Мегуми

До начала уроков ещё много времени. Ветер так противно залезает под куртку, что прячешь нос за воротник. Даже стойкий аромат сладких духов не маскирует дух весны. Холодно до дрожи. Как там говорят, красота требует жертв? Теперь соглашаешься, приглаживая складки коротенькой юбки. Знакомый рюкзак. Сердце барабанной партией гремит, кажется, во всём теле, и шаги становятся шире. Довольно улыбаешься - вот это доброе утро, мать вашу! То что надо, Небеса, спасибо, осталось лишь догнать его и попасться на глаза. Который раз изучаешь до боли знакомую спину, - вечно он впереди, - молишься, чтобы увидеть лицо. Чёрные волосы сегодня взъерошены больше обычного, и эта тёмная, почти чёрная куртка так идёт ему. Отмечаешь, что даже рюкзак Мегуми, закинутый на одно плечо, придаёт ему нереальную крутость.Ранние цветочки, слабенькие и метающиеся от ветра, цепляют взгляд. Проскакиваешь мимо и улыбаешься, глупо и искренно, вспоминаешь, что сегодня у него тренировка, и улыбаешься ещё шире. Каждый понедельник у футбольной команды тренировка сразу после окончания занятий, запомнила сто лет назад, потому что это - регулярно повторяющийся идеальный шанс. Идеальный шанс прискакать на трибуны, устроившись рядом с компанией каких-нибудь шумных девчонок, которые противно пищат и машут своим любимчикам, пока те недовольно отводят глаза. Возможность откровенно сверлить взглядом сильную стройную фигуру с метающимися из стороны в сторону угольными волосами, наблюдать, как быстро и легко летают по полю бутсы и, главное, любоваться почти всегда сосредоточенным выражением лица. Видела, как он улыбается лишь несколько раз, когда забивал действительно красиво (поняла, потому что остальные парни радовались ещё больше Мегуми и с оглушительным звуком хлопали его по спине). И ещё один раз, самый любимый, украшенный в переписке с подругой фразой: "АААА я чуть не умерла", с самым-пресамым длинным рядом восклицательных знаков за всю историю сообщений о нём; тот самый раз, когда осмелилась сесть на первый ряд и в мельчайших подробностях познать привлекательность покрытого испариной тела, раскрасневшихся щёк и прилипших ко лбу охранительного мужчины охренительно мокрых волос. Замечательно жаркий день, прекрасно оголяющая половину подтянутого торса майка, чудесно добрый тренер, загонявший команду до состояния валяющихся на траве полутрупов: в общем, все условия для свободного полёта фантазии чувствительного ума влюбленной девушки. Это было осенью. Теперь кажется, что прошло уже несколько столетий.Сегодня так же солнечно, и тело само просится качаться в такт песне из наушника. Пробирающий до мелкой дрожи в ногах ветер подкидывает юбку, так что бережно разглаживаешь её на бёдрах, то рассматривая чёрно-белые клеточки и довольно кивая, то, прищурившись, сканируя отдельные движения брюнета: наклонился, растягивая ноги, покрутил голеностопы и, наконец - одно из любимых - разминает шею, медленно закидывая голову назад, в стороны и по новой. Зачем-то прикрывает глаза, но не важно, - пусть себе прикрывает, закатывает и вообще делает с ними, что хочет, - это же Мегуми.Вздыхаешь, опуская локти на колени под тяжестью пресного ожидания. Ребят сегодня мало, скорее всего, будет скучно. Разочарование уже начинает давить на грудь противно-холодными ладонями. Встряхиваешь головой и переключаешь музыку на кое-что повеселее, потому что даже вечно визгливо хихикающие и трясущиеся в конвульсиях малолетки отчего-то притихли, как будто чтобы позволить нормально слышать собственные мысли, а не жутко горевать, что тоже сидишь на этих хлипких скамейках в три бедных ряда. Опускаешь ресницы, когда начинается пробежка, ведь это долго и совсем не зрелищно. Вот бы быть знакомой с Мегуми, хотя бы просто общаться, махать ему и улыбаться, идти на остановку, обсуждая тренировку или какую-нибудь ерунду, которая забудется на утро. Можно ли нормально общаться с человеком, к ногам которого хочется броситься и прижаться всем чем можно, чтобы не ушёл?Ухмылка получилась совсем не лишённой радости и оборвалась коротким "хм".Гораздо лучше было бы по-другому, скажем, так: машешь ему перед тренировкой и он, смутившись, улыбается, немного опустив лицо. Фоткаешь его, чтобы потом посмеяться. Щеки у Мегуми розовеют на ветру, издалека не видно, просто знаешь это. Он торопливо выходит из раздевалки и одной рукой сгребает в объятия.-В парк?-По дворам,- он согласно кивает, переводя взгляд куда-то вдаль.В беседке около детской площадки слегка темно и тесно. Кладешь голову на его плечо, показывая лучшее фото за сегодня и задорно смеясь. -Умоляю, удали это.-Ты прелесть.Губы у Мегуми всегда сухие, внезапно касаются, покрывая твои лёгкими поцелуями, порывисто и быстро, как будто говоря за него. И ладонь нежно придерживает лицо, не отпуская, пока его голова не падает на твоё плечо, а нос утыкается в шею за воротником. Он как-то сказал, что любит эти духи. Пусть наслаждается.

Открываешь глаза, понимая, что странно улыбаешься. Почему сухие? Бред сивой кобылы, но звучит романтично. Закидываешь ногу на ногу, и пытаешься понять, что происходит на поле. Сегодня разминка будет длиться вечно. Тогда вот ещё как можно: подтягиваешь лямки платья, купленного специально для дискотеки в честь окончания учебного года. Правда, таких дискотек ещё не бывало да и не планировалось, про платье можно не говорить. Вопреки всему победно взмахиваешь юбкой, готовая веселиться.

На секунду поток мыслей останавливается, когда приходит осознание банальности происходящего и накатывает ощущение едкого стыда. Сообразив, что об этих наивных фантазиях, хвала яйцам, никто не узнает, ловко отшвыриваешь всю эту грустную бурду в долгий ящик.

Актовый зал наполовину пуст, одинокие ряды стульев вдоль двух стен частично заняты, музыка громкая, но скучная. Здесь душно и слегка жарко, но это не важно. Мегуми сидит около украшенной стены, уставясь в одну точку. Хихикаешь. Людей всё больше, они мелькают перед глазами, хаотично передвигаясь. Со временем становится всё жарче, кипящая толпа, как единое целое, прыгает и кружится, наталкиваясь на неподвижные препятствия. Высокие окна завешены светлыми шторами и кое-где непонятными тёмными тряпками так, что золотистый свет раннего заката всё-таки проливается на лица, платья и стены. Басы резонируют между ребрами, и дыхание перехватывает, когда звучат знакомые первые ноты. Тихо и нежно, под разочарованный вой и восторженный писк. Мечешься между людьми, выискивая глазами чёрную макушку. Его лица почти не видно за спадающими на лоб прядками: рассматривает пол под своими кедами. Эти его несуразные кеды, откровенно говоря, выглядели слегка нелепо с любой одеждой, но это почему-то вызывало незаслуженное умиление такой силы, что теперь, подхватив знакомую волну настроя, замечаешь опору где-то внутри. Ноги немного дрожат, неуверенно плетёшься к нему, но вовремя берёшь себя в руки и принимаешь воинственный и одновременно непринуждённый вид. Весело подлетаешь и протягиваешь блестящую от пота ладонь, чуть наклонившись до уровня его головы: "Не грусти, пойдём танцевать." Это утверждение звучит вполне себе убедительно, удивление в синих глазах быстро сменяется каким-то жалобным выражением, но всего на долю секунды, и после этого спокойное лицо вновь не отличить от кирпича.

- Я не танцую, - удар ниже пояса. Ничего, ещё поборемся.

- Да перестань, вдруг это твой единственный шанс? Вставай давай.

- Не хочу, - так уверенно упирается нечитаемым взглядом в глаза, что внутри что-то сжимается от безысходности и обиды.

Всё ещё протянутая рука еле заметно дрожит. Стараешься улыбнуться обворожительно и в то же время просто, но от напряжения скула как-то неестественно дёргается. Его ладонь сухая и немного прохладная. Резкий рывок заставляет Мегуми подняться и растерянно передёрнуть плечами.

- Не бойся, песня уже почти закончилась.

Парень ничего не ответил, неловко развёл руки и зачем-то уставился в потолок. Решила, что он смутился, и так воодушевилась этим, что почти без трясучки в конечностях обняла его крепкие плечи. Стало безумно смешно. Мегуми застыл в том же положении, лишь перевёл взгляд на стену над твоей головой.

- Не собираешься касаться меня? Но так будет сложно танцевать, - чуть не разразилась очередью подавленных смешков и нервных вздохов, но всё же удержалась, прислонив лоб по такому случаю к его груди. Мегуми вздрогнул. Тихо хихикаешь, сжимая леденящую кожу ткань рубашки, словно пьяная, льнёшь к парню, проводя лбом из стороны в сторону по холодной белизне, за которой, слышишь, шумно колотится его сердце. Или это твоё собственное, не знаешь точно, но всё равно легко ведёшь руками и скорее мановением, чем касанием, приглашаешь его ладони лечь на талию.Последний припев, самый громкий и пронзительный, звенит в ушах, и ты с наслаждением втягиваешь в себя воздух, стараясь запомнить запах этого момента. Не улавливаешь ничего примечательного, и медленно скользящим движением в последний раз проводишь пальцами по плечам Мегуми. Грядёт слишком неловкая пауза, поэтому предупредительно перехватываешь его взгляд и резко разводишь руками.- Вот и всё, считай, отмучился.- Нормально, кстати, было, - пробурчал как-то удивлённо и задумчиво, пришлось даже сдвинуть брови - так лучше слышно, - Ещё потанцуем.

- Так уверен, что я захочу? - издевательски прищуриваешь глаза, внутренне торжествуя. Через мгновение краска заливает уши, хорошо, что не видишь этого: Мегуми останавливает, кажется, испуганный взгляд на невидимой точке в пространстве и гораздо дольше обычного пытается вернуться к привычному тебе образу безразличной ледышки, - Нет-нет, я хочу! - осекаешься, понимая, что срываешься на жалостливые ноты: он же не ребёнок.

В этот момент раздаётся первый хлопок после удара по мячу, радостно отмахиваешься от заезженного сценария и усмехаешься: как это так естественно удалось во всех красках представить испуганные глаза Мегуми? и почему испуганные? Интересно, может ли он вообще, скажем, скорчить смешную рожу или спародировать надоедливую одноклассницу? С трудом верится, что, конечно же, может. Похожее чувство испытывают, когда впервые осознают, что, например, бабушка с соседнего подъезда, которая всю жизнь была Марьей Ивановной, ещё и просто Маша. И этот статный, сосредоточенный парень, сейчас так легко срывающийся с места и так ловко координирующий (прелестными!) ногами - для кого-то просто Мегуми. Невероятно.Эти созданные в голове эмоции - просто что-то.

Воздух вокруг тела словно разреженный, и дышится так свободно. Аллея, виднеющаяся за оградой, такая пустая и немного унылая: ещё не зазеленевшие ветви мелькают однообразно и сливаются чуть дальше в серую паутину.

Ловишь его беглый взгляд. Нет, не показалось, на самом деле. Выпрямляешь спину и смотришь неотрывно. Снова и снова. И снующие туда-сюда по полю разноцветные силэты мешают сосредоточиться на мельчайших деталях.

Коридоры в небольшом старом здании спорткомплекса освещены тусклыми жёлтыми лампами вперемежку со светодиодными фонарями-светильниками-чудо-самоклейками - чарующая атмосфера. Здесь относительно тихо, иногда из раздевалки за поворотом доносятся вопли, но это - ничто по сравнению с гремящим в груди сердцем. С разочарованием и в то же время диким облегчением пропускаешь мимо ребят с его команды, провожая взглядом их ботинки: кажется, поднять ставшую в миг тяжеленной голову невыносимо сложно. Оглушительное "до завтра" долетает до ушей и исчезает вслед за хлопком двери, шаги, как только Мегуми появляется в поле зрения, на долю такта задерживаются и возобновляют ритм метронома как и в чём не бывало.

-Мегуми.

-Привет, - видимо, он уже был готов. Околдованная чарами приятного спокойного голоса с трудом смотришь в синие глаза, чувствуя, как страх отступает.

-Да, привет.

-Ты что, меня ждала?

-Да. Меня, кстати, зо...

-Я знаю, - он отмахивается, но по-доброму, и улыбается, как тогда, солнечно, - Пойдём?

С ним сложно говорить: его ответы доброжелательны, но не слишком растпространённы. Он спросил что-то вроде "любишь футбол?" или "как можно вынести соседство той крикливой мелочи?". Неважно, не по делу. Поэтому решаешься.

- А откуда ты знаешь моё имя?

Мегуми хмыкнул, поднимая голову и улыбаясь.

До начала лета ещё много времени.

Примечание.Трах-тибидох, друзья, НГ прошёл, можно и закинуть весеннюю тему.Как отредактировала эту часть, прочла самый первый драббл в этой книге (про Майки там какая-то дичь) и выпала в осадок. То есть, извините, я понимаю, это было чуть больше года назад, не многое, в принципе, изменилось, я не выдающийся литератор, но АААААА. Типа, что за срань. Тяжело. Я не знаю как описать это состояние без всеобъемлющего слова "кринж". Да, спасибо моим родным десяти подписчикам, если вы ещё живы. Вы дарите жизненные силы моим засохшим глазам.Всем добра!