Глава 47

Дженни

Тэхен притягивает меня за руку прямо перед тем, как мы подходим к дому моих родителей, на его лице играет озорная улыбка. С тех пор, как он узнал о своей бабушке, он часто бывает погружен в себя, но бывают моменты, как этот, когда кажется, что в его мире есть только я.— Что? — спрашиваю я, прищурившись.Он смеется и притягивает меня ближе.— У меня есть для тебя вызов, — говорит он, склоняясь ко мне так, что наши лбы соприкасаются. — Поцелуй меня, прежде чем мы войдем. Я знаю, что ты будешь искушать меня в своей спальне и превратишь в грешника, нарушающего все правила твоего отца, но это может случиться только через несколько часов. А вдруг я не доживу до этого момента? Мне нужно топливо, Джен.Я смеюсь, обвиваю руками его шею и поднимаюсь на цыпочки, наклоняя голову. Его губы накрывают мои, и я таю в его объятиях. Тэхен покусывает мою нижнюю губу, его рука скользит по моей спине, и я притягиваю его ближе, наслаждаясь тем, как он полностью теряется в этом — в нас.— Боже, как же я тебя хочу, — выдыхает он в мои губы, его руки опускаются на мои бедра. Моя рука скользит в его волосы, и он стонет, его напряженный член прижимается к моему животу.Я улыбаюсь сквозь поцелуй — и тут же нас обоих ошеломляет звук открывающейся входной двери. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Тэхен резко разворачивает меня и буквально выталкивает к двери. Я спотыкаюсь, бросаю на него возмущенный взгляд через плечо, а он, изо всех сил стараясь выглядеть невинным, расплывается в улыбке перед моим отцом.Моего мужа не пугает ничто в этом мире... кроме, видимо, моих родителей, застающих его за поцелуем со мной.— Ты сам выдвинул этот вызов, а теперь удивляешься, что стоишь так близко ко мне, — шепчу я ему, прищурившись.Он бросает на меня предостерегающий взгляд с широко распахнутыми глазами. Если бы мой отец не стоял у нас за спиной, я бы непременно поддела его за то, как мгновенно меняется его поведение при одном только присутствии папы.Один из самых влиятельных людей в мире, но при этом он ведет себя осторожно перед моим отцом. Все, что это означает, заставляет бабочек в моем животе бушевать. Уровень уважения, который он проявляет к моей семье, его стремление заслужить одобрение моих родителей — все это не ускользает от моего внимания.Папа переводит взгляд с меня на Тэхена, и в его глазах на этот раз нет привычного тепла и лукавства.— Заходите, дети, — говорит он, и я тут же настораживаюсь. Что-то не так.— Что случилось? — спрашиваю я, торопливо разуваясь. Тэхен делает то же самое, затем берет меня за руку, переплетая наши пальцы, пока мы следуем за папой в гостиную.Мама поднимает голову с дивана, ее глаза покраснели, а папа сразу обнимает ее, притягивая ближе.— Нам нужно кое-что сказать тебе, Дженни, — говорит он.Мама кивает, и у меня сжимается сердце. Новости о бабушке Тэхена все еще свежи в моей памяти, и я внутренне готовлюсь к худшему.— Давай присядем, дорогая, — тихо говорит Лекс, ведя меня к нашему привычному месту на диване, стоящему рядом с тем, на котором сидят мои родители.Он берет наши сцепленные пальцы и мягко водит по моей коже кругами, его присутствие дает мне больше утешения, чем он может себе представить.Мама всхлипывает, а папа крепче сжимает ее, прижимая к себе.— Я не хотела скрывать это от тебя, Дженни, — говорит мама. — Мы с папой всегда собирались рассказать тебе, просто... просто момент никогда не казался подходящим.Мысли лихорадочно мечутся в голове, пока я пытаюсь угадать, о чем идет речь.— Рассказать мне что, мама? — спрашиваю я, голос дрожит, в нем слышится опаска.Что-то в ее взгляде уже разрывает мне сердце, хотя она еще ничего не сказала. Она смотрит на папу — и внезапно разражается слезами, срываясь на судорожный всхлип.У меня перед глазами все плывет от собственных слез, когда я понимаю, что даже папа выглядит расстроенным. Он смотрит на меня с такой глубокой виной, что мое сердце разламывается еще до того, как он произносит хоть слово.— Сегодня утром нам позвонили, Дженни. Это было о твоей бабушке. Она серьезно больна.Я в замешательстве смотрю на него.— Я думала... я думала, что... — запинаюсь я, пытаясь осмыслить услышанное.Мама не разговаривала со своими родителями годами, а родители папы ушли из жизни, когда я еще училась в младшей школе. Я поворачиваюсь к маме, взволнованно вдыхая.— Твоя мама... с ней все в порядке?Я не знаю, что делать, что сказать. Если бы не сильная хватка Тэхена, я бы тут же бросилась к маме, чтобы утешить ее. Но что-то в том, как он держит меня за руку, не дает мне двинуться с места. Я не могу даже представить, каково ему сейчас. В отличие от меня, он был очень близок со своей бабушкой. Эта новость только усилит его боль.Мама начинает плакать еще сильнее, и папа притягивает ее в свои объятия, нежно прижимая ее голову к себе – так же, как Тэхен иногда делает со мной, когда мне плохо.— Мира... — шепчет папа. — Я не справлюсь без тебя, моя любовь.Она кивает и выпрямляется, яростно вытирая слезы.— Звонок был не о моей матери, дорогая, — говорит она, с трудом сдерживая всхлип. — Это было о... о матери твоего отца. Твоего биологического отца.Я уставилась на нее во все глаза, не в силах осознать услышанное. Я понимаю слова, но не понимаю, как такое возможно.Тэхен крепче сжимает меня, пока мама тяжело вздыхает.— Ты помнишь историю, которую я рассказывала тебе о моем первом браке? — осторожно спрашивает она.Я киваю, чувствуя, как внутри все сжимается.— Я рассказала тебе не всю правду, милая.Она глубоко вдыхает, а на ее прекрасном лице отражается сожаление.— Когда я сбежала из того брака, я была беременна... тобой.Мой взгляд резко обращается к папе. Осознание накрывает меня с головой.Он выпрямляет спину, а в его глазах плещется отчаяние.— Для меня было величайшей честью воспитывать тебя, Дженни. Я был рядом, когда ты родилась, когда ты сделала свои первые шаги. Я вел тебя к алтарю. И я буду любить тебя до последнего вздоха. Просто... Просто мне не выпала честь дать тебе жизнь.Он отводит взгляд, закрывает глаза, дышит неровно.— Но ничто не изменит того, что ты — моя дочь, — его голос звучит тихо, умоляюще. Он снова смотрит на меня, его глаза полны боли. — Ничто и никогда. Ты слышишь?Я киваю, по щеке скользит слеза.Тэхен поворачивается ко мне и стирает ее, его взгляд полон мучений, боли. Я прикусываю губу, но все равно не могу сдержать рыдание. Как же так? Как человек, который любит меня больше всех на свете, может не быть моим настоящим отцом? Я пытаюсь подавить слезы, но только захлебываюсь всхлипами. Тэхен молча раскрывает передо мной руки, и я прячу лицо у него на шее, больше не в силах сдерживаться.— Дорогая... — шепчет он, крепко обнимая меня.— Звонок, — негромко напоминает Тэхен, поглаживая мою спину. — Бабушка Дженни... Она в порядке?— Нет, — отвечает папа, и голос его срывается. — Она в больнице. Ей осталось всего несколько недель. Нам сообщили, что она хочет попросить прощения у Дженни и у ее мамы... пока еще может.— Ты не обязана ехать, — говорит мама, и я поворачиваюсь к ней, все еще находясь в объятиях Тэхена, ощущая ровное биение его сердца под своим ухом. — Я просто хотела сказать тебе правду, Дженни. Я не хотела, чтобы у тебя остались сожаления. И не хотела отнимать у тебя этот выбор.