Незнакомец

   Меня накрывает запоздалая реакция. И я понимаю, что происходит, уже после того, как вскинув голову, обнаруживаю в спальне открытое окно.

   Забавно. Еще пару минут назад я и представить не могла, что выйду из комнаты. А сейчас стою на улице и чувствую, как снег режет по ладоням, поэтому я засовываю руки в карманы и спешу убраться с места раньше, чем мама или кто-то из соседей раздвинет шторы, и я окажусь замеченной.

   Иду по идеально протоптанной дороге. И вокруг ни души, что неудивительно. Ведь нормальные семьи заняты приготовлениями к праздникам, не нарезают круги по соседским домам, как это делаю я.

   Кстати, по поводу надувных Сант, что приветственно машут, как бы призывая зайти в гости, и цветных скелетов снеговиков, я права: в каждом втором доме красуются похожие.

   Разницу составляют размеры: у кого-то они превосходят фасад дома – это невольно надвигает на мысль о денежном превосходстве. Их хозяева, а таких я насчитала пять: Андерсоны, Миллеры и Гарсия – живут в достатке и не в чем себе не отказывают вот уже долгие годы. О последних двух семьях мало известно только, что они переехали недавно. Ни с кем не общаются, да и держатся в стороне.

   Пройдя несколько метров, замечаю, что некоторые Санты средние, значит, что ими владеют жители со стабильным, но небольшим заработком. Флауерс, Родригез, родители Ника Адамса, и к таким относится моя семья – типичная, скучная и не интересная.

   Вожу плечом, чтобы не замерзнуть, и стряхиваю снег с кроссовок. Выйти на улицу в летней обуви – самое глупое, что может прийти в голову. И в этом чувствуется неприятная ирония. Особенно, когда дует жуткий ветер и липкие снежинки лезут прямо в глаза.

   Все, что забавляет в данной ситуации – белоснежные сугробы, так похожие на крепость. Они стелятся вдоль дороги ровными рядами и выглядят так, будто их нарочно соорудили по единой системе: квадратные с маленькой выемкой, будто вход, с невысокими стенками.

   Кажется, кто-то завтра устроит бой снежками.

   Когда я, наконец, покидаю спальный район, то замечаю, что остальные дома украшены не так ярко и красочно, а их Клаусы и снеговики поменьше. Об этих семьях я мало знаю. Например, Куперы. Их старший сын входит в совет администрации Литтл-Сити. Он явный сноб. И в доме у них все по последнему слову техники. Однако снаружи этого не скажешь: пара оленей, совсем маленький Санта, да и несколько садовых гномиков с красными колпаками. Они сливаются со всем, что находится по периметру и одето в красный костюм.

   Вообще все эти Санты прямо красные стражи с застывшими маниакальными улыбками. Не хватает только ножей или топоров за их спинами. И, кажется, подойдешь ближе, как тебя пустят угощением на рождественский стол.

   ***

   Первая мысль, которая, посещает меня за долгое время бессмысленных блужданий – вернуться домой. Ведь погода заметно ухудшилась, и ветер поднялся такой, что в ближайших метрах ничего не разглядеть. Разве что можно слышать неприятный одинокий скрип вывесок мелких лавочек, развевающихся вместе с моими волосами.

   И это раздражает.

   У большей части магазинов и кафе сокращенный рабочий день. Даже укрыться негде. Если в начале я думала, что только спальные районы выглядят заброшенными, то теперь убеждаюсь, что полгорода не отличается гостеприимством.

   Я посильнее закутываюсь в куртку. Но это не спасает. Тело все равно трясет. Мои колени задеревенели от холода. Ресницы почти слиплись. Ног я больше не чувствую, а лицо и уши режет так, словно по ним не единожды ходят ножом. Стоит высунуть руки из карманов и попытаться ими согреть голову или нос, как они в пару минут краснеют, и приходиться зарыть их обратно.

   Когда я моргаю, перед глазами образовываются неясные очертания. Я не вижу, куда иду. Не понимаю, где нахожусь. Как далеко ушла и в какую сторону вернуться. A осматриваясь, замечаю лишь непроглядный туман.

   И скоро догадываюсь, что заблудилась.

   Если в эту ночь мне суждено погибнуть, то пусть перед смертью меня утешит мысль о прекрасно принце из сна, которого я так и не увижу. Зато, может, где-то в параллельной вселенной мы будем вместе.

   Там, где не будет Хантера с его извечными пакостями, мамы с ее нравоучениями. Да и никого другого вроде мерзкого, неприятного и высокомерного Ника Адамса.

   Только я и он. Мой безымянный незнакомец. Мой маленький лучик света в этом большом и многолюдном мире. Моя единственная надежда на путях ожидания. Мой день. Мой принц. Моя люб....

   Чувствую, как моя нога вдруг цепляется за что-то неизвестное. Я, споткнувшись и не удержав равновесия, успеваю только отгородиться руками и падаю на землю. На маленькие бугорки снега, которые нещадно впиваются в ладони.

— Какого хрена?! — первым вырывается у меня.

   Стоит обернуться, как я замечаю преграду в виде длинных ног, обутых в черные лакированные ботинки и одетых в темные зауженные брюки.

   Неизвестным оказывается парень, который распластался на земле и невидящим взглядом рассматривал безмятежное темное небо. Его лицо скрыто угольным шарфом, на самом деле, я бы не поняла, что это парень, если бы не взъерошенная копна темных коротких волос. Его верхняя часть туловища покрыта белым слоем, и я осознаю, что лежит он здесь относительно давно.

— Ты чего разлегся? — я поднимаюсь на колени. Но не в силах встать на ноги, они дрожат, и я знаю, что они не выдержат моего пускай и небольшого веса.

   Он даже не смотрит в мою сторону. Лежит овощем на снегу и ни на что не обращает внимание.

— Упал, — отвечает коротко с бархатной хрипотцой и едва слышимым акцентом.

— А встать не судьба? — вскидываю я без сожаления. И ловлю себя на мысли, что сама не особо тороплюсь подняться.

   В ответ парень тяжело выдыхает. Надменно, будто я ворвалась в его личное пространство. И меня это, несомненно, задевает. Мало того, что он разбил надвое мои мысли, так еще и ведет себя, словно я принуждаю его что-то делать.

   Он быстро встает. Оттряхивается. И только после, мельком взглянув на меня, вдруг задерживается, и наши глаза встречаются.

   Его глубокий карий взгляд всего на миг выбивает меня из равновесия. В голове что-то щелкает, я как будто вспоминаю, но не могу назвать точно, что именно. Мозги слишком замерзли. Я невольно прикусываю внутреннюю сторону щеки. Но когда он подает руку, как истинный джентльмен, я прихожу в себя и не беру ее.

   Что он о себе возомнил? Я не тот человек, которому нужна помощь. Особенно его. И я не слабая. Даже притом, что частично замерзла. Я не возьмусь за его руку. Иначе это будет расцениваться ударом ниже моего достоинства.

   Поднимаюсь на ноги, еле как отряхиваюсь, и замечаю, что парень не намного выше меня. Он это тоже видит, и ему нравится, я понимаю это по его глазам, в которых отражается игривый огонек. Он продолжает с внимательной жадностью рассматривать меня, что становится не по себе. И я молчаливо отвожу взгляд в сторону.

   Как раз в этот миг туман слегка рассеивается, и я, заметив шпиль, подобно одинокому маяку, даже забываю, что хотела накричать на неизвестного, настолько увиденное поражает меня, и я готовая разразиться истерическим смехом, понимая, что в моей жизни не бывает все так просто.

   Дурацкая площадь с часами.

   Оказывается, от дома я не далеко ушла. И, по крайней мере, теперь знаю короткий путь.

— Почему ты ухмыляешься? — вдруг интересуется парень все тем же бархатным голосом, но я отмахиваюсь.

   Какое ему до этого дело? Мне же не было интересно, зачем он развалился на земле. И спросила я чисто из вежливости.

— Неужели тебя так веселят часы? — я замечаю, как его темные брови удивленно ползут вверх, и пожимаю плечами.

   Очень скоро я окажусь в своей теплой спальне наедине с мыслями. И забуду об этом недоразумении, как и о прогулке в целом.

— Ладно, — безразлично вскидывает он, — не хочешь – не отвечай.

   Я снова слышу этот загадочный акцент. Он определенно неместный. И даже не американец. Откуда он? Из Германии? Глупый иностранец. Прогуливаться в такую погоду, да еще и если делать снежных ангелов, то завтра можно с температурой проснуться.

— Если я помешала тебе лежать на земле, — говорю я так же бесцветно, — то можешь лечь обратно, — указываю рукой туда, где еще виден след его тела, - все равно я ухожу.

   Лицо парня скрыто шарфом. Он в упор глядит на меня, но сложно понять ворох его эмоций. Хотя, в принципе, я к этому и не стремлюсь. Хочет заболеть? Пускай. Меня это не интересует.

   Поворачиваюсь в обратную сторону и мысленно прикидываю самый короткий путь до дома. Если миновать площадь на прямую, пройти три соседских дома и перелезть лужайку Ника, что не совсем законно, то я окажусь около своего окна примерно минут за сорок, притом, что буду идти быстрым шагом. В целом, не так плохо, учитывая, что ранее я думала о летальном исходе.

   Ступив несколько шагов, я оборачиваюсь на парня и машу рукой в знак прощания, мол, мне приятно было познакомится, хоть тебе и плевать. И по иронии судьбы, как раз в этот момент черный шарф слегка съезжает в сторону, и мне вдруг открывается вид на то, что раньше казалось скрытым: его бледное лицо, высокие скулы и идеально прямой нос – заставляют замереть на месте и забыть прикинутый ранее обратный путь домой, вкусную еду, теплую постель.

   Даже, холод, не кажется таким нещадным.

   Я чувствую, как внутри все сжимается. Сердце пропускает глухой удар, а дыхание застревает в легких, и я не могу произнести ни слова или вздохнуть, будто невидимая рука прижимает горло.

   Парень все с таким же выраженным интересом смотрит на меня, чуть поджав губы и склонив голову на бок. И вроде бы хочет что-то сказать, но не решается нарушить музыку ветра.

   И я понимаю, что все теперь не важно, с этой площади я не ступлю и шага.

   Ведь передо мной стоит он.

   Мой безымянный незнакомец.