Тот самый день

— Ты скотина, Малфой! Какого черта вам опять от нас надо! Ты бы гнил в Азкабане, если бы не я! И все равно не успокоился?!

      Гарри ворвался в гостиную Слизерина на полном ходу. После войны он вообще куда угодно мог прийти как к себе домой. Пускай и не злоупотреблял этим до сегодняшнего утра. Малфой, что очень кстати, стоял прямо посреди комнаты, заложив руки за спину. Очевидно, ожидая кого-то, и Гарри подозревал, что именно его.

— Доброе утро, Поттер. Спасибо, я отлично спал. Нет, ещё не завтракал, буду рад компании, — спокойно произнёс блондин и улыбнулся.

— Доброе утро? Доброе утро?! — Гарри преодолел последние десять шагов и схватил Малфоя за воротник. — Избить Рона это, по-твоему, доброе утро?!

— Успокойся. Присядь. Кофе выпей, — все так же спокойно предложил Малфой. Его руки все ещё были заведены за спину. Это не укрылось от внимания Гарри.

— Что у тебя в руках? — тут же спросил Поттер, весь подобравшись.

      Вообще-то стычек со слизеринцами не было с самого окончания войны. И то, что в середине февраля они вчетвером совершенно по-магловски избили Рона, выбило Гарри из колеи, в которую ему с таким трудом удалось вернуться после войны. Тем более, что сам Малфой клялся ему в начале осени, что топор войны зарыт навсегда.

— Ничего.

— Покажи мне руки. Немедленно, — Поттер уже рычал, сам удивляясь, откуда в нем столько злости.

— Не хочу, — серые глаза горели упрямством и вызовом. Губы Малфоя сжались в тонкую полоску, он глубоко дышал через нос, сдерживая гнев, и смотрел в упор, не мигая.

      Это убедило Гарри в том, что в руках у блондина действительно что-то опасное. Рефлексы сработали быстрее разума. Руки сами отпустили ворот белой рубашки, а ноги сделали шаг назад. Резкий удар под колено, и Малфой падает, выставляя вперед руки с... Гарри застыл на месте. Длинные пальцы Малфоя украшали длиннющие розовые, со стразами, ногти. Это был не просто маникюр. Это было произведение искусства. Если бы было на руках у какой-нибудь девушки. Но на руках Малфоя это смотрелось просто дико.

— Панси ночью накрыло. Опять... — пояснил Малфой, вставая. По тому, как он держит руки, слегка расставив пальцы в стороны, было заметно, что ему очень неудобно. На Поттера он не смотрел, предпочитая изучать ковёр на полу.

— Извини. Смотрится неплохо, — Гарри всеми силами старался не засмеяться.

— Неплохо, — неожиданно кивнул Малфой. — У Панси талант. Жаль, что расходует она его на меня.

      Гарри ещё раз посмотрел на ногти. Если бы они не были розовыми, то Малфою бы наверняка подошло. Трёхсантиметровые, заточенные треугольником когти сразу сделали бы из аристократа Стокеровского Дракулу. Вот и цвет лица подходит. Малфой тем временем пытался достать из пачки сигарету.

— Неудобно, да? — Гарри подошёл и взял пачку из рук Малфоя, доставая сигарету. На секунду замешкался, но потом решительно направил её фильтром к губам блондина. Того это совершенно не смутило, он зажал белый фильтр между губ и оглянулся в поисках палочки. Гарри поджег сигарету от своей и закашлялся от ментолового дыма. Малфой тут же сделал шаг назад, отворачиваясь и неловко перехватывая сигарету пальцами.

— Грег меня одел перед уходом, — мрачно заявил он. — Жду кого-нибудь из девчонок, кто сможет это снять. Благо, в туалет пока не приспичило.

      Гарри заржал в голос. Чисто по-мужски Гарри сочувствовал несчастью Малфоя. Но выглядел он сейчас очень смешно.

— Когда ты мне сказал, что пить снотворное в комнатах Слизерина опасно, я подумал несколько о другом.

— Вам, гриффиндорцам, везде мерещится секс и разврат.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Глядя на тебя, о чём ещё можно подумать?

      Малфой изогнул бровь и некоторое время рассматривал Гарри.

— Например, Поттер, — наконец произнёс он. — Можно подумать, что я воспитан в лучших традициях чистокровных семей и на первого встречного не кинусь.

— Ну, прости, — Гарри плюхнулся на диван, наблюдая за тем, как Малфой неловко стряхивает пепел в стоящую на столе хрустальную пепельницу.

— Говорят, ментоловые сигареты плохо влияют на потенцию, — наконец ляпнул он. Малфой выглядел напряженным и Гарри хотелось как-то его успокоить.

— Мне-то что? В моём случае это даже плюс, если правда.

      Гарри присвистнул. Вот чего-чего, а такого от секс-символа Слизерина он точно не ожидал услышать.

— По поводу твоего Уизли: это было не против тебя. Не против гриффиндора. Это дела чистокровных. Он чистокровный. Блейз, Нотт, Угхарт и Гойл тоже чистокровные. Это наши разборки.

      Гарри вздохнул. Он уже и забыл, зачем пришёл. Он всегда забывал обо всем рядом с Малфоем. В детстве это была обида, в старших классах — ярость, а после войны — что-то сродни комфорту. Гарри нравилось то, каким стал Малфой, нравилось за ним наблюдать, слушать, смеяться над его шутками. И хотя своим обществом они друг друга не баловали, да Гарри и не стремился к этому, после разговоров с Малфоем настроение долго оставалось хорошим. Может, именно поэтому он так разозлился, узнав о нападении. Как будто удар в спину от того, кому доверял. Научился доверять за последние полгода.

— Чистая кровь сейчас не в чести, Драко. Не стоит вам приплетать это.

— Стоит. Не важно, в чести или нет. Он поступает неправильно, и его будут бить до тех пор, пока он либо не поступит правильно, либо не сдохнет от побоев.

— Если он поступает неправильно настолько, что его надо бить, то я должен об этом знать! — Гарри вскочил и в три шага оказался рядом с Малфоем.

— Свои собаки дерутся — чужая не мешай. Знаешь такое выражение?

— А если я тоже своя собака?

— Почему он сам тебе не скажет тогда, если ты своя собака?

— Не знаю, — Гарри сел на стол и сомкнул руки в замок. — Я решил, что нападение организовал ты. Думал, приду, и ты в свойственной тебе манере вывалишь на меня всю мерзкую подноготную.

— Не вывалю. Извини, Поттер. Не твоё это дело.

— Драко?

— Гарри? — очень похоже передразнил Малфой.

— Это из-за Гермионы? Из-за того, что она маглорожденная?

— Из-за неё, но происхождение ни при чём.

— Боже, ты можешь просто рассказать?

— Ты не поймёшь.

— Малфой, — Гарри поджал губы, смотря в пол. — Мы с тобой враждовали много лет. Мы дрались друг с другом, и за нас дрались наши факультеты. Ты хочешь повторения? Неровен час, и Симус с Дином зажмут в углу Забини. Они не станут церемониться. Изуродуют ему лицо. Нотту в каком-нибудь тёмном коридоре переломают его музыкальные пальцы. А Гойлу отобьют последние мозги. И я боюсь подумать, что сделают с тобой.

— Мы знаем об этом.

— И это того стоит?

— Да.

— Ну, хочешь, я дам непреложный обет?

— Ты не поймёшь. Это понимают только те, кто чувствуют.

— Это касается соулмейтов? — Гарри не смог усидеть на месте и принялся расхаживать по гостиной.

      О чём-то подобном он догадывался. Но верить, что всё вот так, по-идиотски, не хотел. Не хотел думать, что всё это из-за какой-то тупой надписи под ключицей.

— Что ты знаешь о «Том самом дне», Поттер? — устало спросил блондин, наблюдая за его метаниями.

— Вообще, немного. Знаю, что у всех чистокровных в семнадцать-восемнадцать лет на груди, под ключицей, появляется имя пары. И есть день в начале февраля, который вы называете «Тот самый день». Все, у кого есть надпись, куда-то там трансгрессируют и показывают её друг другу.

— И что думаешь по этому поводу?

— Думаю, что это хрень какая-то. Как можно составить пару с незнакомым тебе человеком?

— Вот поэтому мы никому и не говорим обо всём этом. Такое невозможно понять, только почувствовать. Говорят, быть со своей парой — это невозможное счастье. Такое, что забываешь, как дышать, — рука Малфоя метнулась к ключице, но он вовремя её остановил и опустил. — Если же ты встретил своего соулмейта, а он с кем-то другим, душу разрывает на части. Как будто сердце замораживают заживо и разбивают молотком.

      Малфой обхватил себя руками за плечи и отошёл к окну. Гарри невольно задумался о том, чьё имя написано на груди блондина, если его так волнует ситуация с Роном.

— Пусть покажет тебе имя, Поттер, — хрипло произнёс блондин. — А сейчас уйди, пожалуйста.

— Ладно, спасибо. Прости, если я... — Гарри вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

— Поттер, постой, достань мне ещё одну сигарету.

— Хорошо, хоть не в туалет тебя вести, — как можно задорнее произнёс Гарри, доставая сигарету и поднося её ко рту Малфоя. Тот слегка повернул голову, обхватил фильтр губами и снова уставился в окно. Но Гарри успел заметить мокрую дорожку на щеке.

      Прикурив сигарету Малфоя, Поттер отправился в больничное крыло. Все было очень серьёзно. Единственное, что он знал о соулмейтинге точно, так это то, что шутить с ним нельзя. И если Рон решил это сделать, побоями дело не кончится.

***

— Гарри, я очень подробно изучила вопрос соулмейтинга, когда мы начали встречаться с Роном, — спокойно сообщила Гермиона, поправляя спящему возлюбленному одеяло. — И могу тебе со всей ответственностью заявить, что никакого предназначения нет. Это всё суеверия.

— Но как же надписи под ключицей?

— Надпись под ключицей это, скорее, показатель чистокровности. До сих пор не изучено, как конкретно они там появляются. Это может быть совершенно рандомное имя. Чистокровные маги просто возвели это в ранг обязательного, но подумай, как в таком случае появляются полукровки? За что ту же Андромеду выгнали из рода? За то, что она последовала за своим соулмейтом? Нет, Гарри, это ерунда.

— То есть, посмотреть на ключицу Рона ты мне не дашь?

— Я не вижу в этом смысла. Тем более, что он не ходил на этот их «Тот самый день».

— Тогда откуда Малфой знает, что вы не соулмейты?

— Не знаю. Возможно, он это придумал.

— Я мог бы представить, что это придумал Малфой, но Забини и Угхарт не стали бы участвовать в таком.

— Может, он их принудил.

— Гермиона, ты сама видела надпись?

— Нет, мы пока не дошли до такого... — Гермиона смутилась. — Пойдём, не будем мешать больному спать.

      Девушка схватила Гарри за локоть и практически насильно вывела из больничного крыла. Гарри оглянулся на спящего друга. Мнению Гермионы он привык доверять, но и слова Малфоя для него уже не были пустым звуком. План, сложившийся в голове Поттера, был прост: пока Рон в больничном крыле, слизеринцы его не тронут, следовательно, можно дождаться ночи и просто посмотреть на надпись, а потом убедиться, всё ли в порядке с тем человеком, чьё имя написано под ключицей Рона Уизли.

— Гермиона...

      Голос Гойла настиг их у кабинета трансфигурации.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Грегори.

— Прости, пожалуйста, это вышло случайно.

— Нет, Грэг, я говорила тебе, что Малфой — это плохая компания, и вот что из этого получилось. Уходи, — Гермиона уперла руки в бока и вскинула подбородок.

      Гойл вздохнул и понуро поплелся куда-то в глубь коридора. А Гермиона толкнула дверь и вошла в кабинет.

— Ты общаешься с Гойлом? — Гарри занял место рядом с подругой.

— Пару раз помогла ему с уроками, а он за это угостил меня пирожными. Ничего такого.

— Поэтому он прибежал извиняться?

— Грэг неплохой человек, просто легко внушаемый. И Малфой этим пользуется.

— Ты считаешь, что в избиении Рона виноват Малфой?

— Мне странно, Гарри, что ты так не считаешь, — Гермиона открыла тетрадь и начала повторять урок.

      Разговаривать с ней дальше было невозможно. Гарри огляделся. Был ещё один человек, который мог обладать нужной информацией. Но его, как назло, не было в классе. Невилл Лонгботтом был чистокровным, и в тоже время гриффиндорцем, а значит не мог не помочь пролить свет на происходящее.

      Но, конечно же, он опоздал. Весь урок Гарри просидел как на иголках. Думал о том, что сказать Невиллу. Как всё узнать, не упоминая Малфоя. Как только директор МакГонагалл всех отпустила, решительно направился к Лонгботтому.

— Если ты на тему Рона, — предупредительно сказал Невилл, складывая тетради в сумку. — То я не хочу ничего знать.

— О... — Гарри облокотился на стол. — Всё так серьезно?

— Вы все не понимаете. Ни ты, ни Дин, ни Симус. Я не стал помогать его бить, потому что он гриффиндорец. Но мстить за него не буду, потому что он не прав.

— То есть? Соулмейтинг реально работает?

— Более чем. С ума можно сойти, если ты встретил своего соулмейта, а он при этом с кем-то другим. Не приведи Мерлин испытать.

— А ты знаешь, чьё имя на груди у Рона?

— Да, она чистокровная из Испании, кажется. Видел её на «Том самом дне».

— Как её зовут?

— Тайна имени священна. Я не могу сказать, только сам Рон может.

— Но ведь он её не видел? Значит, всё пока хорошо. Пока они не встретились, узы не работают. Ведь так?

— Что за глупости, Гарри? Конечно, он её видел. Они даже потанцевали, насколько я мог заметить. Хотя был занят, сам понимаешь...

— Рон не был на «Том самом дне».

— Ну как не был? Мы вместе ходили. Его и остальные видели, тот же Забини. И Гойл тоже. В этом году вообще была толпа народу. Во время войны из англичан никто не приходил туда, так что имя на груди Рона видели человек сто, не меньше.

— Ладно, но я все равно не понимаю... Почему именно слизеринцы так активно ратуют за судьбу Рона Уизли?

— Слушай, ну что тебе так далась эта история? Там и без тебя активистов хватает.

— Невилл, они такими темпами развяжут войну между факультетами.

— Ладно, — Лонгботтом огляделся по сторонам и наклонился к уху Гарри. — У кое-кого из слизеринцев под ключицей написано Гермиона Грейнджер.

— У кого? — встрепенулся Гарри.

— Тайна имени священна. Я не могу сказать.

— Ладно, спасибо. Правда, спасибо. Я постараюсь повлиять на Рона.

      Невилл кивнул и, подхватив сумку, ушёл. Гарри остался в пустом классе.

      Мысли в голове роились, не желая раскладываться по полочкам. Теперь Гарри срочно требовалась поболтать о соулмейтинге со своей девушкой. День рождения Джинни приближался. И ему хотелось знать, что она думает по этому поводу. Отправившись на поиски Джинни, Поттер размышлял, что ещё ему расскажут, если насесть на того же Нотта, например. Бесспорно, имя Гермионы было у кого-то из них. Самым вероятным вариантом был, конечно, Малфой. Он был вторым учеником по оценкам, то есть, стоял по успеваемости сразу за Гермионой, был умным и интересным. И Гарри не видел его с девушками. Хотя желающих, как и у него самого, было хоть отбавляй. Да, определённо, это мог быть именно Малфой. Забини и Угхарт недавно хвастались парным свиданием с какими-то француженками. Гойла в расчёт можно было не брать. А остальные слизеринцы в конфликте участия не принимали.

— Это только пока... — мрачно сказал сам себе Гарри.

      Злость снова накатила на него удушливой волной, хотелось что-нибудь сломать. Ну почему в его жизни всё не может быть просто и обычно? Почему ни одного года ему не дают проучился как обычному школьнику? И почему в центре этого балагана опять Драко Малфой? А теперь он ещё и соулмейт Гермионы. К тому моменту, как он нашёл Джинни, Гарри уже не сомневался в своих выводах.

      Девушка сидела на лавочке с Дином и Симусом и оживленно что-то обсуждала.

— О, Гарри! — радостно воскликнул Финниган. — А мы тут как раз планируем месть за Рона.

— Это глупая идея, — покачал головой Поттер, и все присутствующие вытаращились на него.

— Ты, что же, считаешь, что слизеринцы правы? — Джинни вскочила.

— Я не считаю, что они правы. Но что Рон прав я тоже не считаю.

— Это все из-за «Того самого дня»? — Дин выглядел серьезным. — Ты веришь в этот их соулмейтнинг?

— А если это правда? Если предназначенные пары действительно существуют? — Гарри смотрел на Джинни, не отводя взгляда.

— Ты веришь в это, Джин? — напряженно спросил он.

— Да. Я да. Но Рон не верит. Никогда не верил. А после «Того самого дня» просто взбесился, — Джинни вздохнула. — Я не знаю, что там произошло, но Рон вернулся и велел молчать про имя. А ещё сказал, что я туда не пойду. Потому что это тупость.

— Он не сказал Гермионе, что ходил.

— Наверно, не хотел расстраивать. Знаешь, если бы я знала, что у моего любимого есть соулмейт...

— Видишь, как тебе повезло со мной, — Гарри обнял Джинни.

      На душе было неспокойно. Что-то явно не вязалось в этой ситуации. Гермиона вела себя странно. Как будто отрицание могло что-то изменить. Джинни крепко обняла его, и Гарри внезапно с ужасающей ясностью понял, что, возможно, они не смогут быть вместе, если у Джинни в день восемнадцатилетия под ключицей появится другое имя. Возможно, все планы, которые он строил, неосуществимы. Как чистокровные вообще живут с этим? Зато ему стало ясно, что Рон и Гермиона сейчас борются за свою любовь, несмотря на судьбу. А Малфой им мешает. На месте Рона он ведь тоже стоял бы насмерть за свою любовь. И даже, наверное, умер, не колебаясь. Этого допустить Гарри не мог. Решение созрело мгновенно.

— Джинни, давай ещё раз уточним. Связь между соулмейтами устанавливается, когда хотя бы один из них видит свое имя на груди другого, я прав?

— Да. Хотя может и раньше. Но в основном да.

— Ну и отлично. Мы решим эту проблему. Быстро и без дополнительных побоев, — Гарри огляделся, прикидывая, где могла бы сейчас быть Гермиона.

— Что ты задумал?

— Ничего такого, что не должно было бы произойти.

***

      Поттер бегал сломя голову в поисках подруги. Нужно было найти её и убедить никуда не уходить хотя бы пару часов, а потом найти Малфоя. Гарри надеялся, что он снял уже с ногтей это розовое великолепие и сможет выйти из гостиной.

      Гермиона не находилась довольно долго, в привычных местах её не было, у Рона, в больничном крыле, тоже.

      Там Гарри задержался, все ещё надеясь выяснить имя под ключицей друга. Но проснувшийся Рон наотрез отказался показывать. Все вопросы о своей паре Рон воспринимал в штыки. Потом обвинил Гарри в том, что он поддерживает издевательства над ним. И вообще жутко обиделся.

      В итоге Поттер ушёл из больничного крыла ни с чем, но ещё и потерял кучу времени. Даже обед пропустил. Облазив весь замок, уже в сумерках он решил подняться на стену. Вряд ли Гермиона могла быть там, но вариантов больше не оставалось. Южная стена была пуста, Гарри уныло размышлял о том, что могло произойти. Ещё и Карта Мародеров так некстати осталась в запертом сундуке Рона. Его взгляд блуждал по заснеженным холмам, то упираясь в черноту запретного леса, то замирая на далёких огоньках Хогсмида. Внезапно он увидел тонкую фигурку, бредущую по глубокому снегу от озера к школе. Не узнать Гермиону он не мог. Наконец-то. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и собрался закричать, как вдруг чья-то рука закрыла ему рот. Другая же потянула вниз, заставляя спрятаться за зубцами. Извернувшись, Гарри оказался нос к носу с Малфоем.

— Ни звука, Поттер, — одними губами прошептал блондин и выглянул из укрытия.

— Что происходит? — Гарри тоже выглянул и увидел, как к Гермионе, сжимая букетик и утопая в глубоком снегу, целенаправленно топает Грегори Гойл.

— Смотри. Сам увидишь.

      Гермиона, заприметив Гойла, попыталась сменить направление, но по колено в снегу это было не так-то просто сделать. В то время как Гойл двигался вперёд с упорством танка.

      Приблизившись к Гермионе, Грэг решительно протянул букетик. Девушка отвернулась и продолжила путь.

— Гойл может наколдовать цветы? Никогда бы не подумал, — шёпотом, пытаясь не засмеяться, произнёс Гарри, поворачиваясь к Малфою.

— Наколдовать? Да он себе стакан воды наколдовать не может. Наверняка отрыл их в Запретном лесу.

— Они не опасные?

— Ну, если не съели Грэга, значит, не опасные, — хихикнул Малфой. — О, Мерлин мой, я не могу на это смотреть!

      Гарри снова уставился на две фигуры внизу.

      Грэг скинул мантию и расстёгивал рубашку, Гермиона ждала скрестив руки на груди. Гарри поёжился. Ему и в тёплой мантии было холодно, а Гойл, похоже, решил устроить стриптиз.

— Ну, что там происходит? — блондин нетерпеливо подергал Гарри за рукав.

— Грэг раздевается.

— Идиот. Нельзя же так! — Малфой явно очень беспокоился, но сам смотреть не решался. — А теперь?

— Снял рубашку. Становится на колени. Гермиона смотрит. Не понимаю, что происходит. Она как будто... Очень удивлена. Накидывает на Гойла мантию и заставляет подняться с колен. Ничего не понял. Драко, что происходит?

— Грэг признался ей, что она его пара.

— Что? — Гарри заорал так, что сам испугался громкости своего голоса.

— Чего ты орёшь? — скривился Малфой. — Да, Грэг и Грейнджер идеальная пара. Не ожидал? Зря. Она будет чувствовать себя всегда нужной и любимой, а он никогда не будет тяготиться тем, что она умнее и успешнее его. Откроет перед ней любую дверь, заткнёт любой рот. Будет носить ей кофе и спать в кресле рядом, пока она работает. У них в семье так принято: жить ради любимой женщины. Все положить к её ногам, а если чего-то не хватит, отобрать у других и тоже положить.

      Голос Малфоя звучал отрешённо и Гарри оторвался от созерцания того, как Гермиона что-то нудно объясняет Гойлу, размахивая руками, а тот, все ещё полураздетый, внимательно слушает и кивает.

      Малфой сидел, прислонившись спиной к парапету, прямо в снегу, смотрел куда-то вдаль и курил.

— Так все это было ради того, чтобы Гойл признался?

— Нет. Мы рассчитывали убрать с дороги Уизли, а Гойл бы продолжал без помех общаться с Грейнджер. А потом, в какой-то момент, когда она поймёт, какой он человек, он бы ей признался.

— Зачем такие сложности? Вон же, всё хорошо.

— Потому что все могло быть не хорошо. Со стороны кажется, что соулмейтинг — это прекрасно, любовь до гроба и всё такое. Но, на самом деле, далеко не всем так везёт. Кому-то достаются, как Гойлу, уже занятые партнёры. Кому-то, как Панси, полоумные дизайнеры. И долгий-предолгий путь завоевания. А в случае отказа можно просто пойти и сброситься с астрономической башни. Потому что это конец. Отвергнутые соулмейты долго не живут. Во всяком случае, в здравом уме.

— Это несправедливо.

— Магия никогда не бывает справедливой, Поттер, — Малфой закашлялся. — Представление окончено. Так что я иду греться на кухню.

      Гарри в каком-то странном оцепенении наблюдал, как Малфой испепеляет окурок, поднимается, стряхивает с мантии снег и протягивает ему руку, с посиневшими от холода, но слава Мерлину, вполне человеческими ногтями.

      Прошло с полминуты, прежде чем Поттер осознал, что просто тупо пялится на Малфоя, и успел схватиться за холодную ладонь, когда блондин уже начал её опускать.

— Ты жутко холодный, — ляпнул Гарри, поднимаясь.

— Приму за комплимент.

— А... Ну, я не это имел ввиду...

— Зато ты горячий, как печка.

      Малфой изогнул бровь. И Гарри осознал, что ледяной ладони так и не выпустил. Это был какой-то уж слишком близкий контакт, от которого Гарри сделалось не по себе. Резко разжав пальцы, он заспешил в тепло.

      В школе было немногим теплее, но зато горели факелы на стенах и не было пронизывающего до костей ветра. Идея с кухней Гарри понравилась, и он направился туда, размышляя о сегодняшнем дне.

      Итак, проблему с соулмейтами можно считать решённой. Гарри облегчённо вздохнул. Удивительно, что всё кончено. И интересно. И всё меньше шансов, что его имя будет у Джинни. Может, можно как-то повлиять на это? Нужно спросить Малфоя. Он мастер жульничать с судьбой. Наверное, его пара просто вне себя от счастья, заполучив такого парня. Какая-нибудь тупая блондинка с собачкой и в розовых туфлях. Он будет считать ее мебелью, а она тратить его деньги: идеальная пара. Гарри резко остановился и чуть не упал, когда сзади на него налетел Малфой.

— Ты что, на ступефай наступил, придурок?

— Кто твой соулмейт? — Гарри резко повернулся и уставился на блондина. В свете факелов Малфой был похож на винтажную фотографию.

— Не твоё дело, — Малфой обошел его, ощутимо задев плечом, и толкнул тяжелую дверь.

      На кухне было тепло и пахло дрожжевым тестом и ванилью. Малфой скинул мантию и пиджак, усаживаясь возле камина прямо на пол. Эльфы не обращали на него особого внимания, зато обступили со всех сторон Гарри, протягивая кружки и тарелки. Гарри сам не заметил, как его мантия тоже оказалась висящей на вешалке, а брюки и ботинки были тщательно высушены.

      Эльфы радостно лопотали, притащили ему кресло. Но Гарри решил пренебречь гостеприимством и сел рядом с Малфоем.

      Один из эльфов принёс тому тарелку дымящейся тыквенной каши. Блондин бережно принял её и кивнул в ответ склонившемуся до земли эльфу.

— Каша? Серьёзно?

— Да. Такую готовили эльфы в Мэноре. Пока были живы.

— Волдеморт убил их?

— Тётка их мучила от скуки. Пока насмерть не запытала всех до единого.

— О...

— Чуткая была женщина, да? Мама говорит, я весь в неё, — Малфой смотрел перед собой.

— В смысле?

— Не умею сдерживать гнев. А ты что подумал, эльфов пытать люблю?

      Гарри промолчал. Просто жевал пирог и запивал какао. Говорил ли Малфой кому-нибудь об этом? И кому вообще можно рассказать такое. Уж точно не Гермионе. Даже странно, как он мог решить, что его лучшая подруга пара Драко Малфоя?

      Блондин методично ел кашу десертной ложечкой. И наблюдал, как эльфы суетятся, готовя ужин. Он, видимо, был так поглощен созерцанием, так что вздрогнул, когда Гарри придвинулся ближе.

— Я думал, что Гермиона твоя пара, — шёпотом произнёс Поттер, склонившись к уху Малфоя.

— Вот спасибо, — так же шёпотом ответил Малфой и поднес ко рту Гарри полную ложку каши.

      Жест был странным, но очень милым, и Гарри, не задумываясь, открыл рот.

      Каша была вкусной. Не говоря уже о том, что его в сознательном возрасте никто с ложечки не кормил.

— Вкусно?

— Угу.

— Ещё хочешь?

      Гарри активно закивал головой.

      Малфой воспринял кормление народного героя, как своего рода аттракцион, поэтому каждая ложка сопровождалась уговорами в стиле «эта ложечка за кентавров», «а эта за Долорес Амбридж? Не хочешь за Амбридж? Тогда за гигантского кальмара». Гарри ржал, как этот самый кентавр, и с удовольствием открывал рот для новой порции каши. В итоге оставшаяся половина тарелки была скормлена ему.

      — Всё, — Малфой поставил тарелку на каминную плиту и начал подниматься.

— Подожди. Ты спешишь?

— Да нет.

— Тогда давай ещё здесь посидим. Там скандал, наверно.

      Малфой посмотрел вверх на закопченный потолок, что-то прикидывая, и уселся обратно.

— Как думаешь, если они разрушат школу, мы здесь услышим? — заговорщически прошептал блондин в самое ухо Гарри. И Поттер с удивлением понял, что они сидят не просто близко, а вплотную друг к другу. Для Гарри это было удивительно, Малфой никогда не позволял себе нарушать чужое личное пространство. И своё берег, как цепной пёс, а тут придвинулся сам, как нормальный живой человек.

— Не знаю, но если они разрушат замок, то это ты виноват, — так же шёпотом ответил Гарри.

— Почему чуть что, сразу я? — шёпот Малфоя стал возмущённым.

— Потому что если не ты, то мне не интересно.

— Ладно уж, ради тебя постараюсь, — рассмеялся в голос Малфой.

      Скандал, однако, не заставил себя ждать. О нём сообщил патронус Невилла, который прокричал, что Рон собирается устроить дуэль с Гойлом и Гарри лучше поторопиться на седьмой этаж.

— Извини, Поттер, не получилось в этот раз мне быть виноватым, — сказал Малфой, быстро надевая мантию. — В качестве компенсации могу налить амортенции в тыквенный сок.

— Теряешь хватку, Малфой, — насмешливо констатировал Гарри, когда они оба неслись по коридору к Выручай-комнате. — А покрепче амортенции ничего нет?

      Ответ Малфоя утонул во всеобщем гвалте. Выручай-комната была полна народу. Мрачные слизеринцы и разъярённые Гриффиндорцы образовали нечто вроде круга, в центре которого Невилл, расставив руки в стороны, пытался не подпустить друг к другу Рона и Грэга. Толпа орала, выкрикивая оскорбления, заглушая все увещевания Лонгботтома. Гарри врезался в неё, как нож в масло, и, выскочив в круг, встал рядом с Невиллом.

— Рон, прекрати немедленно! — заорал Поттер, пытаясь перекричать толпу. Краем глаза он увидел, как Малфой пытается внушить что-то Гойлу.

— Прекратить! — взвыл Рон. — Ты что, на их стороне? Отдашь Гермиону этому гамадрилу?

— Сам такой! — пробасил за его спиной Гойл. И тут же был перебит вкрадчивым «заткнись, Грэг» Малфоя.

— Это Гермионе решать, с кем ей быть. Если она выберет Грэга, то это только её выбор. У тебя тоже есть пара. — Гарри старался, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Но адреналин уже разливался по венам, заставляя мышцы дрожать в предвкушении драки. Драки, которую нельзя было допустить.

— Где Грейнджер? Лонгботтом, где она? — Малфою удалось оттеснить Гойла к толпе слизеринцев. А наложенное Невиллом на Рона силенцио несколько остудило пыл рыжего. Толпа тоже притихла, но напряжение между двумя половинами зала заставляло воздух звенеть от магии.

— Послушайте, — Гарри направил палочку на свое горло усиливая громкость голоса. — Все послушайте меня. Я заслужил, чтобы меня прослушали, так ведь?

      По толпе побежали шепотки.

      — Я прошу вас всех успокоиться, — Гарри ненавидел произносить речи, но кроме него сейчас было некому. Ему приходилось очень тщательно выбирать слова, и запас правильных стремительно уменьшался.

— Война закончилась, — раздался тихий шепот над ухом. — Не нужно развязывать её снова.

— Война закончилась! — громче прежнего повторил за шепотом Гарри. — Не нужно развязывать её снова. Мы ничего не добьемся кроме боли, горя и сожалений! Впервые за много лет нам действительно нечего делить друг с другом. Даже кубок школы в этом году достанется Рейвенкло!

      Некоторые в толпе засмеялись.

— А раз нам нечего делить, зачем все здесь собрались? Посмотреть как... Два барана будут драться из-за девушки? Да нам всем стыдно должно быть, что мы допускаем такое! И вы двое, — Гарри, следуя ощутимому тычку в бок, повернулся в сторону Рона и Грэга. — Гермиона Грейнджер не вещь, чтобы делить её в драке. Я смотрю, вы оба не слишком-то достойны её любви, если посмели так о ней думать! Об стену себе бошки разбейте, если уж не используете по назначению! И напоследок хочу сказать вам всем. Нас ждёт длинная, полная счастья жизнь. В мире, где люди не делятся по факультетам и году выпуска. Наши близкие умерли, чтобы мы смогли жить в таком мире. Не омрачайте их память старыми обидами и глупой враждой. В этой школе ни у кого из нас нет врагов. И не нужно их создавать.

      Гарри вдохнул для следующего предложения, но Малфой молчал. А слушатели, очевидно, ждали продолжения. Напряжение хоть и спало, но Гарри чувствовал, что одной искры достаточно, чтобы разжечь пламя заново. В рядах слизеринцев началось шевеление.

— Отличный тост, Поттер! — громко сказал Малфой, выходя вперёд и кладя руку ему на плечо.

— Только выпить у нас нечего, — с вызовом произнёс Финниган. Гриффиндорцы согласно загомонили.

— Зато у нас есть, — Забини жестом заправского фокусника достал из-под мантии бутылку огневиски. Гарри не поверил своим глазам. Слизеринцы один за другим доставали бутылки и стаканы, у девчонок в руках появлялись тарелки с закусками. Сама выручай-комната как будто выдохнула с облегчением. И гриффиндорцы, предвкушая веселье, тут же смешались со слизеринцами. Послышался смех и звон стаканов. А Гарри продолжал стоять посреди этого всего. Его била дрожь, как будто он все ещё сидит в снегу на южной стене. Рука нервно сжимала палочку в рукаве, и это оцепенение никак не проходило.

— Все хорошо. Ты молодец. Расслабься уже, — Малфой сжал его плечо и потащил к ближайшей стене. — Выпей, давай.

      Гарри пытался сжать предложенный стакан, но рука так дрожала, что первую порцию огневиски он попросту расплескал.

— Адреналинчик через край, да... — Малфой отобрал стакан, снова наполнил почти до краев и сам поднес к его губам, заставляя залпом выпить содержимое до дна. — Сейчас полегчает, потерпи.

— Откуда это всё? — спросил Гарри, чувствуя, как алкоголь разносит по телу тепло.

— Слизеринская предусмотрительность. Прекрати трястись, а то подумают, что я тебя чем-то опаиваю.

— Амортенцией, — пьяно хохотнул Гарри. Доза алкоголя была слишком внушительной для него. Он ведь так и не научился пить крепкие напитки.

      Гарри привалился к стене.

— Извини, забыл про неё. Сейчас сбегаю сварю. Подождешь часа три?

— Какой же ты дурак, Малфой.

— Не больше чем ты, Поттер.

      Голова кружилась. Ноги не держали, и Гарри сполз по стене. Опьянение наложилось на неотработанный адреналин и грозило унести сознание в неведомые дали.

      Гарри закрыл глаза и тут же начал падать в бездонную темноту. Из этого состояния его вывела пощечина.

— Ты что, с ума сошёл? — прошипел Малфой.

— Что-то мне плохо... — перед глазами все плыло. К горлу начинала подкатывать тошнота.

      Гарри видел, как Малфой обернулся и дал кому-то знак. Тут же зазвучал голос Забини, произносящий громогласный тост. А Гарри подхватили и потащили куда-то.

***

      Когда холод пробрал до костей, стало легче. Гарри с удивлением обнаружил, что он лежит лицом в снегу.

      Приподняв голову, он увидел носки чёрных ботинок.

— Очнулся?

— Угу.

      Гарри попытался встать. Получилось это довольно легко. Вообще, он чувствовал себя на удивление хорошо.

— Отрезвляющее зелье, — Малфой сделал пару шагов назад, давая ему оглядеться. Они стояли на площадке астрономической башни. Малфой снова курил и смотрел в ночное небо.

— Как ты меня сюда затащил?

— С приключениями. Прости, не знал, что тебе нельзя пить.

— Да мне можно, просто я до этого пил всего один раз. Правда с тем же эффектом.

— Да уж... Если все гриффиндорцы такие как ты, завтра нас с Забини исключат из школы.

— Так вы это подстроили?

— Скажем так: мы были готовы к тому, что придётся улаживать отношения.

— А моя... Ну в смысле... Речь...

— Импровизация. К тому, что ты косноязычен, я не готовился заранее. Спасибо, что окклюмент ты хреновый.

— Это был не шепот? Ты... Ты влез мне в голову?!

— Клянусь, я ничего там не трогал. Было бы что трогать.

— Ну, знаешь, я к тебе в мысли не лезу.

— А что, очень хочется? Давай! Только прежде чем узнать мои тайны, которые тебя так интересуют, подумай, готов ли ты к этому!

— Что ты имеешь ввиду?

      Малфой вздохнул и отошёл к парапету.

— Те, кто говорит, что бывших пожирателей не бывает — правы, Поттер, — без какого-либо предисловия начал он. — Метка прожигает не только руку, она отравляет каждую клеточку тела. Даже если сам я никого не убил, я смотрел. Столько раз, что ни в один омут памяти не вместится. В какой-то момент наступает предел страху и сожалениям. Ходить по полу, залитому кровью, не поскальзываясь, входит в привычку. Вид развороченной плоти перестаёт вызывать тошноту.

      Драко порылся в карманах и протянул Гарри цепочку, на конце которой висел кулон в виде половинки сердечка. Украшение было дешевым, скорее всего, его купили на ярмарке.

— Снял с тела какой-то маглы. А знаешь, почему?

— Почему?

— Символично для таких как я: половинка сердца.

      Гарри взял кулон в руки.

— У кого-то должна быть вторая половинка, — произнёс он. — Это парный кулон. Для влюблённых.

— Интересная традиция. Но ты ведь понял. Не притворяйся, что нет.

— Я понял. Я не буду рыться в твоих тайнах. Но не потому, что боюсь их узнать. А потому, что не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо рядом со мной.

— Ну что ж, и на этом спасибо, — Малфой повернулся, чтобы уйти, но Гарри сделал шаг в сторону, не давая себя обойти. Смотреть на Малфоя не было сил. Но, с другой стороны, если он действительно был в его мыслях, то наверняка всё знает.

— Драко...

      Рука Малфоя снова легла на плечо.

— Если бы можно было изменить соулмейта, я бы первый это сделал. Даже смерть не в силах убрать это имя, Поттер, мне жаль.

— Это называется ничего не трогал? — Гарри улыбнулся.

— Я мог бы тебе внушить, что ты курица, например. Так что я и правда ничего не трогал.

— А с твоей парой правда всё так плохо?

— Да.

— Слушай, ну все чистокровные видели твою ключицу, одним мной больше, одним мной меньше, что изменится?

— Никто не видел. Я не был на «Том самом дне».

— Это настолько страшная тайна?

— Если кто-то узнает, меня не просто убьют, уничтожат любые упоминания обо мне.

— А эта девушка, разве она не может... Ну, не знаю, сказать, что тоже любит тебя и всё такое?

      Малфой отдёрнул руку и отвернулся так резко, что Гарри испугался, что каким-то образом снова сумел обидеть блондина.

— Почему тебе так важно знать, кто моя пара?

— Не знаю. Просто когда я думаю об этом, мне представляется какая-то тупая дурочка, которая даже свое имя пишет с ошибкой и... Не поверишь, меня бесит, что твоё невероятное счастье может быть заключено в таком человеке.

      Плечи Малфоя странно задергались, и Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что тот смеётся.

— Спасибо, Поттер. Я никогда бы не подумал, что ты так за меня переживаешь. Думаю, только за это ты заслужил немного правды, такой, которую я не открывал никому.

      У Гарри перехватило дыхание. В голове замелькали образы и имена. Почему-то стало так страшно, как будто это имя не просто набор букв, а смертный приговор.

— Под моей ключицей написано не женское имя, а мужское, — шёпот раздавался из-за спины. Малфой снова беззастенчиво пользовался легилименцией. Скорее всего, опасался, что их могут подслушать. И сейчас Гарри вполне разделял его точку зрения. Такая информация была не для посторонних ушей. Маги не отрицали возможности однополой любви, но и рассказать о такой ориентации было не просто.

— Спасибо, что не убегаешь в ужасе, — голос Малфоя, настоящий голос, вернул Гарри в реальность.

— Да я как-то... Не важно, в общем, мне.

      Звучало по-идиотски, в голову лезли совершенно неуместные мысли. Если Малфою нравятся парни, уместно ли относиться к нему как к девушке? И может Панси не зря делает ему маникюр.

— Надеюсь, ты сейчас не читаешь мои мысли? — с содроганием спросил Поттер.

      Малфой не успел ответить, потому что на площадку ввалились двое шестикурсников-слизеринцев.

— Ничего, — произнёс один, переводя дыхание. — Если она в школе, то её очень хорошо спрятали.

— Плохо. Ладно, спасибо.

— Чем могли, тем помогли.

      Оба парня растворились в темноте дверного проёма. Гарри с удивлением отметил, что Драко Малфой как был, так и остался слизеринским принцем, и этого, наверное, ничто не сможет изменить.

— Что происходит? — спросил он.

— Грейнджер не было в Выручай-комнате. Мы не можем её найти в общей сложности уже шесть часов. Гойл проводил её до гриффиндорской гостиной, а через пару часов Уизли примчался вызывать его на дуэль.

— Если она в школе, то я найду её без особых проблем, — Гарри пожал плечами и направился к выходу.

— Интересно как?

— Секрет. Не смей читать мои мысли.

— Даже не собирался. Помощь нужна?

— Помощь нет, но против компании возражать не буду. Что ещё известно?

— Гойл сказал, что она жива и не ранена.

— О, так тоже можно?

— Только серьёзные повреждения и удушение, утопление...

— Авада?

— Её тоже.

      Спустя двадцать минут Гарри вбежал в гриффиндорскую гостиную и сразу начал ощупывать кресла и диваны.

— Что ты делаешь?

— Ищу Гермиону. Её должны были оставить в безопасности. Значит, в гостиной или в комнатах. Чтобы её не нашли. Её, скорее всего, накрыли чарами невидимости или моей мантией, что ещё проще. Так что, раз уж пришёл, щупай всё подряд.

      Гостиная оказалась пуста, и Гарри поднялся в спальню. Малфой следовал за ним.

— Если она в комнатах девочек, это будет сложно, — прошептал он.

      Младшие курсы сладко спали, пока старшие накидывались алкоголем, а будить детей Гарри не хотел.

— Сначала убедимся, что её нет в мужских, — так же шёпотом ответил Малфой.

      Искать долго не пришлось: Гермиона обнаружилась на кровати Финнигана, связанная обрывками простыней. На неё наложили несколько заклинаний обездвиживания и действительно накрыли мантией-невидимкой.

— Ты бы хоть в сундук запирал такие вещи, — устало сказал Малфой, рассматривая серебристую ткань. — А если бы я тебя до утра в чувства не привел?

— Но ведь привёл же.

— Я убью их всех, — хрипло произнесла Гермиона, когда Гарри снял заклятья и принялся развязывать узлы. Малфой действовал радикальнее, разрезав простыни ножницами, взятыми со стола.

      Девушка застонала, поднимаясь и растирая затекшие конечности.

— Первым будет Грег. Герой-защитник, мать его.

— Он ищет тебя по всей школе уже часа четыре. Но ты же понимаешь, что без твоего руководства ему сложно, — мягко сказал Малфой.

— Ты вообще молчи. Я думала, хоть ты в состоянии поступить по-взрослому, но нет: даже не знаю, кто из вас больший тупица. Засунь себе свои многоходовки в задницу.

      Гермиона встала. И, достав палочку, наколдовала патронуса.

— Со мной все в порядке, Грегори. Ложись спать. Завтра утром вместе пойдём на завтрак, — голос, которым она это произнесла, отпуская серебристую фигурку, был ласковым. Но, повернувшись к парням, она смерила их таким взглядом, что Малфой невольно попятился, и Гарри, повинуясь комплексу героя, заслонил его собой.

— Так. Во-первых: где все? Во-вторых: Гарри, почему от тебя несёт спиртным? В-третьих: Малфой, какого хрена ты делаешь в комнате чужого факультета?

— Провожал Поттера. Уже ухожу. Спокойной ночи.

— До завтра, — промямлил Гарри, понимая, что разбираться с разъярённой Гермионой ему придётся в одиночку.

      Малфой фыркнул и удалился, тихонько прикрыв за собой дверь.

      Гермиона вздохнула с облегчением и тоже направились к двери.

— Ты куда?

— Для начала в туалет, а потом посмотрим.

— Попьем чаю в гостиной? Всё равно скоро наши начнут возвращаться.

— Ну давай, расскажешь заодно, как вы тут без меня.

***

— Да уж. Стоило мне пропасть на какие-то несчастные пару часов, и вы с Малфоем чуть не развязали новую войну.

      Гермиона поджала губы и забарабанила пальцами по столу.

— Думаю, вытаскивать наших из Выручай-комнаты будет не лучшей идеей, можем нарваться на старост других факультетов или на Филча. Надеюсь, они благоразумно уснут и явятся только утром.

— Уверен, у Забини все под контролем, — беспечно сказал Гарри, жуя пирожок. После отрезвляющего зелья аппетит был зверский, как будто он вообще сегодня ничего не ел. Немного смущало, что время опьянения напрочь выпало из памяти, и завтра он мог узнать интригующие подробности. Оставалось надеяться, что Малфой, на волне их ставшего более близким общения, сжалится и не станет выпускать прокламации о его похождениях.

— Итак, Гойл? — Гарри решил получить максимум информации.

— Да, — Гермиона пожала плечами. — Пока рано говорить о том, что мы пара или что-то подобное. Но надо признать, что его глупость и некомпетентность в магии меня не раздражает. Что само по себе удивительно.

— Насчет компетентности, не обижайся, но тебя саму связали и оставили в пустой комнате на неопределенный срок.

— Дин и Симус меня обманули. Попрощавшись с Грэгом, я пошла в больничное крыло, чтобы немедленно прояснить ситуацию с Роном. Он, конечно, кричал и не хотел меня отпускать, но у меня на этот раз имелись серьёзные доводы. В частности, я признала свою неправоту в отношении работоспособности соулмейтинга. А исходя из этой, новой для меня точки зрения, жизнь Грэга и той девушки зависит от того, как мы с Роном поступим. Да, я люблю Рона, и до последнего надеялась, что нам не придётся расставаться, но иногда нужно поступать по-взрослому.

— Например, спасать чужую жизнь, жертвуя своей?

— Можно и так сказать. Не перебивай. Когда я вернулась в гостиную и решила проверить эссе Грэга по прорицаниям, удивительно, но он любит этот предмет, ко мне прибежал взъерошенный Симус и сказал, что с Невиллом плохо. Я тут же бросилась на помощь, но в дверях вашей комнаты меня встретил ступефай. Очень подло с их стороны.

— Думаю, они не понимают серьезности ситуации. Но зато верны другу.

— А ты понимаешь?

— Не знаю. Шансов, что я пара Джинни, практически нет.

— Их вообще нет, Гарри, — Гермиона смотрела ему в глаза напряженно и в то же время решительно. Как смотрела всегда, когда хотела сказать неприятную правду.

— Ты что-то знаешь?

— Я накопала довольно много информации об этом явлении, и есть определённые закономерности, которые выделяли ещё в средневековье. Например то, что имеет значение год рождения, очередность и даже цвет волос дедушки. Если верить трудам арабских магов, у которых сила крови на первом месте, соулмейтинг — это своего рода предохранитель для волшебников от вырождения.

— А с чем связано появление имени своего пола?

— Интересный вопрос. Как тебе пришло в голову такое?

— Ну пришло. Так есть что-то на эту тему?

— У тебя что, появилось имя под ключицей?

— Нет, — Гарри, на всякий случай, заглянул под свитер. Имени на теле, к счастью, не наблюдалось. — С чего ты взяла?

— Ну, ты особой пытливостью ума не отличаешься, если спрашиваешь, то неспроста. Это не отклонение от нормы. Например, у Дамблдора был соулмейт мужского пола. Гарри, тебе нравится кто-то из чистокровных парней?

— Я встречаюсь с Джинни, как мне может нравиться парень?

— На подсознательном уровне. Ладно, не бери в голову. Но я тебя прошу, не делай глупостей.

— Например?

— Например таких, как Гойл и Рон.

— Ладно. Таких не буду. Между прочим, я искал тебя весь день. И собирался сделать глупость похуже.

— Куда уж хуже? — Гермиона даже подалась вперёд.

— Я думал, что ты пара Малфоя, и собирался устроить вам очную ставку.

— Если это месть за то, что я не дала тебе списать нумерологию...

— Герми, ну кого я мог ещё представить. Малфой самый лучший из них.

— Вот об этом я и говорю, ты уверен, что он тебе не нравится как парень?

— Это объективная оценка талантов.

— Грег сказал, что соулмейт Малфоя умер во время войны.

— Он так просто рассказал тебе об этом.

— Ну, мы о многом говорим. Он был рядом, когда это произошло. Чистокровные чувствуют смерть пары, и Грег с трудом удержал его от самоубийства в тот момент. Пойми, без соулмейтов долго не живут. Он либо покончит с собой, либо сойдёт с ума от горя. Тебе не стоит лезть в это. У тебя нет соулмейта, ты свободен. Влюбись в нормального парня или девушку, а о Малфое забудь.

— Не может быть... — Гарри потрясенно уставился на подругу.

— Я иду спать, — категорично сказала девушка. — И тебе тоже стоило бы. Выкинь из головы Малфоя, завтра Рону нужна будет твоя поддержка. Моей он, увы, больше не примет.

      Проснулся Гарри, задыхаясь. Тело ещё не отпустил сонный паралич, и под закрытыми веками продолжали проноситься обрывки сновидения. Ему снился Малфой.

      Они прятались от Филча в каком-то тёмном закутке, у Гарри кружилась голова, и блондин крепко держал его за талию. Правая рука Гарри была закинута Малфою на плечи, очевидно, для удобства транспортировки. Все тело наполняла слабость, стоять было тяжело.

      Блондин напряженно вслушивался в тишину и совершенно не обращал внимания на Гарри. Это ему не понравилось, и он, для привлечения внимания, обнял Малфоя второй рукой, прижимаясь сильнее.

— Поттер, ты что реально амортенции глотнул? — возмущённо прошептал блондин, выглядывая из-за угла.

— Мне незачем... — свой голос Гарри слышал издалека. — Драко...

— Гарри? — Малфой повернул голову к нему, и Гарри тут же воспользовался этим, вовлекая блондина в глубокий поцелуй. Вжимаясь всем телом, делясь разгорающимся в крови возбуждением. Малфой не пытался отбиваться. Наоборот, с жаром ответил. Его руки ловко проникли под мантию, а затем под свитер. И Гарри застонал, разрывая поцелуй, задыхаясь от возбуждения, он вжал блондина в стену и впился зубами в бледную кожу шеи. Малфой ахнул, Гарри с силой дернул ворот белой рубашки, и на пол посыпались мелкие пуговицы. Руки Малфоя тем временем спустились к бедрам, расстегивая ремень брюк и оглаживая возбужденный член через ткань. Тело прошивали иглы удовольствия, порождая ещё большее желание. Тонкие пальцы ловко расстегнули молнию, и Гарри задохнулся от прикосновения к обнаженной коже. Голова продолжала кружиться, пальцы слушались плохо, но Поттеру всё же удалось справиться с брюками блондина, одновременно продолжая кусать и вылизывать прохладную кожу шеи и ключиц. Его язык несколько раз прошёлся по шершавому пятну имени, но взгляд отказывался фокусироваться на буквах. А когда в его ладони оказался член Малфоя, восхитительно твёрдый, длинный и гладкий, он и вовсе забыл об этом. Он скользил рукой по стволу, последовательно то прокручивая ладонь на головке, то сжимая пальцы у основания, слушая прерывистые вздохи и чувствуя, как рука блондина скользит по его собственному члену. Растворяясь в этих прикосновениях. В горячем дыхании и бешеном стуке сердца.

      Они даже перестали целоваться, просто слушали дыхание друг друга, подчиняясь единому ритму жадных движений. Которые становились все быстрее и жарче. Гарри задыхался, чувствуя приближение оргазма. Малфой кончил первым, с тихим стоном сквозь зубы толкаясь в руку Гарри, заливая её перламутровым семенем, и это привело к пику его самого. Он еле устоял на ногах, дрожа всем телом от острого удовольствия.

      А потом его стошнило. Он еле успел отвернуться, прежде чем содержимое желудка оказалось на каменном полу. Малфой застегивал на нем одежду и придерживал, а Гарри не мог посмотреть ему в лицо. Он вообще не мог открыть глаз, их как будто залепило воском. Малфой что-то шептал, но звон в ушах не давал расслышать.

      Пространство вокруг шаталось и переворачивалось, в горло затекала горькая жидкость, которую он пытался выплюнуть, но властная рука зажала ему рот, не давая сделать этого, а потом наступила темнота.

      Гарри открыл глаза и пошевелился. Таких снов ему отродясь не снилось. И теперь он очень сомневался, что Малфой ничего не трогал в его голове.

      Какое-то время Поттер бродил по пустой комнате, думая, что делать дальше. Часы показывали четыре утра. То есть поспал он совсем немного, но нервное напряжение не давало снова лечь и уснуть.Подержанные авто на Авто.руТысячи частных объявлений в приложении Auto.ru. Найди авто за 16 000 руб.!Тысячи частных объявлений в приложении Auto.ru. Найди авто за 16 000 руб.!УстановитьЯндекс.Директ0+

      Глубоко вздохнув, он начал одеваться. В кармане брюк обнаружился какой-то маленький предмет. И Гарри с удивлением понял, что это кулон в виде половинки сердца. Наверное, он на автомате сунул его в карман, когда появились те два слизеринца. Надо бы вернуть. Гарри положил кулон обратно и, накинув теплую мантию, отправился в подземелья. Такая мелочь, как неурочный час, его не смущала. Плевать, пусть Малфой возвращает на место его мозги, как хочет.

      В гостиной Слизерина было тихо, на диване спали Блейз и Угхарт, очевидно, до спальни они не дошли. Из единственной приоткрытой двери лился тусклый свет. Кто не спит в такой час? Ну, хоть можно спросить, где спальня Малфоя.

      Заглянув в комнату, Гарри увидел Панси, она в кружевном красном халате сидела на низеньком стульчике и в свете магической лампы подпиливала длинные квадратные ногти на знакомой бледной руке. Гарри кашлянул, и девушка подняла голову.

— Поттер?

— Привет. Не спится?

      Панси забеспокоилась, оглядываясь.

— Не переживай, я подожду, пока ты закончишь, не дело Слизеринскому принцу ходить с недоделанным маникюром.

      Панси улыбнулась и, немного расслабившись, вернулась к своему занятию.

— Почему ты делаешь это, пока он спит?

— Потому что я не сплю. А он под снотворным всё равно ничего не чувствует. Да он не против, если что.

— Я знаю. Видел вчерашние. Хорошо получилось.

— Спасибо.

      Гарри подошёл ближе, рассматривая работу. В этот раз ногти были цветными: каждый соответствовал цвету одного из четырех факультетов и был украшен гербовым рисунком. Гарри не без удивления отметил, что герб Слизерина украшал средний палец, а гриффиндорский — большой. Указательный был синим, на нём расположился рейвенкловский ворон. А барсук хаффлпаффа сидел на безымянном. Ноготь мизинца был просто чёрным. Смотрелось шикарно, если бы ещё рука не принадлежала Малфою.

— А ты когда-нибудь делала маникюр кому-нибудь не спящему?

— Блейзу. Но он не позволяет отращивать и красить.

— А девчонкам?

— Нет. Они опасаются, что я испорчу им ногти.

— Ну, выглядит довольно профессионально. Давно занимаешься?

— Полгода. С тех пор, как узнала об Эрике. Это мой соулмейт, он стилист... Магл он, короче.

— Ого. И как он отнесся к тому, что его возлюбленная — волшебница?

— Никак. Мы не знакомы. К такому, как он, нельзя просто подойти. Его, знаешь, сколько девушек окружает? Вот когда я стану известным мастером, мы встретимся на каком-нибудь модном показе...

— Прости.

— Ничего. Я и не думала, что это будет просто. Кроме того, я получаю удовольствие от того, что занимаюсь этим.

— Тебе страшно, да?

— Да.

      Панси вздохнула и критически осмотрела свою работу. Ещё раз провела по указательному пальцу пилочкой и аккуратно уложила руку под балдахин.

— А ты-то чего тут шляешься?

— Да как всегда, пришёл Малфою предъявить претензии.

— Ну, ещё часа три его не добудишься. Тем более, судя по следам на шее, у него была бурная ночь.

      Сердце Гарри нехорошо ёкнуло.

— Тогда, может, маникюр? — предложил он.

— Издеваешься?

— Да с чего? Ради любви можно потерпеть.

— И нарастить дашь?

— А можешь снитчи нарисовать и на каждом надпись: «Гриффиндор — чемпион»?

— Пошли в мою комнату.

      Панси оказалась довольно умной и саркастичной барышней. За три часа, проведённые в её обществе, Гарри понял, за что её так ценил Малфой. Она даже нашла в себе силы извиниться за свои выкрики в большом зале перед битвой за Хогвартс.

— Я не в обиде. Не думай. Тогда всем было очень страшно, — улыбнулся Гарри.

— Спасибо.

      Панси сунула его указательный палец под лампу и очень внимательно посмотрела на парня.

— Ты не обижай Драко, пожалуйста. Ему и так не долго осталось.

— Ты тоже думаешь, что его соулмейт мертв?

— А какие ещё варианты? Кто в здравом уме откажется от такого парня, как Драко Малфой?

— А если Драко просто не открылся? Ждёт, как ты, например?

      Панси покачала головой.

— Он слишком ненавидит всё вокруг. И себя в том числе. Ожидание — это светлое чувство, я жду счастья и любви, хочу быть достойной своей пары. А у Драко полная безысходность. Он ничего не ждёт.

— Я не буду его обижать. Обещаю.

— Ну вот, — Панси придирчиво оглядела свою работу.

      Гарри постарался улыбнуться. Хотя ярко красные глянцевые лопаты, которые теперь были его ногтями, его пугали. Длина была впечатляющей, но снитчи с идеально прорисованными крылышками были действительно произведением искусства.

— Вот заклинание, если захочешь снять, — Панси протянула карточку.

— Сначала я выбешу этими надписями Малфоя.

— Не постесняешься?

— Ха, мне не привыкать выставлять себя придурком. Особенно перед ним.

      Гарри пошевелил пальцами, ощущение было странным, и отправился будить Малфоя.

      Блондин на своё имя не реагировал, поэтому Гарри скинул кроссовки и залез под балдахин. Малфой спал на спине, заложив руку с обновленным маникюром за голову. Гарри улыбнулся, предвкушая пробуждение, и наклонился ниже, проведя длинным ногтем по щеке спящего. Малфой повернулся во сне набок, одеяло сползло, и у Гарри всё внутри похолодело. Шею блондина украшали следы от свежих укусов. Это был не сон. Они правда сделали это. И Малфой промолчал, когда понял, что Гарри ничего не помнит. Первой мыслью было сбежать. И Гарри сделал бы это, если бы мог пошевелиться. Но он не мог. Просто сидел и смотрел на спящего, думал, насколько больно вчера было его соулмейту, или он действительно мертв. Внезапная боль привела его в чувство. Оказывается, нарощенные ногти очень чувствительны. И сжимать кулаки с таким великолепием нельзя.

— Я вчера уже все видел. Просто был пьян, — шёпотом произнёс он, пытаясь убедить себя. — Он ничего не узнает, если я аккуратно посмотрю.

      Балдахин и постельное бельё не возражали. Гарри очень медленно потянул одеяло. Малфой спал без рубашки, и надпись была отлично видна на белой коже.

      Гарри замер. Зажмурился и снова открыл глаза. Под ключицей его собственным почерком было выведено «Гарри Джеймс Поттер». Забыв о том, что может разбудить Малфоя, Гарри потер надпись пальцем. Она никак не изменилась, только кожа вокруг слегка покраснела от давления. Следующим блестящим решением было послюнявить палец и потереть ещё раз. Ногти очень мешали. Гарри заметил пробуждение Малфоя только когда тонкие пальцы схватили его запястье и отбросили руку в сторону.

      Гарри отпрянул и чуть не свалился с кровати. Малфой очень медленно поднимался, не сводя потемневших от ярости глаз с Гарри.

— Драко... — дыхание перехватывало. Да и что можно было сказать. Он обещал не лезть в эту тайну и всё-таки влез.

— Зачем? — прошипел Малфой сквозь зубы. — Что тебе понадобилось в моей постели, Поттер?

— Я...

— Убирайся! — Малфой пытался нашарить палочку, зацепился ногтями за простынь, скривился от боли и, зарычав, выпутал руку.

— Опять! — прорычал он, увидев ногти. И снова повернулся к Поттеру, видимо, сочтя его виновником всех несчастий.

      Гарри не придумал ничего лучше, чем выставить перед собой в растопырку пальцы с ярко-красными ногтями. От этого вида Малфой впал в ступор и затряс головой.Этих нескольких секунд Гарри хватило, чтобы повалить блондина на кровать и зафиксировать его руки над головой.

— Имя настоящее? — спросил он, оказавшись нос к носу с Малфоем.

— Да, настоящее.

      Голос был хриплым, блондин как-то резко растерял весь запал и закрыл глаза.

— И твоя пара — это я?

— Я же сказал не лезть в мои тайны.

— Это не твоя тайна! Я, знаешь ли, тоже имею право знать! Почему ты не сказал мне? Я ошивался вокруг тебя целыми днями, сам не понимая почему, а ты молчал!

— Потому что вот это, — Малфой кивнул на своё левое предплечье. — Тоже настоящее!

— И что? Его больше нет!

      Гарри резко сел и отвернулся. Достав палочку и выданную Панси картонку, он одним взмахом заставил свой маникюр исчезнуть. А потом проделал тоже самое с пальцами Малфоя.

      Малфой сел на кровати и попытался натянуть на себя одеяло. Это взбесило Гарри, и он резко дёрнул одеяло вниз.

— Прекрати! Поздно играть в недотрогу после сегодняшней ночи.

— Вспомнил, да?

— Да, — неожиданно спокойно произнёс Гарри. Он рассматривал полог балдахина, не зная, что делать дальше.

— Я тебя не принуждал... Но ты так ко мне прижимался...

— Обними меня.

— Ты уверен?

— Я же твоя пара. Тебе должно быть приятно меня обнимать. Разве нет?

      Малфой придвинулся ближе и положил руку ему на плечо.

— Второй рукой тоже.

      Малфою пришлось продвинуться ещё ближе, чтобы сомкнуть руки на плечах Поттера.

— Вот так и сиди.

— Поттер, вчера ты был пьян вусмерть.

— И слава Мерлину, а то не узнал бы никогда.

— А тебя не смущает, что я парень?

— Это не самый серьёзный твой недостаток.

      Гарри вздохнул.

— Ты хоть когда-нибудь планировал мне сказать?

— Нет.

— Вот же ты скотина, Малфой. Я столько пережил за все эти годы. И думал, что всё зря. А мне, оказывается, полагается настоящая любовь и безбрежное счастье. Но ты решил мне об этом не говорить.

— Ты правда так думаешь?

— Ну, путь, вероятно, будет тернист, но все же не так, как у Панси. Сейчас я в шоке и не могу полноценно радоваться, но... Да, я правда так думаю. И мы всем расскажем.

— С ума сошёл? — Малфой попытался отстраниться, но Гарри обхватил его за талию и прижал к себе.

— Это ты сошёл с ума, раз хочешь скрыть. Мы все расскажем. Понял?

      Повернув голову, он легко коснулся губ ошеломленного блондина, это было совсем не так, как ночью, но все равно приятно.

— Ты скоро встанешь?

— Хоть сейчас.

— Я должен поговорить с Джинни. Не хочу её обижать.

      Малфой кивнул.

— Ну, улыбнись уже... Я же собираюсь любить тебя всю жизнь, открывать рты, затыкать двери, или как там положено? А ты не рад совсем.

      Малфой покивал и уткнулся носом в шею Гарри.

***

— Предатель! — орал Рон на весь зал. — Как ты мог встать на их сторону?

      В зале стояла мертвая тишина. Слизеринцы и гриффиндорцы, мрачные с перепоя, скривились. Остальные с интересом наблюдали, как один кавалер ордена Мерлина кричит на другого кавалера ордена Мерлина. Гарри сохранял ледяное спокойствие. Гойл пытался спрятать за себя Гермиону. Но та все время оказывалась с другой стороны и никак не хотела быть в безопасности.

— Рон, у тебя тоже есть Соулмейт. А ты орешь, как будто тебя бросили помирать в одиночестве до конца дней, — морщась от головной боли, произнёс Невилл.

— Да ты её видел? Страшная, как дементор, тупая и по английски ни слова не знает!

— Ну, тут кто что заслуживает, — Гарри порядком утомляла эта сцена.

— Тебе хорошо говорить! Ты можешь выбрать, кого захочешь!

— Не могу, — Гарри засмеялся. — Не поверишь, но благодаря вчерашней вечеринке я нашёл своего соулмейта.

— И это, конечно, какая-нибудь эффектная блондинка.

— Ну почти.

      Гарри встал из-за стола и направился к слизеринцам.

      По залу прокатились шепотки.

— Вот, хочу представить тебе, мой лучший друг, и всем присутствующим человека, безраздельно владеющего моим сердцем. — Гарри ослепительно улыбнулся и положил руку на плечо блондина. — Мой соулмейт — Драко Люциус Малфой.

      Сам Малфой глубоко вздохнул.

— Мистер Поттер? — голос Макгонагалл заставил всех обернуться. В зал через боковую дверь как раз входили преподаватели и, что-то оживлено обсуждая, начали рассаживаться.

— Вы опять устраиваете разборки с мистером Малфоем?

— Ну, что вы, директор, — Гарри рассмеялся. — Мы, наконец, во всем разобрались. И я клялся ему в вечной любви.

      Рон, застонав, сполз под стол. И большая часть присутствующих потеряла к ним интерес.

— Доволен, Поттер? — Малфой подвинулся, давая Гарри сесть рядом. — Ты выставил нас обоих идиотами.

— Заткнись и корми меня кашей. Вчера мы остановились на ложке за вторую горгулью слева.