее любого выстрела. В этом доме его не разбрасывали просто так. Я выпрямился, чувствуя, как на плечи легла непосильная тяжесть этого доверия. — Я тебя не разочарую, — твердо ответил я, понимая, что теперь за моей спиной не просто Иза, а честь всего рода Сальваторе. Я вышел из душного кабинета и направился к комнате Изы. Дверь была приоткрыта, но внутри стояла тяжелая, мертвая тишина. Я нашел её у окна — она сидела, обхватив колени руками, маленькая и совершенно раздавленная своей судьбой. — Могу я войти? — негромко спросил я, постучав по косяку. — Входи, — отозвалась она, даже не повернув головы. Голос звучал безжизненно. Я подошел ближе и присел на край кровати. — Ну и что за траурный вид? — Ты разве не слышал дедушку? — Иза медленно подняла на меня свои огромные зеленые глаза, в которых еще стояли слезы. — Моя жизнь закончилась, Дэвид. Меня просто продали. Я выдержал паузу, позволяя себе легкую улыбку, и наклонился к ней: — А я вот слышал кое-что другое. Например то, что мы с тобой через пару дней улетаем в Нью-Йорк. — Что? — Иза замерла, боясь даже дышать, чтобы это не оказалось галлюцинацией. — У тебя получилось? Ты реально уломал старика?! — в комнату ворвался Рик, его лицо сияло так, будто он сам только что выиграл джекпот. — Да что тут происходит? Объясните мне наконец! — Иза переводила растерянный взгляд с брата на меня, её голос дрожал от смеси страха и надежды. Я улыбнулся и притянул её к себе: — Мы летим в Нью-Йорк, конфетка. Ты будешь учиться дальше. Дедушка прямо сейчас занимается твоим переводом в лучшую школу хореографии на Манхэттене. Два года свободы, Иза. — О Боже! Не может быть! — оглушительный визг заставил нас с Риком поморщиться. Иза, словно маленькая комета, влетела в меня, обвив руками мою шею так крепко, что я едва не потерял равновесие. — Полегче, чемпионка! — засмеялся я, подхватывая её и кружа по комнате. — Ты мне шею сломаешь раньше, чем мы доберемся до аэропорта. — Это ведь не шутка — задрожало ее челюсть — Нет, это самая настоящая реальность. — А как же я? — Рик театрально надулся, скрестив руки на груди. — Между прочим, я за вас кулачки держал. — Иди уж сюда, горе моё, — рассмеялась Иза, раскрывая объятия. Прижавшись к нему, она вдруг отстранилась и лукаво прищурилась: — Погоди, а как же замужество? — Ну, если у тебя внезапно проснулось желание остаться здесь и пойти под венец... — начал было Рик. — Нет! Спасибо! — отрезала она, направляясь к дверям гардеробной— Я собирать вещи. Рик повернулся ко мне и крепко хлопнул по плечу. — Ты справился. Спасибо, брат. — Не за что, — я покачал головой, глядя вслед сестре. — Она и моя кровь тоже. И я лично прикончу любого, кто посмеет её обидеть. Внутри всё ещё кипела гремучая смесь из жажды защиты и собственнического инстинкта. Рик, заметив мой взгляд, усмехнулся и бесцеремонно толкнул меня локтем. — И ты еще называешь меня собственником? Да ты такой же чокнутый, как и я! Черт, чувак, я обожаю тебя за это. — Избавь меня от своих нежностей, — простонал я, отпихивая его руку. — Дай хоть поцелую на дорожку— Рик со смехом потянулся ко мне. — Отвали, придурок. Сходи лучше сними себе кого-нибудь, сбрось напряжение. — Не, — он лениво потянулся, и в его глазах промелькнул опасный огонек. — Обычные девушки — это скучно. — И кто же тебе нужен на этот раз? Рик сверкнул глазами, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Надеюсь, ты не вляпался в глупости, — процедил я. Рик не хуже меня знал наши «железные» законы. Переспать с итальянкой — всё равно что пройтись по минному полю, убить его не убьют, но проблем мало не покажется. В лучшем случае — алтарь и кольцо на палец до конца дней. — Тебе есть что мне рассказать? — я пристально посмотрел ему в глаза. — Обязательно, — парировал он, ничуть не смутившись. — Сразу после того, как ты признаешься, в чьих облаках так часто витают твои мысли, брат. — Засранец, — я коротко пробил ему в пресс. Рука встретила каменные мышцы, но Рик лишь рассмеялся.