8

Изнутри ветхий дом представлял собой вполне уютное место, нежели снаружи. Но вещи, невзрачные и разбросаны повсюду, приглушенный свет, сведенный на минимум — делали помещение более мрачным и темным. Темные шторы бледно-синего цвета плотно зашторены, не пропуская ни единого лучика света, закрывали вид самым любопытным людям, которые каждый раз бросали изучающий взгляд на дом, проходя мимо.

В комнате царил мрак, как и в душе Маршалла.

Он сидел за письменным столом, согнувшись над помятым листом бумаги. Левая рука дрожала, держа синюю гелиевую ручку. На бумаге аккуратным мелким почерком написано всего несколько строк, это все, на что он способен. Вот уже час, а может и больше Маршалл сидит, пытаясь написать жалкое письмо своей дочери. Он давно потерял счет времени, как и былую сильную связь с дочерью.

Рука предательски продолжает дрожать, мозг разрывается, пульсирующая головная боль не покидает его. Сердце бешено бьется, а вена на виске проявляется как никогда ранее, — он нервничает. Ведь попытки тщетны. На полу несколько скомканных  листов бумаг, которые он со злостью на самого себя с силой бросил в сторону.

В кого он превратился, что не может написать несколько строчек своей дочери, не испортив все?

Ее образ никогда не уйдет из памяти Маршалл, будет жить там вечно. Но одного воспоминания мало, когда он видел дочь в последний раз? Мысли напрягаются, следом подключается и память вместе с воспоминаниями. Пять лет, а может и больше, — он совсем запутался. Воспоминания настолько стары, что уже обманывают своего обладателя. Пять долгих лет он не видел свою дочь в живую, лишь на старых фотографиях, что хранятся в фото рамках.

День теперь кажется мужчине темной ночью, Которая никогда не закончится для него рассветом.

Утро то, или день — все на одно лицо. Всеми силами он старается максимально затемнить все комнаты, погрузить их в темноту и мрак, чтобы все время находится в таинственном и потайном сумраке, который стал его убежищем в этом мире. Темнота создает ощущение некого покоя, которое делает его жизнь чуточку терпимее. Здесь не может подойти слово "лучше", ведь это понятие навсегда исчезло из жизни Маршалла. Ничто и никогда не станет лучше.

Мысли переплетаются, усиливая жгучую боль, взрывая мозг, будто кто-то кинул зажженную спичку на асфальт, политый бензином. Раз, пламенная дорожка бежит по земле, становясь все длиннее и мощнее, и вот, медленно, но четко она идет к своей цели. Раз, два, три — цель достигнута, гремит большой и разрушительный взрыв. Он уничтожает все вокруг, все на своем пути, оставляя пустую и никому не нужную местность цвета черного угля, паленное место в сердце. Следом идет минное поле, которое тронуто, началась цепная реакция, всего несколько мгновений — от прекрасной и открытой души не осталось ничего, лишь пустырь, все выжжено и испепелено.

Резко он хватается за короткие волосы цвета темного каштана и начинает рвать их, с силой тянет, вырывая их. Причиняется ответная боль, закрывающая другую, отодвигая ее на второй план.

Рана в сердце кровоточит, алая кровь хлещет отовсюду, боль разрастается все сильнее. Жизнь никчемна, он потерял все, что имел, смысла жить совсем не осталось. Мысли о суициде посещают его мысли ежедневно, но он отталкивает их, пытаясь даже не воспринимать их всерьез. Не то чтобы он был слаб или не мог этого сделать, он думает о своей дочери, которая, наверное, все еще помнит его, и где-то в глубине души любит, невзирая на все плохое, что ей говорят окружающие.

По ту сторону дряхлый дом напоминал собой о его владельце. Они были схожи, его временный владелец и дом.

Все было так неоднозначно, время от времени всплывали какие-то новые мелочи, зацепки, которые перекрывали собой старые, побуждая собою сомнение и даже растерянность. Эмили настигало чувство, будто стоишь на перепутье двух дорог, думая по какой пойти, и вдруг, откуда ни возьмись на глазах появляется третья, а затем и четвертая, и человек запутался, совершенно не понимая что происходит.

Ей казалось, что у нее уже начинается легкий невроз. Ведь с каждым днем ее все больше и больше манил этот таинственный дом, в котором жил странный человек. — Маршалл Мэтерс. Он все больше казался ей странным, причем во всем. Другие сочли бы Эмили сумасшедшей, но это ведь не так, именно поэтому, страшась мнения окружающих она молчала.

Может быть все эти всплески крушительных волн фантазии были не случайны? Наверное все больше кадров этому фильму придавали страшные события, произошедшие год назад или даже больше? Каждый раз, проходя мимо дома, в ее по-детски бурном воображении вновь вспыхивают разорванные кадры произошедшего тогда. По телу волнами проходит дрожь, а потом наступает чувство тревоги.

"Надо перестать смотреть триллеры и фильмы ужасов, ведь они на меня плохо влияют". — думала она, считая себя буквально помешанной на придуманном расследовании личности Маршалла.

Дом сам по себе очень старый, весь потрепанный и разваливающийся на глазах. Потрескавшаяся каменная плитка, которой был облицован дом, в некоторых местах отпала и с силой разбилась об асфальт. Каменная лестница, сделанная из массивного и прочного камня уцелела, лишь в некоторых местах была отбита. Старые стеклянные окна времен середины восьмидесятых покрылись мутным слоем грязи и пыли, стоило случиться сильному урагану — они с силой будут выбиты из сгнивших деревянных ставней. А дверь, сделанная из ДСП едва стоит на месте и наверное, каждый раз с ужасным скрипом открывается. Подъездная дорожка и тропинка, ведущая к дому заросли сорняками, устремившими свои верхушки к небу. Дом напоминал собой декорацию к триллеру, в котором живет серийный маньяк, он был похож на зловещее логово 70-х годов.

Казалось, еще пара месяцев и дом совсем разрушиться, и от него останутся лишь обломки, которые будут напоминать о нем еще немного. Пока обломки не будут убраны, а мелкие остатки не погрузятся в землю, после долгого времени.

До сих пор девушку удивляет тот факт, что дом до сих пор стоит, хотя должен был быть снесен в скором времени.

Когда объявили о том, что дом скоро снесут — все жители близ лежащих домов облегченно вздохнули и поддержали эту мысль, так как по их мнению, дом мог нести большую опасность местным жителям. Но эта искренняя радость в скором времени закончилась, так как дом передумали сносить по одной внезапно появившейся причине. Неожиданной причиной являлось заселение в дом человека! Именно, главный акцент ставился на словах "заселение" и "человека". Это не могло не удивить местных жильцов.

Все были не на шутку удивлены этой новостью, ведь дом очень долго пустовал на протяжении двух лет, после ужасного пожара. Эту "страшную", как они выражались историю, не по наслышке отлично знал буквально каждый, страшась этого дома.

Самое удивительное то, что до сих пор никто не смог установить причину внезапно вспыхнувшего пожара посреди ночи. Пожарные запоздали и дом полностью сгорел изнутри, а снаружи понес большие потери. Дом снаружи сильно не пострадал лишь потому, что был выполнен из прочного камня. А камень, не страшиться ни воды, ни огня.

Бывших жителей этого дома насильно выселили оттуда, ссылаясь на то, что дом больше не пригоден для жизни. Им пообещали выплатить компенсацию за причиненный пожаром урон. Людям повезло, что у дома была оформлена страховка, а так, они бы оказались на улице.

Шли месяцы, прошло пол года, затем год — но никто так и не заселялся в этот дом. Чуть меньше полу года, один человек купил этот дом за смешные деньги, буквально за бесплатно. Он думал, что если сделает в доме средний ремонт и приведет его в порядок — люди захотят жить в нем и с легкостью согласятся его купить.

Но этот человек был не прав.

Ремонт закончен, даны объявления о продаже дома, но все будто вымерли. Так и стоял дом, все по-прежнему боялись к нему даже подходить, веря в какие-то странные особенности дома, так как причина пожара все еще была неизвестна. Суеверные люди, однако.

Пожарные утверждали, что в доме замкнуло электроснабжение, и из-за этого начался пожар во всем доме. А так как владельцев в это время не было дома, никто и не заметил, как начался пожар, который со стремительной скоростью окутал ярким пламенем весь дом. Все уже и позабыли того человека, который вызвал пожарных. Но было поздно, к тому времени весь дом полыхал изнутри.

И каково было удивление всех, когда мужчина среднего роста с каштановыми коротко отстриженными волосами заселился в него. Долгое время никто не верил, что это происходит на самом деле. Вдруг это призраки каких-то прежних жильцов, и людям просто мерещиться образ незнакомого человека?

Но вот, прошло чуть больше трех месяцев, а новый сосед все еще живет в этом доме, не веря во все предрассудки и страшное прошлое этого дома.

Может быть в самом доме и не было ничего загадочного, но сам Мистер Мэтерс был очень неизвестным для всех человеком. До сих пор никто не знал о нем практически ничего, кроме фамилии и имени, а также приблизительного возраста. Все утверждали, что его возраст где-то от 27 до 30. Уж очень молодо он выглядел. Покоя никому не давало его поведение, ведь он очень редко появлялся на улице, даже не выглядывал из окна. Это настораживало и Эмили в первое время. Для всех новый сосед был чем-то по особенному новым.

Серые тучи клубились, не пропуская ни единого лучика солнца. Синоптики обещали на сегодня дождь, это было видно по серым и густым тучам, окружившим некогда голубое и безоблачное небо. Середина дня, время близиться к обеду. Температура чуть повысилась и стало теплее, чем было утром.

Эмили легкой походной шла мимо дома. Того самого дома. На душе было не спокойно и тревожно. Ее целью был именно этот дом. Она знала, что надо все таки забрать те самые инструменты, которые на той неделе одолжил у них Маршалл, а не тянуть по максимуму. Уже и так прошло много времени. Эмили подошла ко входу дома и стояла, не решаясь постучать в дверь. Рука тянулась, но тут же отдергивалась от внутреннего страха. Не особо хотелось добровольно заводить разговор с соседом.

Маршалл продолжал мучиться, выводя буквы на бумаге. Рука продолжала дрожать, но чуть меньше. С силой вдавливая ручку в бумагу, он пытался унять дрожь, а жирные, грязные и некрасивые буквы сразу же бросались в глаза. Будто Маршалл делал это специально, чтобы выделить именно эти слова — "Пока ещё" и "Я не в силах что-то изменить".

Раздается звонок. Противным звуком он проноситься в тишине, отвлекая Маршалла. Громко вздохнув, он продолжает писать, не обращая внимания на незваного гостя, который, вероятно стоит за дверью, ожидая, что она откроется. Как бы не так.

Маршалл не хотел видеть никого сейчас. Тем более каких-то людей, или человека, который решил нарушить его одиночество среди бела дня.

Снова раздается звук.

Кого там принесло? Неужели нельзя понять, что-либо я не хочу открывать дверь, либо меня вообще нет дома? Чёрт! — думает про себя мужчина.

Его мысли сбились, теперь слова, которые он хотел написать в этот момент на бумаге — исчезли. Мысли теперь захватил не званный гость, который уже начал раздражать хозяина дома.

Снова звонок. Вот уже третий раз подряд.

Они что, специально, или назло? — кричит он, его голос звучит не так громко, как хотелось бы. Даже в этой мертвой тишине.

Тяжелый вздох. Он бросает ручку на стол, та с шумом падает на поверхность, ударяясь. Лист согнут пополам и моментально убран в выдвижной ящик, спрятанный в письменном столе. В этом потайном убежище лежат десятки таких писем. Забытых, пропавших и ничтожных, по мнению Маршалла. Если письмо попало туда — ему не суждено вернуться оттуда.

Маршалл встает и быстрыми шагами идет к двери. Открывает замок и слегка приоткрывает дверь, чтобы через маленькую щель увидеть "гостя". Там стоит она. Как же ее зовут?; Маршалл совсем не помнит ее имени. Это та соседская девчонка, которая, как и все косо смотрит на него и в глубине души, до мозга и костей страшиться. Будто это какой-то рефлекс, они боятся Маршалла, даже не зная почему.

Прищурив глаза, он смотрит на нее, пытаясь вспомнит имя. Глаза болят от резкой смены света. Яркие лучи пытаются сживить его со свету. Девушка стоит, как вкопанная, потеряв дар речи. Ей хочется сбежать отсюда, от этого пронизывающего на сквозь ядовитого взгляда.

— Добрый день, мистер Мэт... — с фальшивой улыбкой на лице начинает она, но Маршалл поднимает руку вверх, обрывая на полу слове. Он не хочет больше слышать и слова, которое сказано лишь из-за того, что так надо.

— День не добрый. Чего хотела, Эмма? — бормочет он, сказав имя наугад.

— Меня зовут Эмили. — поправляет она, напрягаясь. Она слегка хмуриться, это видно по морщинкам, что собрались у бровей и на лбу, и тут же принимает обычное выражение лица.

"Пусть этот Маршалл и не помнит моего имени, мне все равно. Надо сохранять спокойствие и мило улыбаться". — думает она, в то время, как Маршалл продолжает смотреть на нее. "Это опасный взгляд". — чуть ли не вслух шепчет она.

— Да мне все равно, как тебя зовут. Хоть Эмили, хоть Эмма, хоть Аманда — без разницы. — злобно выдавливает Маршалл, после чего выдерживает паузу, подавляя в себе агрессию. — Повторюсь, чего хотела? — более спокойнее, вопрошает он.

— Эм..., помните, как на той неделе вы постучались в дверь. Это был вечер... Вы одолжили некоторые инструменты. — слова будто забылись. Она не может связать и предложения нормально.

— Да, помню. — соглашается мужчина, вспоминая тот день.

— Ну..., можете вернуть, пожалуйста? — слова с трудом произносятся, будто сами того не хотят. Эмили побыстрее хочет смыться отсюда.

— Ладно, проходи. — он открывает дверь, приглашая девушку войти. Это действие со стороны соседа удивило Эмили, она была в шоке. То он буквально ненавидит ее, то спокойным тоном приглашает ее войти в дом.

Эмили нерешительно делает несколько шагов вперед. Перед ней предстает мрачная комната, в которой нет света. Совсем нет, тут темно и везде мрак. Справа стоит комод, на котором стоят фото рамки, повернутые лицом к стене так, чтобы фотографию не было видно.

"Зачем так делать". — думает она, удивляясь.

— Хм. Ты извини, что нагрубил... — Маршалл замолчал, подбирая слова, которые очень трудно сказать. Он не умеет извиняться, но что-то глубоко внутри дернулось. Нет, это не совесть. Но Маршалл понял, что обидел соседскую девочку. — Я просто не в настроении...

Она молчит, оглядывая всю комнату. Обои на стене самые обычные, мебель тоже самая обычная, только пол под ногами скрипит. Взгляд так и тянет к тем фотографиям, Эмили хочет посмотреть на них. На тез, кто там изображен.

— Ладно, я пойду, принесу твои инструменты. — говорит он, взяв себя в руке и вернув прежнюю маску безразличия и жесткости.

Взгляд девушки продолжает метаться то на диван, заваленный одеждой, то на пустые пакеты из под чипсов под ногами, то опять на фото рамки.

Рука тянется и вот, фотография предстает перед ней. На фотографии изображен мистер Мэтерс, улыбающийся и счастливый. Он обнимает девочку, которая радостно смеется. Очень удивительно видеть его таким, совершенно непохожим на себя. Что же такое случилось, что теперь вместо счастливого человека на фотографии, живет хмурый мужчина, закрывшийся в доме? Тайна слишком сложная. И самое главное, кто на фотографии, неужто это его дочь?

Слышаться шаги. Эмили быстро возвращает фото рамку на место и встает на место, облокотившись о стенку.

— Вот, спасибо. — Маршалл протягивает соседке инструменты и ждет.

—, Пожалуйста. Я пойду? — в ответ быстрый кивок.

Дверь закрывается, девушка возвращается к себе домой, быстрыми шагами, чуть ли не побежав.

Маршалл облегченно вздыхает и возвращается к столу, где сидел десять минут назад. Достает письмо, берет ручку и продолжает писать письмо.

Это письмо он точно пошлет своей дочери, так как оно практически написано и он полностью уверен в словах, которые написаны в нем.

В этот день Маршалл впервые за долгое время почувствовал малейший укор совести и извинился, а Эмили увидела тот жуткий дом изнутри и фотографию, которая не выходила у нее из головы.