ГЛАВА 12 ║ Обнажённая истина

ВРЕМЯ БЛИЗИТСЯ К НАЧАЛУ ПЕРВОГО УРОКА. Я стою возле школы, прижавшись поясницей к ограждению бирюзового цвета. Наблюдаю перед собой одну и ту же картину: ученики выпрыгивают из машин своих родителей, а особо несчастные — пешком добираются до ворот, и все шагают мимо меня ко входу.

В наушниках играет одна из любимых песен МУККИ — Боль. Я отбивают ритм ногой и бдительно смотрю в даль, надеясь поскорее увидеть нужного мне человека.

Если бы не очередное сообщение от тревожащего мысли анонима, я бы всю ночь провела с дурацкой улыбкой на лице, порхая от счастья, словно бабочка, и миллион раз прокручивая в голове момент поцелуя.

Хотя... В целом, так и получилось. До пяти утра я пролежала в кровати с тревогой и влюблённостью одновременно. И если второе окончательно завладело моим сердцем, то первое — неотвязно поселилось в голове.

Опасения от нового сообщения анонима вступили в беспрерывную борьбу с трепыхающим от любви сердцем. И если бы я не была поражена ночными событиями, связанными с определённым объектом безграничной симпатии, то точно сошла бы с ума. Все мои мысли были бы заняты тем, что я нахожусь в полной заднице, от куда мне пока не выбраться, ибо я ничего не понимаю.

Это сообщение с намёком на покойного брата... Потом фотография, явно указывающая на слежку...

Всё это пугает и не даёт покоя.

Но с другой стороны...

«Ты мне нравишься» — в очередной раз, мысленно проговаривая признание голосом Вани, я грежу наяву, расплываясь в счастливой улыбке и предвкушая нашу встречу.

Удобно всё-таки, что он вчера забыл свой телефон — теперь я могу подойти к нему с явной причиной, а там он подхватит мой настрой и мы спокойно обсудим то, что было вчера. А там, как говорится, — долго и счастливо.

Я опускаю проводные наушники на плечи, замечая скутер Кисы, подъезжающий к школе. Таю в безудержной и дурацкой улыбке, подрываясь с места и сильнее сжимая лямку рюкзака.

Чувствую, как сердце ускоряет ритм, когда Ваня оставляет своё средство передвижения на школьной парковке и, обходя ограждение, оказывается со мной на одной дорожке.

Делаю шаг к нему на встречу, ожидая, когда парень в куртке нараспашку обратит на меня внимание. Горло пересыхает от волнения. Он почти проходит мимо, но я вынуждено останавливаю его своим голосом:

— Привет, — нервно заправляю прядь волос за ухо и спешно вытаскиваю из кармана куртки телефон, — ты забыл вчера.

Кислов переводит ленивый взор на меня, а я молюсь всем богам — не обронить чужой телефон из внезапно задрожавших рук.

Чёлка падает на его глаза, а взгляд какой-то уставший и напряжённый. Поджав губы, он вяло усмехается:

— От души, Романовская. Приятно, когда за тобой подбирают.

Он забирает телефон, на секунду коснувшись пальцами кожи на руке, — меня тотчас пробивает мимолётная дрожь.

Я сильнее сжимаю лямку рюкзака, собираясь сказать ему ещё кое-что, но неожиданно Кислов поднимает голову и проходит мимо, направляясь ко входу.

Замираю на месте, пялясь с открытым ртом в его спину.

Что?.. Как?.. В смысле?

Преисполнившись пока что лёгким возмущением, нагоняю его, не теряя надежды, и сходу спрашиваю:

— Что с тобой?

Киса останавливается и недоумевающе смотрит на меня.

— Что со мной?

Сердце ухает в пятки, и я облизываю сухие губы, пытаясь найти ответ.

— Ты... Это из-за того, что я вчера оттолкнула тебя? — мгновенно пришла догадка.

Ваня хмурится, наклоняясь ко мне ближе. Мне кажется, что я уменьшаюсь в размерах под его взглядом свысока.

— Ты о чём вообще? — зыркает он блеснувшими глазами, — пелены объелась или чё ты там жрёшь?

Я застываю на месте, не в силах проглотить ком, вставший колом поперёк горла. Мне, словно вырвали крылья, на которых я летала все это время с момента поцелуя.

Прочищаю горло, стараясь говорить ровно:

— Ты... Не помнишь? — голос заметно дрогнул.

Густые брови Вани метнулись к переносице и выражение лица сменилось на задумчивое, словно он высучивает из памяти всё, что только может.

После непродолжительной паузы, во время которой моё сердце застыло в грудной клетке, Киса шмыгнул носом, сокрушительно выбивая землю из под ног:

— Слушай, я если тебе чё-то сказал вчера, ну или сделал, может, — он одурманенно усмехается, —забей... Я по кайфу чё только не вытворяю, мгм?

Не дожидаясь ответа, Ваня разворачивается и медленным шагом бредёт ко входу, скрываясь за углом школы, а я замираю на месте, словно каменное изваяние.

Резко чувствую, как меня ведёт в сторону, когда кто-то, проходя мимо, весьма бесцеремонно задевает плечом, от чего рюкзак падает под ноги.

И этот толчок становится отрезвляющим.

Он ничего не помнит.

А я — просто наивная дура, которая смогла поверить во взаимность чувств к человеку, которому всегда было всё равно на меня. Для него тот поцелуй, по всей видимости, был просто развлечением по-пьяне. Очередным. Незапоминающимся. Мимолётным.

Под рёбрами что-то неприятно скручивается — приходит осознание того, насколько же глупо я сейчас выглядела.

Поднимаю рюкзак с земли и мысленно ругаюсь на саму себя, как нежданно на глаза опускаются чьи-то холодные ладони.

— Угадай кто? — слышу знакомый голос за спиной.

— Не смешно, Рит, — убираю руки подруги от себя и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ну, вот — я пришла. Рассказывать будешь? — Белова берёт меня за рукав и тянет в сторону, где меньше людей.

— Что рассказывать?

— Ася, ну, не тупи, а! Бошка и так после вчерашнего болит. Долбанные коктейли Локона — Рита оглядывается по сторонам и достаёт из кармана электронку, — между прочим, до звонка совсем немного осталось, а я хочу знать всё.

Мы останавливаемся возле побеленых деревьев и голубоглазая прижимается плечом к сухой коре.

— Рассказывать нечего, — я понуро опускаю голову, продолжая сердиться на себя.

— В смысле? А о чём ты щас с Кисловым трындела? Я вас видела.

Я глубоко вдыхаю воздух в лёгкие, стараясь успокоиться, ибо сейчас нахожусь на тонкой грани между злостью и слезами.

Нет смысла говорить о том, что оказалось абсолютно пустым и не будет иметь продолжения.

— Да ни о чём, Рит! — резко отвечаю ей, но после сбавляю тон, — ни о чём...

Белова замолкает, видимо, понимая моё состояние. Безусловно, в её кудрявой головке на данный момент огромное количество вопросов, но ответить на них я точно не смогу, по крайней мере, сейчас.

— Ладно, — расстроившись, цокает она языком, но без обиды в голосе, — если что, я тебя всегда выслушаю и, если надо, кое-кому яйца с корнём вырву, ага?

Я слабо усмехаюсь, потирая переносицу.

Может, если вырвать Кислову то, что у него между ног, он всё-таки вспомнит наш поцелуй?

***

Солнце давно ушло за горизонт, оставляя за собой тоску и мрак. Вдоволь наплакавшись после школы в подушку, я вышла в магазин глубоким вечером, когда мать заявила, что в холодильнике мышь повесилась.

Купив нужные съестные припасы в близлежащем продуктовом, я вышла навстречу прохладному ветру улицы. На небе ни звёздочки, луна спряталась за тёмными облаками, пугая своим отсутствием. С таким положением дел ходить по безлюдным улицам практически ночью весьма страшно.

А особенно, если тебя однажды чуть ли не изнасиловали.

Но, говорят, молния два раза в одно место не бьёт.

На улице слишком тихо — так, что мне кажется, как будто я осталась совсем одна. Почувствовав покалывание в затылке, как если бы за мной кто-то наблюдал, накинула капюшон и, сильнее сжав ручку пакета в руках, ускорила шаг, желая поскорее дойти до дома.

Одной рукой я забралась в карман штанов в поисках наушников. Пытаясь распутать провода одной рукой, я вдруг услышала чьи-то шаги. Словно совсем рядом.

Я оглянулась, но в темноте не увидела никого. Однако, к шагам добавились и чьи-то перешёптывания. Начала тщательно прислушиваться, но ничего не разобрала.

Непроизвольно ускоряю шаг, ощущая, как сердце внезапно забилось быстрее, словно предвкушая что-то нехорошее.

Мне хочется думать, что я просто параною или, может, схожу с ума, но нет... Чувство, что кто-то совсем рядом не покидает меня и тревога только усиливается.

Наконец дохожу до того места, где дорога освещена тусклым фонарём. На асфальте я вижу свою тень и с ужасом задерживаю дыхание, когда вижу ещё две мужские тени, по всей видимости, идущих за мной мужчин.

Так, спокойно... Это просто прохожие... Они сейчас пройдут мимо и всё будет хорошо.

Сама не знаю почему, но сердце бьётся чаще, а ноги ускоряют шаг. Я слышу чужой смех и мне страшно обернуться, будто там сама смерть с косой идет за мной.

Свет от фонаря заканчивается, и я снова оказываюсь на неосвещённой дороге.

Втянув шею в плечи и закусив нижнюю губу, ещё больше начинаю мучать себя беспокойными мыслями.

— Девушка, — доносится из-за спины заигрывающий голос незнакомца, — а можно с вами познакомиться?

Далее слышится смех, от которого меня тотчас пробивает дрожь. Я начинаю чаще дышать, пытаясь пересилить наступающую панику.

Их двое, а я одна. Они смеются, а меня пробивает страх и ужас.

— Ну, чего ты? — громко смеется мужчина, — мы же тебя не обидим.

В голове загорается красный свет — и в ту же секунду я срываюсь с места, бездумно наступая на лужи, руководствуясь только одним — бежать, бежать и ещё раз бежать.

Ботинки громко стучат по асфальту, и мне на штанину брызжет вода. Не нужно оглядываться, чтобы понять очевидное — за мною погоня. И как бы сильно не играл адреналин в крови, с ужасом понимаю, — мой страх быстрее меня.

Заворачиваю в нужную мне подворотню, где прямо за ней находится дом, в котором я живу. Остается совсем немного, но у судьбы злодейки иные планы на меня.

Меня резко хватают за руку и прижимают к бетонной стене, пакет выпадает из рук, а продукты шумно валяться на землю. Со стороны улицы свет падает на меня и слегка освещает лицо незнакомца.

— Ну, привет, Асенька, — мрачно улыбается парень, упираясь ладонью рядом с моей головой, — вот мы и встретились.

Я тяжело дышу после бега и дрожу вся от страха, бегая взглядом по лицу этого парня. Я не знаю кто это. Черты лица грубые, глаза тёмные, как ночь, а шапка натянута до самых бровей. Он не сильно старше меня, но выглядит очень пугающе.

Второй парень стоит рядом и тоже улыбается, на его лицо свет не падает, зато по силуэту понятно — высокий, широкоплечий парень.

— Кто вы? — выдыхаю я, всё ещё чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

— Кто мы? — скалится тот, что стоит напротив меня, и бросает взгляд на своего напарника, а потом снова на меня, — мы твои друзья, солнышко.

«Солнышко»

Как же мерзко и неприятно слышать такое ласковое и, обычно вызывающее трепет, прозвище от этого человека.

— Вы... Не друзья, — тихо отвечаю я, прочищая горло.

Они снова усмехаются и переглядываются. Тот, что, видимо, главнее, касается большим пальцем моей щеки.

— А ты славненькая, знаешь, — мозолистая рука расстёгивает воротник куртки и опускается на шею. Я пытаюсь вырваться, всхлипывая от страха, — даже жалко тебя.

— Пожалуйста, — голос дрожит, слова выходят через силу, — не надо...

Но меня не слышат. И не дают сбежать. Грубо держат одной рукой за запястье, врываясь в личное пространство насколько это можно вообще.

— Если бы твой братец не задолжал бы денег, я бы с тобой позабавился, — он опускает большой палец на нижнюю губу, оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

Отворачиваю голову, не давая ему прикасаться к чувствительным губам, но незнакомец хватает меня за подбородок и ударяет затылком о стену. Боль тут же проникает в голову, но она не сравнима с тем страхом, что я сейчас чувствую.

— Я не понимаю... Что вам нужно? Что происходит? — слёзы застилают глаза, а грудь дрожит, я не замечаю, как перехожу на крик.

— Тихо, тихо, не кричи, — наигранно ласково шепчет он, — последние дни тебе писал некий аноним, так вот этот аноним — это я.

В памяти всплывают те самые сообщения, таинственно пропадающие после прочтения и фотография, отправленная мне вчера вечером.

— Так вот, у нас к тебе дело, — парень облизывает пухлые губы и оглядывается по сторонам, возвращая своё внимание ко мне, — твой братец очень некрасиво поступил, за что, собственно, и поплатился...

— Своей жизнью, — неожиданно добавляет второй и голос его хриплый, даже прокуренный.

Я с ужасом смотрю в глаза незнакомца, не в силах вымолвить и слова.

Прямо передо мной стоят убийцы брата? Нет, нет, нет, быть такого не может. Там же был несчастныйслучай...

— Ты, похоже, не знаешь некоторые детали по поводу своего драгоценного брата. Ведь не знаешь? — поднимает он бровь, и я качаю головой, — парень усмехается, словно услышал что-то смешное, а после продолжает, — твой сдохший брат был обыкновенной барыгой... Ну, и лохом в какой-то степени.

— Не надо о нём так говорить, это неправда, — возражаю я, не веря этим словам.

— Неправда? — коротко хмыкнул он, — а твой брат, видимо, тебя очень любил, что даже не посвятил в свои дела, — на секунду его черты лица становятся мягче, всего на секунду, — но это всё лирика, суть в том, что Саня не выполнил вовремя заказ и задолжал большую сумму человеку, на которого работал.

— А после этого, как крыса, начал гаситься, — подал голос второй.

— Но когда его нашли, денег при нём не было, однако, была инфа, что перед тем, как свалить на тот свет, он переводил деньги кому-то из близких...

— Мне он ничего не переводил, — тут же ответила я.

Они снова переглянулись, а потом оба стали буравить меня взглядом, пытаясь отыскать признаки лжи. Но я не врала. Саша всегда переводил мне деньги, но в ту последнюю неделю никаких переводов не поступало.

Парень, державший меня за запястье, кивнул своему напарнику, и тот достал маленький, складной нож из кармана. Лезвие блеснуло в темноте, и я напряглась сильнее, задержав дыхание, когда к моей шее приставили нож.

— Прямо ничего? — мягко спросил он, проводя остриём по коже, но не нанося пореза.

— Ничего, — нервно сглотнув, пробормотала я.

— А если подумать? — бархатную кожу на шее начало жжечь, — я скорчилась, ощущая легкую боль от пореза.

— У меня нет никаких денег. Я вообще не верю, что это всё правда! — в сердцах выкрикнула я, покрываясь горячими слезами.

— Ну, хорошо, — отозвался он, — думаю, я знаю, чем можно развеять твои сомнения.

Парень откашлялся и переглянулся со своим другом, а затем вытащил знакомый предмет из кармана своей куртки.

— Узнаёшь?

Сердце защемило с новой силой, оно замерло, а воспоминания вмиг отбросили меня в прошлое.

«...»

Дверь в общую комнату с братом была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев по лакированному дереву.

— Тук-тук, — улыбнулась я, когда Саша, обернувшись, заметил меня, он усмехнулся и продолжил складывать одежду в спортивную сумку, — вещи собираешь?

— Как ты догадалась? — уголок его губ дёрнулся в усмешке.

— Дедуктивный метод.

Я подошла ближе к Саше, широко улыбаясь, и наблюдая за тем, как он собирает вещи в дорогу. Совсем скоро самый близкий и дорогой человек уедет в другой город, а я буду вынуждена остаться одна. Я не просилась ехать вместе с ним — знаю, что со мной ему будет тяжело.

— За родителями следить не забывай, — в который раз упоминает он, застёгивая молнию на сумке.

— Да я помню-помню, — вздыхаю, неловко почесывая нос.

Проходит время и мы уже стоим на улице. Саша закидывает сумку на плечо, папа жмёт ему руку, а мама спрашивает, не забыл ли он чего. И вот он уже уходит, но в последний момент, я кричу ему:

— Саша, стой!

Он оборачивается, выражение лица переполняет недоумение — вроде бы, слова уже все сказаны, и долгие проводы — лишние слёзы, но в сердце вдруг что-то защемило.

Я подбегаю к нему ближе, родители остаются у подъезда, а брат глядит на меня сверху вниз.

— Чё, мелкая, уже соскучилась? — расплывается он в улыбке, но через секунду, лёгкий и тёплый настрой сменяется на тревожный — он замечает влагу в моих глазах, — Ася, ну, ты чего?

— Я... Я не знаю, — смеюсь, смаргивая слёзы и бестолково пожимая плечами.

Мельком бросаю взгляд на родителей и достаю из кармана то, над чем старалась всю ночь, — самодельный браслет из тёмных бусинок.

— Вот, — неловко заглядываю ему в глаза, сверкая браслетом в протянутой руке, — это тебе... Чтоб не забывал меня.

В глазах застыли слёзы. Внутри жгучая боль разлуки и не желания расставаться. И этот милый жест с подарком — мой якорь, который будет держать меня на плаву, когда я буду безумно скучать по брату.

Саша по родному улыбается и забирает браслет из моей руки.

— Какая же ты дурочка у меня.

Братик хватает меня за плечо и притягивает к себе, почёсывая макушку.

— Как я могу забыть-то тебя? — смеётся он.

Я не отвечаю ему, а просто наслаждаюсь тёплыми объятиями, в которых я всегда чувствовала и буду чувствовать себя защищённой, любимой и самой лучшей сестрой, как он всегда и говорил мне.

Он моя надежда... Всегда ей будет, даже когда его нет рядом...

«...»

Сглатываю горький ком, ставший посреди горла, напрасно пытаясь совладать с чувствами — слёзы всё равно скатываются по щекам.

— Никакой аварии не было. Твой брат погиб не по несчастью, а по глупости. Просто, не надо было связываться с серьезными людьми, а потом прыгать в кусты.

Зажмуриваю глаза, пытаясь представить, что всё это страшный сон. И если сильно-сильно сжать глаза, а затем открыть, то я проснусь в уютной кровати, а весь этот кошмар окажется нереальным.

— В общем, думаю, ты не глупая и понимаешь, что долг за ним так и висит. А с того света навряд ли у него получится отдать его, поэтому теперь это на твоих плечах, милая Ася.

— Тристо кусков с тебя, — подмечает второй.

— Но у меня нет таких...

— Это не наши проблемы, — чеканит парень, глядя на меня исподлобья, — деньги должны быть до конца этой недели и не надо говорить, что у тебя их нет. На кону жизнь твоих близких, подумай, солнышко.

Наконец парень отстранился, засовывая руки в карманы куртки. Он оглядывается по сторонам, проверяя нет ли посторонних, а затем смотрит на меня.

— И да, если кому-нибудь стуканешь, нам терять будет нечего, да Серый? — он бросил взгляд на своего напарника, и тот кивнул ему, — мы твоих родаков, если что, навестим, поняла?..По всем вопросам обращайся сюда.

Сделав шаг ближе, урод засунул мне в карман куртки какой-то листочек, а после молча развернулся.

— Ну, бывай, — ликующе улыбнулся второй и последовал за своим приятелем, скрываясь в темноте.

Я закрыла лицо руками, судорожно всхлипывая и прижимаясь затылком к холодной стене.

Страшно. Больно. Холодно. Горько.

Зачем это всё?.. Что мне теперь делать?.. Я ничего не понимаю.