глава 1

Холодный ветер переворачивает толстый листок ещё не тронутой акварельной бумаги. Выворачивает его на изнанку. Некрасиво отгибает назад. Опрокидывает на другую сторону, открывая черную расписанную белым акрилом поверхности папки.

Генри возвращает листок в прежнее положение и закрепляет его тонким скотчем.

Карандаш у него в руках слишком неудобный, маленький. Только тем не менее, Генри выводит несколько тонких линий. Рука едва заметно дрожит на холодном ветру. Шарф, аккуратно намотанный на шею, развивается по ветру. Генри сжимает карандаш, поднимает голову и зло глотает воздух. Морщит нос, не находя сидящей под деревом девочки с собачкой.

РИ-СУ-НОК.

— Как и всегда, — вздыхает художник, вытягивая ноги и начиная рисовать по памяти. — Почему я никогда не успеваю? Почему мне не дано быстро делать наброски? Неужели я настолько ужасен! —  заканчивает он, чуть не плача от обиды.

Знаешь, ты просто видишь все по другому.

Генри прислушивается к странному голосу. Замирает на несколько минут. Ждёт устрашающего продолжения. Новых слов странного, незнакомого голоса.

— Генри, — говорит появившийся из-за спины Гриша. — Пойдём, там нас ждут. Заканчивать пора, художник. Нас Машка ждёт.

Генри смотрит на своего друга без улыбки.

Только Машка больше не сможет никого ждать. Её сбила машина.

***

— Ма-аленький ма-альчик, художник Генри. Почему ты пла-ачешь? Неужели тебе больно?  Художник Генри, милый, — растягивает безумная Лиза, улыбнувшись, гладя, прикасаясь, дотрагиваясь до тёмных волос художника. — Солнечный ма-альчик пла-чет. Помогите, пожа-алуйста, его громкому горю. Неужели, солнечному ма-альчику страшно? Не бойся, Генри, художник Генри, солнечный мальчик, мы спасём тебя.

— Па-адать с обрыва-а ка-ак чайки в море, — начинает напевать Дашенька, глотая таблетки.

Генри прижимает к груди пачку старых фотографий и рисунков. Плачет тихо и фиолетовые слезы стекают по его лицу, пропадая где-то под шарфом, стекая на шею. Небо за окном черно-красное.

Дашенька смотрит в потолок, продолжая напевать неприятную для слуха песню. Она парит в строчках, раздвигает их, попадает внутрь, пропадает. Гриша наблюдает за её движениями, когда та, вытянув левую руку, начинает ловить невидимых бабочек. Они все тут не настоящие. Фальшивые марионетки в руках кукловода. Одна уже пропала. Попала в тёмную бездну. Бездну смерти. Оставила остальных, оставив после себя приятный запах мятных конфет и фиалок.

Генри замирает, а потом, через несколько секунд смеётся. Отбрасывает в сторону фотографии, рисунки. Вскакивает на ноги, а потом падает.

Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы.

— Солнечный мальчик, Генри, па-адший а-ангел. Солнышко не свет в окошко домика Генри. Художника-а жизнь не прекрасна-а. Трудна-а. Слишком да-алека. Ма-аленький ма-альчик Генри, фа-альшива-ая а-ангельска-ая кукла. Ма-арионетка-а ка-ак и мы.

Генри надрывает глотку, кричит, бьёт руками о пол и смеётся. Делает все одновременно. Сумасшедший маленький принц.

И все одни думаю что Генри сумасшедший. Даже не стараются прекратить его громкое страдание.

Дашенька поворачивает голову и смотрит на Генри, а потом и сама начинает плакать. Она сползает вниз, ползёт к фотографиям и рисункам. Они лежат с кричащим Генри. Дашенька раскидывает фотографии, достаёт на свет рисунки и смотрит их. На всех рисунках Машенька. Машенька смеётся, плачет, кричит, улыбается. Дашенька завидует тому, что Генри рисовал только Машеньку. ЭТО ВЕДЬ ДАШЕ НУЖЕН ГЕНРИ, НЕ МАШЕ!

Влюблённая в Генри, Дашенька отбрасывает рисунки в сторону, издавая громкий крик. Все замолчали. Даже Генри, который убивался своим горем.

— Ча-айка-а упа-ала-а в воду. Откинув белы крыла-а. Крич-а извива-ала-ась в море, — пел Генри, ползая по полу собирая рисунки.

Но только никто не спа-ас. А-а ча-айка хотел-а да-альше жить на небе своём.