Глава 8 [Саша]

«Можно ли умереть от чихания?»

Пожалуй, не самый частый запрос в Google, но я всерьёз начала задаваться этим вопросом. Ещё несколько минут назад казалось, что нос не может чесаться сильнее, а лёгкие не вынесут следующего приступа. Но вот я судорожно ищу новую пачку салфеток в своей тумбочке. Видимо, оказаться на влажной улице в тапочках в середине октября стало не лучшим решением. Хотя в тот момент я бы выбежала и босиком.

И хотя кровать, сил заправить которую у меня не нашлось, так и манит остаться, всё же пропустить школу совсем не вариант. Особенно в этом году. Во-первых, для поступления мне требуется каждый возможный балл, что только подтвердит моё расписание, количество дополнительных занятий в котором почти не уступает основным. Иногда мне кажется, что этот график не спас бы даже маховик времени. А второй причиной является наш директор: для Афанасьева не существует полутонов. Либо ты исправно посещаешь занятия и получаешь положительное сопроводительное письмо в конце года, либо... Ты просто безответственный элемент, подрывающий дисциплину и образовательный процесс.

Удивительно, что Мишу освободили от занятий на целых пять дней. Даже несмотря на то, что врач прописал ему больничный на две недели. Это уже победа.

Все говорят, что брату повезло обойтись переломом с незначительным смещением и парой ушибов. Но у нас с ними, похоже, разные представления о везении. Мне до сих пор хочется верить, что всё это окажется просто кошмарным сном.

Закалывая прядь волос и застёгивая часы на запястье, снова чихаю. Голова гудит от недосыпа, веки наливаются свинцом, но я продолжаю собираться, отбиваясь от каждого болевого ощущения. Убираю эти проблемы подальше, повторяя, что подумаю об этом завтра. Фраза Скарлетт настолько часто всплывает в моей голове, что стала чем-то вроде жизненного девиза.

Родители внизу заканчивают завтрак, а Миша старательно пытается почистить апельсин одной рукой. Его левая аккуратно зафиксирована в гипсе, уже украшенном пятнами от цитруса и красок, а на лице виднеются ссадины от падения. Вчера все бросались ему на помощь при малейшей возможности, но он сразу дал понять: справится сам. Родители приняли эту позицию с уважением, но у меня всё ещё щемит сердце каждый раз, когда я замечаю хоть каплю затруднения на его лице. Как сейчас.

— Хорошо, что не правая, — улыбается мне брат, словно эта ситуация не стала поводом, из-за которого я не удивлюсь обнаружить первый седой волос на собственной голове. Теперь чувствую необходимость ещё пристальнее следить за каждым его шагом. Чтобы этого не повторилось. Никогда.

Моё чихание раздаётся на всю комнату, когда я еле успеваю прикрыть рот.

— Вот, я прав, — смеётся брат, беспощадно отрывая зубами апельсиновую корочку.

— А я была права, когда повторяла тебе не прыгать через ступеньки? — приподнимаю бровь, указывая на его гипс.

— Ну... — Он тянется за салфеткой, будто собирается стереть доказательства. — Зато почти получилось перепрыгнуть через четыре!

Выдыхаю, отрицательно мотая головой. Конечно, получилось. Через больницу. Хорошо, что родители одноклассника вовремя среагировали и отвезли Мишу в приёмное отделение, как только он скатился с их лестницы.

Плохо, что меня не было рядом. Что я не уследила.

Мама ставит передо мной кружку с малиновым чаем, даже не спрашивая. Уже годами проверенный отвар стал формулой против любого вируса. Или плохого настроения.

— Точно справишься сегодня? — уточняет папа, привычно глянув на меня поверх газеты.

— Конечно, — киваю, делая глоток. Жидкость обжигает, но сейчас это даже приятно.

— Может, подвезти до школы? — тише обычного предлагает мама, бросая многозначительный взгляд. Видно, как осторожно она подходит к разговору, который определённо не состоялся бы, не заставь меня субботнее происшествие сесть в машину.

И хотя это большой шаг в глазах родителей, я знаю, что та поездка была лишь разовой акцией. Каплей в море для объёма страха, который сковывает меня от одной лишь мысли, что придётся ехать рядом с мамой, держащейся за руль автомобиля.

Тот вечер для меня до сих пор будто в тумане. Отдельные вспышки. Пятна. Голоса.

Но некоторые моменты отпечатались так ясно, что я не могу перестать прокручивать их в собственной голове. Его рука на моём колене. Его ладони на моём лице. Это ощущалось реальнее всего, что со мной происходило.

Однако поражает не это.

В моей жизни ограниченный круг людей, на кого я могу положиться. И впускать кого-то нового не входило в мои планы. Но довериться Алексу в тот момент чувствовалось правильнее всего. «Он поможет» кричало всё моё нутро.

— Спасибо, но я лучше пешком, — отвечаю после затянувшегося молчания, пристально всматриваясь в кружку перед собой, и наблюдаю, как кусочки лимона сдвинулись ближе к центру. Словно тоже ищут, за что зацепиться в этой бездне вопросов.

***

Школа встречает как обычно: гулом голосов, шорохом учебников и едва уловимым запахом еды из столовой. Но в воздухе витает и что-то другое. Отголоски вечеринки. Многие выглядят не лучше меня: кто-то дремлет у колонн, кто-то двигается по коридору с лицом, полным раскаяния и недосыпа. Но кого-то эти последствия не коснулись.

Разговор на повышенных тонах доносится до меня раньше, чем я замечаю его виновников. Дэн возвышается над Лерой, стоящей спиной к гардеробу, и скрещивает руки на груди, явно не удовлетворившись её ответом.

— Да я лучше сама стану за пульт! — почти кричит Ковалёва в лицо другу.

На секунду мне даже не хочется подходить к ним: чувствую, беседа не закончится на хорошей ноте.

— Это случилось в первый и последний раз! — реагирует Дэн. — Ты, между прочим, тоже пила! — добавляет он, нахмурив брови.

Кажется, они даже не замечают моего присутствия.

— Серьёзно?! — возмущается Лера, презрительно сузив глаза. — Никого больше не потянуло на драку, кроме твоего дружка! НИКОГО! — Кажется, её ноздри сейчас воспылают от ярости. — Пусть скажется спасибо, что я не требую компенсацию. Стол, химчистка, моральный ущерб... Продолжать? — Она загибает пальцы, вопросительно уставившись на Белова.

— Это всё случилось из-за Яси...

— Конечно, у вас всегда виновата женщина, — перебивает Ковалёва, даже не позволяя ему закончить. — Если твоя друзья такие же идиоты, как и ты, то...

— ...п-чхм!

Случайно заставляю друзей развернуться в мою сторону, и оба замолкают, осматривая меня удивлённым взглядом. Словно только что осознали, что находятся не одни.

— Будь здорова, — доносится от обоих, будто их облили ледяной водой.

Лера принимается расспрашивать о Мише, хотя не многое изменилось за прошедшие сутки. В тот вечер я сразу же позвонила ей и Дэну, чтобы поделиться ситуацией уже из дома. И если от подруги я получила только слова сочувствия, то Белов...

Это был один из тех случаев, когда мы заговорили на разных языках. Даже зная моё отношение к брату, он упрекнул меня в том, что я его не дождалась. А узнав от кого-то из одноклассников, что я ушла не одна, и вовсе бросил трубку.

Моя надежда, что за вчерашний день он понял, насколько глупо звучат его претензии, развеялась в секунду, как я перевела взгляд на его лицо. Кажется, в нём можно прочитать каждый молчаливый упрёк. Широкие плечи будто охраняют его самообладание, вот-вот готовое сорваться с места, а голубые глаза прожигают меня насквозь. И совсем не так загадочно, как ещё неделю назад.

— Значит, с ним всё в порядке? — уточняет подруга более спокойным голосом.

— Насколько это возможно, — отвечаю, выходя из гардероба уже без верхней одежды. — Теперь только нужно восстановиться.

Язвительный смешок со стороны вынуждает мою спину поёжиться.

— Как обычно, зря себя накрутила, — выдавливает из себя Белов. — А могла просто дождаться меня.

Он серьёзно?

— Ты же понимаешь, что я запаниковала? — спрашиваю, резко развернувшись. Пятка снова начинает болеть из-за разодранной мозоли, но его тон бьёт больнее.

— Настолько, что не отказалась прокатиться в машине, — отрезает он, истребляя меня невозмутимым взглядом.

Он серьёзно.

— Я не знала, что с ним! Думала, что он... — чувствую, как дыхание учащается, и сжимаю кулаки. — У меня на было времени ждать, ясно?!

— Конечно не было, — тише говорит он, но язвительность в голосе лишь усиливается. — Зачем звонить другу, когда можно поехать с первым встречным?!

— У МЕНЯ СЕЛ ТЕЛЕФОН!

Я повторяла это уже несколько раз.

— МОЖНО БЫЛО ПОПРОСИТЬ ЧУЖОЙ!

Боже, иногда мне кажется, что бетонной стене проще объяснить, чем Белову.

— Повторяю, у меня не было на это времени, — выдыхаю, стараясь взять себя в руки. — Всё произошло быстро. Тебя просто не было рядом, — подчёркиваю, глядя ему прямо в глаза. Челюсть сжимается от обиды, но я продолжаю держать лицо поднятым вверх.

— Зато он почему-то был, — бросает Дэн и тут же удаляется в противоположном направлении. Я шатаюсь, но удерживаюсь на ногах. Он только что влепил мне словесную пощёчину.

— Поговорим, когда к тебе вернётся здравый смысл! — кидаю вслед, чувствуя, как щёки пылают огнём, а руки неконтролируемо трясутся.

Почти всегда наши споры сходят на нет, потому что я уступаю, но сейчас... Это настолько абсурдно. И это касается Миши.

— Не обращай внимания на этого идиота. — Лера сжимает мои плечи, отводя в сторону. — Всё утро сам не свой, — комментирует подруга, когда мы поднимаемся в кабинет. На первом же пролёте прошу её остановиться, с трудом передвигая раненую ногу.

— А вы что не поделили? — уточняю, пока перевожу дух.

— Не поверишь, — говорит подруга, закатывая глаза. — Он предлагает, чтобы Макс был диджеем на Зимнем балу! — восклицает она, округлившись в лице. — Макс! Да после этих выходных я к нему даже не подойду. А папа не остался в восторге от поломанного стола... — тише добавляет она, закладывая за ухо прядь волос и хватаясь за локоть. — Я и так его не переваривала после того разрыва с Ясей, а сейчас... Только через мой труп.

Подруга уверенно мотает головой, и я не сомневаюсь: Макса не будет на Зимнем балу. По крайней мере, не в качестве диджея. Даже не спорю с ней. Для нас он давно стал чем-то вроде невидимого приложения к Белову.

Пока есть парни, для которых слово «нет» не означает само собой разумеющегося отказа, мы должны держаться вместе. Потому что здесь вряд ли поможет даже полное формирование их лобной доли.

— Скажи, что согласнабыть со мной в комитете. Иначе я сойду с ума! Осталось всего два с половиной месяца... — Лера вырывает меня из мыслей, смотря умоляющими глазами.

— Зимний бал уже так скоро? — удивляюсь, листая мысленный календарь. Забыть о главном празднике школы? Нужно было постараться.

— Леонова, ты чего? — ухмыляется подруга, поднимаясь дальше по лестнице. — Забыла обновить своё расписание?

Во времена, когда здание было элитным женским пансионом, бал устраивали с одной-единственной целью — продемонстрировать успехи воспитанниц и представить их «светскому обществу». Теперь же это настоящее событие, и не только в стенах школы.

Каждый декабрь выпускной класс устраивает бал, за несколько месяцев до которого комитет выбирает тематику, составляет программу, организовывает украшение фойе, ставит вальс и, конечно, рассылает приглашения официальным и потенциальным спонсорам. А вишенка на торте — дефиле, наряды для которого предоставляет один из салонов города, получая взамен рекламные промо-ролики с бала и толпу клиентов к выпускным.

Но для меня этот праздник был возможностью исполнить мечту подруги: ещё в младшей школе мы, подглядывая за старшеклассниками, пообещали друг другу устроить лучший на свете бал. Помню, как горели её детские глаза от мысли оказаться однажды в этой сказке. И я готова на всё, лишь бы это сбылось.

— Ради тебя — в любой комитет, — наконец отвечаю уже возле дверей кабинета. — А что с темой? Боюсь, наши предпочтения с третьего класса немного изменились...

— Да, вряд ли салон предложит мне платье Диснеевской принцессы, — улыбается подруга, вспоминая свои детские пристрастия. — Сейчас бы сделать что-то вроде свадьбы Калленов, согласись? — наигранно вздыхает она.

— Интересно, как ты объяснишь это Афанасьеву, — смеюсь в ответ, заходя в класс.

— Думаешь, не фанат? — спрашивает Лера, сдерживая усмешку. — Уверена, он бы отлично затусил с Вольтури.

Кажется, наше воображение одинаково представило себе эту картину, если мы обе тут же залились смехом. Но когда я собираюсь направиться к привычному месту у окна, улыбка тут же слетает с лица, а тело замирает. Оно занято. Макс, прикрывающий одной рукой свой свежий фингал, сидит рядом с Дэном и ведёт активную беседу. Белов с невозмутимым лицом продолжает слушать друга и даже не смотрит в мою сторону. Будто меня вовсе не существует.

На его обиженном языке это означает «твой ход».

Он всерьёз хочет продолжать эту абсурдную игру?

— Детский сад, — громко комментирует Лера, отследив мой взгляд. — Садись со мной. Яси всё равно не будет, — предлагает она, указывая на свою парту.

В последний раз смотрю на Дэна, всё ещё игнорирующего моё присутствие, но тот делает вид, что не услышал Ковалёву.

Ну почему он такой упрямый?

Сжимая лямку рюкзака, решаю двинуться в сторону подруги. И проходя мимо нашего стола, собираю все усилия, чтобы не хромать и сохранить остатки гордости. К сожалению, ногам плевать на моё раненое самолюбие, и они подкашиваются сразу, как я делаю шаг. Но парта Леры находится буквально наискосок, и я хватаюсь за неё, чтобы не потерять равновесие. Бросив портфель, замечаю, как Дэн незаметно поглядывает в мою сторону, садясь в пол-оборота, и на секунду внутри зарождается надежда.

Давай же. Одумайся. Выпроводи Макса с МОЕГО места.

Но громко рассмеявшись над якобы смешной шуткой друга, он снова поворачивается спиной. Тогда Лера отодвигает мой стул и вопросительно смотрит, будто проверяет: «Решишься?». Я бросаю последний взгляд на друга и, чувствуя, как в теле начинает закипать кровь, опускаюсь на место.

Шах.

В кабинет тут же заходит Лебедев и объявляет о танцевальных репетициях к Зимнему балу, которые начнутся уже на следующей неделе.

— Также жду ваши планы по проектам к концу ноября, — добавляет преподаватель, оглядев весь класс, а затем отворачивается, чтобы написать на доске тему и вопросы к занятию.

В этот момент чей-то палец несколько раз стучит по моему левому локтю, призывая повернуться. И уловив знакомый бергамотовый шлейф, я перевожу взгляд на Алекса, дотянувшегося до моей парты. Его серые глаза гипнотизируют сильнее обычного, словно там появился невидимый раньше свет, за которым мне хочется проследить. И похоже, я слишком увлекаюсь наблюдением, если не сразу слышу звук, слетающий с его губ.

— Говорят, это помогает, — шёпотом произносит он, переводя взгляд вниз, и только тогда я замечаю розовый пластырь в его руке. Не то, чтобы я имела какие-то предрассудки насчёт цвета... Но этот, ко всему, украшен единорогами. — Тапочек, к сожалению, не нашлось, — добавляет он с лёгкой улыбкой.

— Ты всегда такой внимательный? — тихо спрашиваю, не отрываясь. Потому что, во-первых, у моих глаз явно отсутствует сопротивление к его силе притяжения. А во-вторых... Похоже, я вовсе не хочу отрываться.

— Кажется, только если дело касается тебя, — отвечает Алекс, ничуть не смутившись. В отличие от меня.

Он смотрит так, будто в моём лице есть что-то, достойное внимания. Достойное, чтобы запомнить. Словно ничего другого для него сейчас просто не существует.

— ...п-чхм!

Чуть не подскочив со стула, я вовремя прикрываю рот рукой, когда громкий звук раздаётся эхом на весь кабинет. Лебедев тут же оборачивается, и, моментально оценив ситуацию, решает незамедлительно дать комментарий:

— Александры, либо закрывайте ваше отделение скорой помощи, либо отправляйтесь в медпункт, — бросает преподаватель и начинает отмечать присутствующих в журнале.

Только в этот момент чувствую, что Алекс всё это время не отпускал мой локоть, поглаживая его большим пальцем. С каких пор моё тело воспринимает его прикосновения как что-то естественное?

И когда хочу повернуться, волосы на затылке настороженно поднимаются, уводя глаза в сторону. Видимо, комментарий Лебедева не остался незамеченным Беловым, а любопытство оказалось сильнее его гордости. Наблюдаю, как его взгляд задерживается на мне, затем переходит на руку Алекса, в которой всё ещё зажат яркий пластырь, и остаётся там. Дэн застывает с каменным выражением лица, словно готов прожечь этот пластырь, просто моргнув. И тут его глаза резко встречаются с моими, запечатывая немой вопрос.

«И что ты сделаешь?»

Меня разрывает изнутри от того, как хочется помириться. Вернуть, как было прежде. Когда я замалчивала обиду, потому что слишком не любила его отсутствие в своей жизни, чтобы продолжать ссору. Но в этот раз абсурдность его действий задевает сильнее обычного. Он знает, на что я готова ради младшего брата, даже если я не говорила ему о подслушанном разговоре с врачом. Но об этом никто не знает.

Никто, кроме Алекса.

Крепкая рука сжимает мой локоть, и я поддаюсь порыву, который твердит, что в этот раз я не должна уступать. А Макс, сидящий на моём месте, только усиливает желание дать отпор.

Дэн не прав. И он это знает.

Делая вдох, всё ещё не отвожу взгляда от друга и забираю пластырь из пальцев Алекса, говоря быстрое, но достаточно громкое «спасибо». Его тепло отдаляется от моего тела, а Белов в это время дёргает бровью и резко разворачивается на место.

Только теперь выдыхаю, глядя на дрожащую ладонь с розовым пластырем, и возвращаюсь к уроку.

Может, я сделала всё правильно. А возможно, совершила самую большую ошибку. Но что-то определённо изменилось, если за все годы дружбы я впервые ощутила, что последнее слово осталось за мной.

Мат.

***

— Саша, можно Вас на минутку? — Голос Лебедева застал меня посреди коридора и вынудил, ковыляя, подойти к нему.

Хочет обсудить ситуацию на литературе? Вроде бы, у нас пока не ввели казнь за пятиминутые перешёптывания. По крайней мере, до сих пор его терпение выдерживало подростковое непослушание.

— Хотел напомнить Вам, что всё ещё ожидаю статью о новом вратаре к концу недели, — произносит Николай Викторович, оказываясь напротив. — Если Вы, конечно, уже не отправили её на проверку, — добавляет он, вопросительно глядя на меня. Через него, хотя бы мельком, проходит каждый текст перед печатью в школьной газете, поэтому он прекрасно знает, сколько времени мне обычно требуется для раздела.

— Как раз остались финальные штрихи, — отвечаю я, проглатывая горькость от каждого сказанного слова.

Ложь. Даже заголовка ещё нет.

Лебедев осматривает меня с ног до головы, и я надеюсь, что он не заметит, как собственные щёки выдают мой обман. Хотя они сейчас наверняка сливаются с оставшимся лицом, которое пылает последние несколько часов.

— Отлично, — заключает он. — И советую Вам отлежаться остаток дня.

— У меня же дополнительное...

— У меня, я в курсе. На сегодня Вы свободны, — кивает он, не позволяя мне закончить. Не столь важно, что им руководит: природная доброта или же нежелание проводить урок в классе, заразившемся от моего чихания. Я тут же принимаю предложение и стеклянным взглядом провожаю его до конца фойе.

Ноги каким-то чудом доводят меня гардероба, и я с трудом набрасываю верхнюю одежду, кажущуюся непривычно тяжёлой. Как обычно, проверяю ключи и телефон перед тем, как выйти из любого помещения. И вдруг моя рука натыкается на незнакомый предмет в кармане.

Аккуратно достаю, разворачиваясь к свету. Провожу пальцем по небольшому бархатному футляру фиолетового цвета. Открыв его, замечаю бумажный свёрток, под которым лежат игрушечные очки.

Всё ещё не веря глазам, раскрываю записку, но нахожу не привычный размашистый почерк Дэна, а чёткие буквы, выведенные наверняка наспех:

«Надеюсь, ты не против, что я нарушил личные границы твоего кармана. Не был уверен, что успею застать тебя после тренировки.

Мне показалось, что Стив не откажется от нового, не сломанного аксессуара. Может, после этого он одолжит Мише свою суперспособность к регенерации конечностей.

P.S. В первом шкафчике единственное средство от простуды, которое мне удалось раздобыть.

Пароль: 0703

А.»

Пришлось несколько раз перечитать записку, чтобы осознать увиденное, но даже это не помогло поверить в слова на бумаге. Если бы не вещественное доказательство, я бы уже бежала в медпункт с жалобами на галлюцинации из-за температуры.

Заметив последнее предложение, подхожу к шкафчикам в гардеробе, которые появились здесь только в прошлом году. Сперва казались отличной идеей, но теперь в них хранит вещи только футбольная команда. Остальным проще тащить всё с собой, чем возиться с паролями и разрешениями, которые помогают сохранить конфиденциальность. Со шкафчиками футболистов проще: они принадлежат им перманентно, а свой пароль знает только игрок.

А теперь и я.

Введя цифры и обнаружив лекарство, застываю с самой дурацкой улыбкой на лице, вдыхая яркий аромат. Как я могла ожидать чего-то другого? Видимо, судьбе понравилось шутить над моей жизнью, если на полке, будто специально дожидаясь меня, стоит уже почти остывший, аккуратно накрытый крышкой малиновый чай.

***

Саша: «Стив передает спасибо!»

Саша: «И мы с Мишей тоже.»

Алекс: «Всегда мечтал задобрить плюшевого осьминога:)»

Саша: «Откуда узнал про малиновый чай? Только не говори, что внимательность. Я точно не пила его при тебе...»

Алекс: «Не волнуйся, я не слежу за каждым твоим движением.»

Алекс: «Только если через одно...»

Алекс: «Малиновый чай обычно помогает моей младшей сестре во время простуды.»

Саша: «У тебя есть сестра?»

Саша: «Она тоже учится в нашей школе?»

Алекс: «Нет.»

Саша: «Поняла. Но вы, наверное, всё равно много времени проводите вместе?»

*тишина*

Саша: «Извини. Это, очевидно, слишком личная тема.»

Алекс: «Тебе не за что извиняться.»

Алекс: «Я не самый простой собеседник.»

Саша: «Мне так не показалось.»

Саша: «Вообще-то, я бы хотела узнать что-нибудь о тебе.»

Саша: «Для статьи, конечно.»

Алекс: «И какие тёмные секреты ты хочешь узнать?»

Саша: «Можем начать с чего-то общего.»

Саша: «Я не собиралась лезть к тебе в душу и всё такое...»

Алекс: «Что, никаких провокационных вопросов для школьных сплетен?»

Саша: «Не думаю, что такого человека, как ты, интересуют сплетни.»

Алекс: «Почему? Вдруг я любитель оказаться в центре шумихи?»

Алекс: «Ты ведь совсем меня не знаешь.»

Саша: «Я знаю, что ты избегаешь толпы.»

Саша: «Знаю, что ты боишься стоматологов.»

Саша: «И знаю, какой вопрос задать первым.»

Саша: «Учти, отвечать только правду.»

Алекс: «Только правда.»

Алекс: «Мы же договорились.»

Саша: «Тогда расскажи про день, когда впервые взял в руки мяч.»

Саша: «Или для футболиста правильнее "в ноги"?»

Алекс: «Тебе уже говорили, насколько невероятны твои знания о футболе? :)»