Серия работ: Т/И попадает в параллельный мир оборотней, где он её насилует

Серия работ: Т/И попадает в параллельный мир оборотней, где он её насилует, после она беременная пытается сбежать, но он терпеливо доказывает свою любовь, заставляя Т/И влюбиться в ответ

Джин

Что самое странное ночью на улице? Безлюдность? Темнота? Тишина? Нет, самое странное откуда-то возникшая посреди асфальта дыра, от которой ты не можешь сбежать. Ты обошла её раз, потом два, а вот сейчас не вышло: наступаешь на бордюр, а проваливаешься куда-то вниз. Сказать, что ты, как в сказке, оказываешься там "не знаю где", не выходит, просто потому что ты теряешь сознание.

Мозг уверенно твердит, что это плохой сон, что откроешь глаза, а ты в своей спальне. Только чуда не случается, глаза открыты, а перед тобой какое-то огромное существо с чертами волка. Оглушительный крик срывается с твои губ, а мозг снова говорит, что у тебя рекламная пауза, отключая твоё сознание снова...

- Ну наконец-то, - ты медленно моргаешь, комната тебе не знакома, голос откуда-то позади тоже не известен. - Я уж думал, ты неделю проспишь.

- Я... - ты замолкаешь, потому что взгляд парня, который абсолютно ровной походкой идёт к кровати, тебе напоминает то странное животное. - Где я?

- У меня дома, это же очевидно, - парень присаживается на край кровати. - Кстати, Сокджин.

- Это не сон? - Ты неловко потираешь глаза, а он лишь усмехается. - Значит, не сон... Тогда то существо... Оно тоже...

- Оно тоже я, - парень улыбается, а ты бледнеешь на глазах. - Стой, стой, только не обморок, - Джин обеспокоено продвигается ближе, а ты быстро зарываешься под одеяло. - Чего ты боишься? Словно не отсю... А, так ты из людского мира?! Ну теперь понятно, почему у меня от твоего запаха крышу сносит...

- Не надо, - ты говоришь тихо, а сама медленно пытаешься слезть с кровати, намереваясь убежать.

- Чего не надо? - Сокджин видит, как ты вытаскиваешь  с другой стороны лодыжку. - Эй, не понял? Я её спас, а она бежать собралась!

- Я не хочу тут оставаться! - Ты вскакиваешь, тебе до двери ровно два шага, но через шаг у двери врезаешься в парня. - Нет! Пожалуйста! Пустите! - У тебя начинается истерика, тебе становится страшно, а глаза парня сверкают не очень по-доброму. - Мне страшно! Не надо! Пустите! Я не...

- Страшно? - Тон его голоса с тёплого в миг стал ледяным, пугая ещё больше. - Что я сделал, что ты меня так боишься? - Твои плечи сжимают больно, невольно вскрикиваешь, ты дрожишь, а вырваться не получается, он намного сильнее. - Помог, хотел с тобой нормально познакомиться, но раз боишься, то я хотя бы найду тебе причину бояться меня сильнее!

В кровать тебя вжимают грубо, ты даже вскрикнуть не успеваешь, когда на тебе рвётся одежда. Сколько ты не пыталась оттолкнуть, молила прекратить, тебе только зажали руки и пощёчину вручили. Глаз слёзы, ты готова умереть, ты дрожишь, тебе страшно, когда парень спускает брюки, но ужаснее становится, когда ты чувствуешь его член между удерживаемых насильно хрупких ног.

- Пожалуйста, я же... - тебя затыкают, целуя грубо, остервенело, кусая нижнюю губу до крови, что маленькими капельками стекает к шее, слёзы непрошенно рвутся наружу, но ты никак не можешь его оттолкнуть.

- Я же сказал, что с ума схожу от твоего запаха...

- Больно! Мне больно! Хватит! - Внизу живота всё словно рушится, он с одного толчка глубоко, до самой матки. - Не надо! Больно! Очень бол...

Рот зажимают широкой ладонью, продолжая резко двигаться внутри. Горечь обиды, осквернённости, боли остаётся на устах, шею неприятно обжигает от его поцелуев, запястья горят от сильного захвата, а рыдания стихают, ведь ты ими себе не поможешь, он уже не послушает, ему хорошо, пока ты желаешь задохнуться от его движений в себе, лишь бы больше не ощущать этого кошмара...

- Можно?

Ты месяц уже не выходишь из этой самой злополучной комнаты, месяц игнорируешь любые его слова, месяц чувствуешь себя немощной и больной и уже целый месяц пытаешься сбежать. То прыгала в окно, но он ловил. То пряталась по углам, желая сбежать через сад, но он тебя находил. То пыталась порезать себе руки, чтобы прекратить этот кошмар, но он появлялся постоянно в самый ответственный момент. Он извинялся так часто, что уже тошнило от его слов, подарков, чересчур заботливого отношения, улыбок и уверений в его искренних чувствах. Тебя тошнило жутко ото всего, а, может, и не ото всего...

- Знаешь, - он снова спокойно приносит еду, которую ты уже третий день не ешь, теперь у тебя новая тактика бойкота. - Я зря, наверное, волнуюсь, но твой запах... он стал слабее и... в общем, я подумал, что... чёрт, я даже не знаю как к тебе обращаться! - Парень сокрушённо смотрит на тебя, а ты продолжаешь смотреть в окно, будто его нет в комнате. - Я даже имени твоего не знаю... боюсь назвать тебя ласково... я сам всё испортил... но... пожалуйста... здесь на подносе лежит кое-что... прошу, обрати на это внимание... потому что... нельзя тогда голодать ни в коем случае...

Он бы и продолжал что-то говорить, но ты резко оборачиваешься, смеривая недоверчивым взглядом его фигуру и указываешь на дверь. Джин кивает и уходит, он понимает, что сотворил то, о чём жалеет сейчас жутко, что разрушило его надежды как нормального альфы на счастливую семью, что разрушило морально его возлюбленную. На подносе замечаешь тест на беременность, от этой мысли становится противно, но тогда будет понятна тошнота...

- Т/И, - ты перебиваешь парня, что зачем-то после нахождения положительного теста стал предлагать с ним гулять по окрестностям за его милым монологом, ты тогда думала, что сможешь сбежать, но он был бдительным. - Меня зовут Т/И.

- Ч-что? - Сокджин от удивления остановился. - То есть ты прекратишь свои попытки меня оставить?

- Я этого не говорила, - ты сложила руки на уже округлый животик. - Но пока ты рядом, вот это, - закатываешь глаза, - пинается не так больно. А до этого ты спрашивал моё имя. Так что знай как ко мне обращаться.

- Т/И, это ребёнок, такой же как у всех, - Джину немного неприятно с твоих слов, но он понимает, что ты до сих пор ненавидишь его за изнасилование.

- Не такой же! Он от оборотня! - Огрызаешься и впервые за всё это время смотришь ему в глаза, а там кроме вины и безграничной привязанности к тебе нет ничего. - Если ты не понял, я ничего такого не хотела! Даже здесь оказать не моё было желание!..

- Айщ... - тебя лихорадит, восьмой месяц, а ты умудрилась уснуть с открытым в зимнюю стужу окном, вот теперь от простуды с ума сходишь. - Боже, как плохо! - И вот повернул тебя чёрт вчера сказать Джину, что он тебе не нужен вовсе и ты всё ещё хочешь сбежать, а сегодня он с самого утра не появлялся, что было по-настоящему шоком, ведь, если признаться себе честно, ты привыкла к его заботе, к его присутствию, к его помощи, к его лицу, к нему ко всему, и ничего тебя уже не раздражало, только смешило иногда, но ты ему не показывала. - Ну, пожалуйста, Сокджин~а, - говоришь тихо, но прекрасно знаешь, что парень тебя с любой точки мира услышит, - приди ко мне. Я не хотела обидеть и... и ты мне нужен.

- Просил же не открывать окно, - дверь распахивается в секунду, парень слегка взъерошенный с мокрым полотенцем садится рядом.

- Сокджин~а, я... - но тот показывает помолчать, пока он впервые с тех пор коснётся тебя снова, только вот ему страшно, он словно ждёт твоего разрешения. - Не волнуйся, - и Джин осторожно касается губами твоего виска, а у тебя почему-то сердце в пятки уходит и ребёнок вдруг пинается сильно. - Ой, малыш, тише. Нечего меня так бить.

- Пинается? - Джин замирает, ты спокойно берёшь его ладонь, укладывая на свой живот под его широко распахнутые глаза.

- Ты тоже можешь это знать, - улыбаешься, чем полностью ввергаешь в ступор парня, он кажется сильно поражён...

- Не больно? - Сокджин очень внимательно следит, чтобы малютка не кусала тебя за грудь, пока кушает.

- После родов нет, - ты смеёшься, пока карапуз мило хлопает глазками. - Знаешь, - ты внимательно смотришь на парня, вспоминая как он терпел тебя и твои бойкоты, как помогал в болезни, как ни на шаг не отходил и как возился с малышом первую неделю после твоих сложных родов, - я тебе не говорила, но я думала, что никогда не прощу тебя, никогда не захочу этого ребёнка, никогда не смогу разрешить тебя себя коснуться. То, что ты сделал, правда ужасно. Но я должна сказать тебе спасибо, потому что, - снова в его глазах вина и преданность, а тебе становится неловко, - потому что ты на самом деле мне понравился. Может, я это зря, и ты потом снова со своим зверем не совладаешь и...

- Ни за что, - Сокджин кидается тебе в ноги, поочерёдно целуя колени. - Я так жалею об этом! Как бы мне не хотелось тогда срываться! Я так тебя полюбил! Было так больно смотреть, что ты отдаляешься, хочешь сбежать и умереть! Я себя ненавижу за это!

- Зато я нет, - малыша осторожно укладываешь в кроватку и показываешь Джину на свои губы. - Можешь меня, пожалуйста, поцеловать?