Глава 4

   Экстази я больше не принимал, хотя и таскался с братом по клубам, который не оставил торговлю наркотиками. Антон так же отказался от употребления экстази, сославшись на важность работы. Не мог одновременно принимать и продавать «дурь». Хотя пару раз я замечал его резкие перепады настроения, но лекции о вреде употребления наркотических средств читать не стал. Он  часто стал уходить куда-то по вечерам, оставляя меня одного, что не могло не радовать, но всё же пугало. Он приходил угрюмым и задумчивым. Сидел подолгу в интернете, разыскивая какую-то информацию. Меня, конечно же, держал в неведенье. Я надеялся, что он выбирает очередной балисонг. Но я ошибался. Как же сильно я ошибался. Если бы я только знал, что за страшные мысли таятся в голове брата.***    В начале августа мать с отчимом уехали в Анапу на десять дней, оставив нас с братом одних. Если бы не отсутствие горячих обедов и ужинов, которые готовила мать, я бы и не заметил, что они куда-то уехали. И, наверное, забыл об их существовании, останься они там, навсегда. Но Антон казалось, только и ждал их отъезда, и вскоре я понял почему.    Я сидел в кухне за столом, поедая бутерброд с колбасой, запивая его чаем, когда на пороге появился возбуждённый Антон.   — Малой, мне нужна твоя помощь, — заявил он, глядя на меня в упор.   — Я не буду торговать этой дрянью, — отложив недоеденный бутерброд, сказал я.   Брат приблизился к столу, опустился на стоявший возле него стул, взял мой бутерброд, откусил половину.   — Ты мне нужен не для этого, — с набитым ртом произнёс он. Я пододвинул ему свою чашку с чаем. Он из неё отхлебнул. — Сегодня вечером, тебе придётся поработать водителем.   — Нет! — отрезал я. Благодаря брату я умел водить. Тысячу раз ездил по загородным трассам. Дважды возил их пьяную компанию по городу, а однажды отвёз в недостроенный дом  Сани Пухлого. Каждый раз принудительно садясь за руль, я безумно боялся нарваться на ментов, или вляпаться в ДТП, но к счастью и того и другого успешно избегал. Я знал, что рано или поздно моему везению придёт конец, поэтому от роли водителя бежал как чёрт от ладана.   — Малой, я сказал, что мне НУЖНА твоя помощь, — отодвигая пустую чашку в сторону и, наклоняясь ближе ко мне, процедил он.   — Антон, ты, наверное, забываешь, — отстраняясь от брата, вжимаясь спиной в стену, попытался возразить я, — Мне всего пятнадцать.   — С памятью у меня всё в порядке. А вот с твоей могут возникнуть проблемы, если не прекратишь пускать сопли, — глядя мне прямо в глаза, заявил он.   — Что ты собираешься делать? -— спросил я, отводя от него взгляд.   — Так бы сразу, — улыбнулся он, вальяжно откидываясь на спинку стула. — Мне нужно, что бы ты делал всё, что я говорю, и не задавал лишних вопросов. — Я попытался открыть рот, он опередил меня: — И без соплей. Ты знаешь, как меня это бесит.   — Я могу знать, куда мы едем и когда? — вздохнул я.   Антон задумался, потёр подбородок, словно прикидывая в уме, стоит ли мне сообщать подробности раньше времени.   — Сегодня вечером. Поедем в дом Пухлого. Ещё вопросы? — закинув ногу на ногу, оскалившись, спросил он.   — Почему ты сам не сядешь за руль?   — Потому что буду занят, — лукавая улыбка, скорее собственным мыслям, нежели мне.   — Я что один должен ехать?! И вообще где ты собираешься взять машину? — на последний вопрос я, кажется, знал ответ, и не ошибся. Брат вынул из кармана ключи от «приоры» отчима.***   В девять вечера мы с братом вышли из подъезда, сели в припаркованную у тротуара «приору». Антон сел за руль, я на пассажирское сиденье рядом с ним.   — Отчим узнает, голову оторвёт, — пристегиваясь, сказал я. Если честно отчим меня волновал меньше всего. Брат попросил надеть толстовку с капюшоном и повязать бандану вокруг шеи, что я как всегда беспрекословно выполнил. Сам же он прихватил балисонг. Я понимал, что ничего хорошего сегодня ночью меня не ждёт. Единственная мысль, пульсирующая в голове: «Что задумал брат?».   — Да пошёл он на хер. Чёртов кусок дерьма, — ответил Антон, сдавая назад.    Покинув двор, мы двинулись по объездной, стараясь не попадать в центр города.   — Куда мы едем? — спросил я, поглядывая по сторонам. Антон нервнячал, сжимал руль. Зная брата, я точно мог сказать, что нервничает он не из-за отсутствия водительских прав.   — Типа свидание, — напряжение в голосе. Он не глядит в мою сторону.   — Свидание с кем?   — С девушкой тупица! — бросил он.   Я напрягся, вцепившись в собственные колени. На свидание не берут ножи и не закрывают лицо банданой.    — Антон, зачем нам банданы, если мы едем на свидание с девушкой? — поинтересовался я.   — Малой, тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? — взглянув на меня, спросил брат.    Мы миновали торговый центр «Планета», повернув направо, проехали трамвайную остановку и свернули во дворы пятиэтажек.   — А как иначе? Ты тащишь меня непонятно куда непонятно зачем, — озираясь по сторонам, ответил я.    Антон проехал двор насквозь, остановился у тротуара, поглядел в боковые зеркала, проехал ещё пару метров, припарковался ближе к кустам.   — Садись за руль, — велел Антон, глуша двигатель. Я отстегнул ремень безопасности, потянулся к ручке, намереваясь выйти из машины. — Бандана! Закрой лицо! — крикнул брат, шлёпнув меня по лбу, тем самым указав на мою пустую глупую голову.    В тот момент я испытывал желание врезать ему в челюсть. Но вместо этого послушно натянул бандану на нос и вышел из машины. Антон, так же закрыв банданой лицо, покинул салон «приоры». Обогнув её спереди, мы поменялись местами. Чувствовал я себя полным придурком, каких показывают в гангстерских комедиях.   — К чему этот маскарад? — не выдержал я.   — Малой, ты реально дебил! — сказал Антон, всё время, поглядывая на тротуар, вдоль которого мы стояли, будто боялся кого-то пропустить.   — Кого ты высматриваешь? — не унимался я.   — Девушку! — закатив глаза, ответил он.   — А она знает, что ты её ждешь? — не сводя глаз с брата, спросил я, чувствуя, как всё внутри начинает неприятно холодеть.   — Скоро узнает, — оскалился Антон.   Теперь я понимал, почему он так нервничал. Он собирался похитить девушку. Господи, этот безбашенный идиот хочет похитить девушку! Но для чего? Что он собирается с ней делать? И зачем впутывает меня? Для чего нужен я? Ну, конечно, я водитель. Я вспомнил слова брата, который сказал, что отвезти его нужно будет в недостроенный дом Сани Пухлого. Что там собирается делать такой изверг как Антон с девушкой остаётся только догадываться.   — Что ты задумал? — прошептал я, словно боялся, что нас могут услышать случайные прохожие.   Повернувшись ко мне, Антон схватил меня за грудки (наверное, заметил побледневшее испуганное лицо), притянул к себе.   — Только попробуй меня подвести, — прорычал он. — Я тебя убью!   Его слова звучали более чем убедительно, и я ни на секунду не сомневался, в том, что брат с лёгкостью перережет мне горло.    — Что ты собираешься делать? — спросил я, борясь с желанием зареветь и броситься прочь из машины, бежать до ближайшего отделения полиции.   — Расслабься, — не отпуская ворот толстовки, встряхнул меня брат. Он посмотрел на часы, затем бросил взгляд в сторону тротуара. — Что-то она задерживается. Тебе ничего не придётся делать, как обычно побудешь в роли наблюдателя, — отпуская меня, ласково поправив скомканную ткань толстовки, сказал брат.   — Что ты собираешься с ней делать? — спросил я.   — Сука, ты достал! Что ты собираешься делать?! Что ты собираешься делать?! — Брат не отводил глаз от тротуара. — Хочу её припугнуть. Знаешь, типа проучить, — лёгкая улыбка коснулась его лица.   — Зачем?   — Высокомерная сучка, отшила меня в клубе, — улыбка стала шире, отчего меня неприятно передернуло.   — Просто припугнёшь? — не веря словам брата, уточнил я.   — Да, — Антон взглянул на меня, — Не волнуйся, могилу посреди ночи выкапывать не придётся, — сказал он и засмеялся. Мне же смешно не было.   Спустя пять минут на тротуаре появилась невысокая худенькая девушка, с длинными светло-русыми волосами. Густая чёлка закрывала лоб и брови. Бирюзовая рубашка без рукавов, застёгнута под воротничок, аккуратно заправлена в чёрные шорты с завышенной талией, открывающие шикарные ноги. На плече сумочка на длинном ремешке. Выглядела она лет на шестнадцать, семнадцать. С бархатной чистой кожей и невинными светлыми глазами.   — Вот она, — выдохнул Антон, вынимая «бабочку» из переднего кармана джинсов. Он ловко взмахом одной руки открыл нож, схватился за ручку двери, приготовившись выскочить в любую секунду.   — Антон, не надо, — глядя на жизнерадостную, ничего не подозревающую девушку сказал я.   — Заводи двигатель, — не обращая внимания на мои слова, приказал брат и выскочил из машины.***   Пока я возился с замком зажигания (слишком сильно дрожали пальцы), я не заметил, как брат запихнул девушку на задние сиденье «приоры», залез следом. Обняв её за плечо и прижав к себе, он поднёс лезвие ножа к шее девушки, держа его максимально близко. Я же сидел, крепко вцепившись в руль обеими руками обернувшись к брату. Девушка, перепуганная до смерти, непонимающе смотрела то на меня, то на брата, ожидая объяснений. Прекрасный чистый взгляд, который я мог наблюдать несколько секунд назад, казался затравленным, губы девушки нервно подрагивали.   — Пожалуйста, не убивайте меня, — заплакала девушка, умоляюще посмотрела на брата.   — Какого хрена ты встал! Поехали! — яростно, крикнул Антон, обращаясь ко мне.   Я отвернулся, переключая всё внимание на дорогу. Неуверенно тронулся с места. Солнце исчезло за полосой горизонта. Город погрузился в ночные сумерки, зажигая уличные фонари. Проехав два светофора, я свернул на объездную дорогу.   — Куда вы меня везете? Что вам нужно? Кто вы такие? — всхлипывала девушка.    В зеркало заднего обзора я заметил, как она, осторожно из-за приставленного к ее горлу ножа, пытается отстраниться от Антона. Наши лица были скрыты банданами, а головы покрыты капюшонами, что добавляло страха девушке. Будь мы с открытыми лицами, наверняка её истерика не была бы столь сильной.   — Заткнись! — наконец не выдержал брат, который всё это время молчал.    Девушка, не ожидавшая такой реакции, вздрогнула, умолкла.    Я не обращая внимания на стрелку спидометра давил на газ. Мои ладони вспотели, пульс участился, я чувствовал его в артериях на шее. Наверное, напуган был не меньше девушки. Мне казалось, что Антон выкрал не только девушку, но и меня. Мы оба оказались беспомощными жертвами долбанного психопата. Только вот, в отличие от девушки я знал, куда мы едем, и на восемьдесят процентов мог сказать, что со мной ничего не случится, а вот о её судьбе я ничего конкретного сказать не мог.   Девушка молчала меньше минуты, тихо плакала, испуганно цепляясь то в плечи, то в колени брата, пытаясь отстранить его от себя.   — Пожалуйста, не трогайте меня, — не выдержала она, вновь громко всхлипнув. — Что вы хотите? Кто вы вообще такие? Что вам от меня нужно?    Я взглянул в зеркало заднего обзора, встретившись с беспомощным испуганным взглядом девушки. Я заворожено смотрел в её залитые слезами голубые глаза, и мне стало страшно. Страшно не за себя, впервые я по-настоящему испугался за кого-то другого. А ведь я даже не знал её имени.   — Следи за дорогой! — процедил брат, поймав мой взгляд в зеркале. — И скорость сбавь.   Я подчинился, сжав руль, уставился на дорогу. Больше ни разу не взглянув на девушку.   — Отпустите меня, — попросила она.   — Ты жить хочешь? — с нотками раздражения спросил Антон.   — Да. Пожалуйста…   — Тогда заткнись и сиди спокойно. Будешь послушной, останешься в живых.   Девушка заплакала сильнее, но больше ничего не сказала. Тогда я понял, что брат не собирается её пугать, и изначально не собирался. Он с самого начала хотел… изнасиловать её? Нет, Антон конечно жестокий, безжалостный, но на изнасилованье не способен. Тогда зачем он выкрал девушку и везёт в недостроенный дом, где даже ближайшие соседи тебя не услышат, кричи сколько душе угодно? Почему я закрываю глаза на очевидные факты, пытаясь обмануть себя и оправдать брата? Я боялся признаться самому себе — он мой родной брат, а значит и генетический набор хромосом у нас схож, если он склонен к насилию, то и во мне, возможно, сидит похожий изъян. Почему он до этого не проявился? Может, он спит, и в скором времени проснётся, пробудит во мне желание к садизму. Кто знает?   Я беспрепятственно добрался до недостроенного дома Сани Пухлого. Остановился возле высоких ворот. Почему я не остановился где-нибудь раньше? Ведь я мог попытаться пойти против брата и спасти девушку. В какой-то момент я даже сбавил скорость до сорока, представляя, как останавливаюсь у обочины и выскакиваю из машины. Но что дальше? Девушка в лапах брата. Он держит нож у её горла, ни на секунду не отнимая его. Я бы мог, конечно, бросить его одного, поймать попутку, но где гарантия, что он со злости не вонзит клинок в бедную девушку? В общем, что бы я себе не надумал, я сделал то, что от меня требовалось. Доставил брата точно по адресу.   — Малой, — окликнул меня Антон с заднего сиденья. Я нехотя обернулся. Отпустив девушку, но при этом, не убирая ножа от её горла, он полез в задний карман джинсов, достал связку ключей, протянул мне. — Загони машину во двор, и запри ворота, — приказал он.    Перепуганная девушка озиралась по сторонам, пытаясь понять, куда её привезли, а может, хотела запомнить особые приметы, чтобы вернуться сюда с ментами. Если конечно брат собирается оставить её в живых, в чём я начинал сомневаться.   Не глуша двигатель, я вылез из машины, ощутив запах хвои. Где-то чирикали птицы. Я открыл ключом железные двери, прошёл во двор. Отпер засов ворот. Открыл их, поглядывая в тёмный салон «приоры». Антон и девушка сидели спокойно. Может, он её и правда припугнет и отпустит? Вернувшись за руль, я заехал на территорию коттеджа, заглушив двигатель, вышел из машины, закрыл ворота на засов, а после и входную железную дверь.   Антон вылез из машины, вытаскивая за собой девушку.    — Пожалуйста, не надо, — простонала она, пытаясь освободить руку, которую крепко сжимал брат.   — Иди в дом, — велел мне Антон, не обращая внимания на бесполезную возню девушки.   — Что ты собираешься делать? — спросил я, глядя на девушку. Мне хотелось вырвать её руку из рук брата, геройски закрыть собой. Но я даже шага не сделал в его сторону, заранее признав своё поражение.   — Мы вместе это сделаем, — притянув к себе девушку и обхватив её за талию, сказал брат. — А теперь иди в дом!   — Пожалуйста, не надо, — упираясь ладонями в грудь брата, просила девушка, вновь начиная плакать.   — Я не пойду! — сказал я, голос предательски задрожал.   — Ты дебил! — прорычал Антон, обхватив шею девушки левой рукой, вплотную прижав клинок ножа. Девушка вскрикнула, почувствовав холод металла на коже. — Иди в дом, или я перережу ей глотку, а после займусь тобой!   — Ты этого не сделаешь, — неуверенно прошептал я, инстинктивно делая шаг в сторону дома.   — Хочешь проверить? — сквозь зубы процедил брат. Я отрицательно мотнул головой. — Вот и славно. А теперь шевелись. Тебя это тоже касается, — сказал он девушке, подталкивая её вперёд.***   Мы прошли в гостиную, я зажёг тусклую лампочку под потолком, которая едва освещала огромную, серую комнату, со старым угловым диваном, парой деревянных стульев и кофейным столиком посередине. Я остался стоять возле выключателя. Девушка, наверное, осознав, что её ждёт, громко заплакала, умоляя отпустить.   — Пожалуйста! Я никому, ничего не скажу, — уверяла она, с каждым словом теряя надежду на спасение.   Антон, стоявший в дверях гостиной, толкнул девушку в сторону дивана. Девушка пошатнулась, сделала два неуклюжих шага назад на мгновение, потеряв равновесие, чуть не упала на кофейный столик, но удержалась на ногах. Её перепуганный взгляд бегал от меня к брату и обратно. Антон опустил бандану на шею, открывая лицо.   — Ты?.. —  с дрожью в голосе произнесла она, растеряно глядя на Антона. — Я помню тебя. Ты подходил ко мне в клубе «Майами».   — А ты меня отшила, — ухмыляясь, сказал брат. — Не жалеешь сейчас об этом?   Девушка умоляюще поглядывала на меня, словно ждала помощи или поддержки. Я опустил глаза, разглядывая бетонный грязный пол под ногами.   — Можешь не отвечать, и так понятно, что жалеешь, — продолжая скалиться, говорит брат. — Может, ты, и имя мое помнишь?   Девушка, закусив нижнюю губу, неоднозначно пожала плечами.   — А ведь я представился. А ты даже имени своего не назвала, — с нотками обиды сказал брат. Он подошёл к девушке, та инстинктивно сделала шаг назад, упершись о диван. Он обнял её за талию, прижал к себе, держа нож возле шеи. Я заметил, как возбуждённо подрагивают его пальцы. Он выглядел безумцем, который всю жизнь искал призрачный остров с сокровищами, и вот, наконец, нашёл его.   — Теперь ты не против нашего знакомства? — наслаждаясь ролью хищника, спросил брат.   — Я не знаю, что ты себе надумал, но я не отшивала тебя, — попыталась оправдаться девушка, вновь уперев в грудь брата маленькие ладошки, стараясь держаться от него на расстоянии. — Вернее не только тебя. Я ни с кем не знакомлюсь в клубах…   — Мне насрать! — оборвал её Антон. Он схватился за рубашку девушки, рывком выдернул заправленный в шорты подол. Девушка вскрикнула. Антон толкнул её на диван, повернулся ко мне.   — Иди сюда! — велел он. Я подчинился. Девушка попыталась подняться, Антон быстро отреагировал. Размахнувшись, залепил ей звонкую пощёчину. Голова девушки безвольно упала на плечо. Девушка заплакала, закрывая лицо ладонями. — Ещё раз дёрнешься, я располосую твою милую мордашку, — пообещал он.   — Антон, не трогай её, — подойдя к брату, прошептал я, стараясь не смотреть на девушку, которая боялась поднять голову. Он стоял над ней, повернувшись ко мне, сдёрнул с моего лица бандану, скинул капюшон. Затем схватив девушку за запястье, рывком поднял с дивана.   — Пожалуйста, не надо… — она замолкла, изумленно разглядывая моё лицо. Я не знал, что её так поразило. Может, внешнее сходство с братом, а может, мой юный возраст, а может, и то и другое вместе. Но в тот момент я заметил, что она больше не видела во мне, хоть маленькой, но надежды на спасение, теперь в её глазах я упал до уровня брата.   Антон, не выпуская из рук ножа, с двух сторон схватился за воротничок её рубашки и рванул в разные стороны, голубые маленькие пуговицы полетели на пол, одна из них прилетела мне в живот. Он потянул рубашку вниз, обнажая упругую грудь в бежевом бюстгальтере. Девушка машинально закрылась руками, испуганно уставившись на брата, заплакала с новой силой. Антон, широко улыбнувшись, не обращая внимания на желание девушки прикрыться, небрежно просунув нож между грудей, зацепляя тонкую полоску бюстгальтера, соединявшую чашечки, перерезал её, оставляя маленькую кровавую царапину на теле девушки. Девушка вздрогнула, но сопротивляться не стала, в ужасе разглядывала сочившуюся кровью царапину. Наверное, окончательно осознала, что брат не шутил, обещав располосовать ей лицо.   Антон снял с неё уже непригодный лифчик, девушка вновь попыталась закрыться, но он ей не позволил. Схватив мою руку, он приложил её к тёплой, покрытой мурашками груди девушки. Я попытался отдёрнуть руку (я совру, если скажу, что приложил все силы), неожиданно для себя сделал это неохотно, так как впервые прикасался к женской груди. И не смотря на дикость ситуации, ощутил приятную дрожь внизу живота. Мягкая, но в то же время упругая грудь будоражила моё воображение. Твердый словно камушек сосок приятно упирался в ладонь. Брат убрал свою руку с моей. Он больше не пытался удержать меня. Я сам добровольно поглаживал грудь девушки, ощущая тревожное трепыхание её сердца.   — Ты, можешь, трахнуть её первым, — прозвучал голос брата у меня над ухом, словно сам дьявол нашёптывал мне, давая указания.   Его слова, пробудили во мне совесть, и чувство стыда. Вот и проявились мои извращённые садистские наклонности. Я резко отнял руку.   — Я не сделаю этого, — прошептал я, поглядывая на обнажённую грудь девушки.   — Тебе же понравилось, — опять дьявольский шепоток. — Я видел, что тебе понравилось.   Я посмотрел на перепуганное лицо девушки, которая шокировано, выслушивала, кто из нас будет насиловать её первым. Её трясло, словно при лихорадке, красные заплаканные глаза, не моргая, смотрели на меня в упор, словно говоря «Ты ведь не сделаешь этого?». Меня накрыло волной ненависти и отвращения к самому себе, а ладонь всё ещё чувствовала прикосновение к её груди.   — Антон, не трогай её, — взяв себя в руки, выпалил я. Я собирался и дальше стоять на своём, но брат вновь толкнув девушку на диван, схватил меня за грудки, нервно сжав кулак, со всей силой и приложенной к ней яростью ударил меня по лицу. Девушка взвизгнула. Я слышал, как клацнули собственные челюсти.   — Ты долбанный педик! — яростно крикнул он. В следующую секунду я полетел в один из тёмных углов гостиной. Я упал на бетонный пол, жёстко приложившись головой о батарею. Перед глазами расцвели алые пятна, а после всё потемнело. Я потерял сознание.***   Я не знаю, сколько пролежал на грязном холодном полу, не знаю, как долго брат издевался над девушкой, но когда я пришёл в себя и попытался подняться, было всё кончено. Я не знаю, повезло ли мне, что я пропустил момент изнасилования, или всё же будь я в сознания, девушку удалось бы спасти. Нет, я бы не спас её, хотя может и попытался бы. Будь я в сознания я бы, как и говорил брат, был наблюдателем. Сидел бы в тёмном углу гостиной и смотрел, не предпринимая никаких действий. Как смотрел на избиение пьяного мужика в парке, и как смотрел на ограбление девушек братом, и как смотрю всегда, не пытаясь вмешиваться в судьбы и жизни людей, словно примеряя на себя ангельские крылья. А ведь мои внутренние демоны намного страшнее внутренних демонов брата. Брат в отличие от меня их выпускает, даёт свободу действий, чем облегчает душу, даёт разрядку телу. А я держу своих на цепи, ломаю себя изнутри, пытаюсь быть хорошим, обманываю самого себя, но это всего лишь маска. Что будет, когда однажды адские псы моей тёмной душонки, сорвутся с цепи и вырвутся наружу? Страшно представить.   Из-за разрывающей мою голову, пульсирующей боли, и плавающими точками перед глазами я не смог сразу подняться на ноги, сел поджав под себя ноги. Первое, что я увидел, обнажённую девушку, стоявшую возле дивана, согнувшись пополам, она безразлично натягивала розовые трусики. Она выглядела разбитой, униженной, опустошённой. Антон, застегнув ремень на джинсах, расслабленно плюхнулся на диван, откинувшись на спину, бросил равнодушный взгляд на девушку, занялся игрой с балисонгом, складывал его и раскладывал, потеряв всякий интерес к жертве. Я непроизвольно сжал кулаки, ощутив ярое желание выхватить у него нож и вонзить ему в сердце. Но вместо этого я продолжал сидеть в тёмном углу. А как иначе? Я ведь всего лишь наблюдатель. Девушка подняла с пола блузку, пуговицы которой разлетелись по всей гостиной, её руки дрожали. Надев блузку, она завязала концы чуть выше пупка, чтобы хоть как то прикрыть наготу. Я заметил пятно крови в промежности девушки, выступившее на трусиках, непроизвольно отвернулся, с каждой секундой всё больше ненавидя брата.   Я поднялся только после того, как девушка покинула гостиную. Не хотел встречаться с ней взглядом, чувствуя себя полным дерьмом. Антон пригрозил ей расправой, если она попытается кому-то рассказать об изнасиловании или написать заявление в полицию. Девушка хрипло прошептала, что никому не скажет, она радовалась, что вообще осталась в живых и с целым лицом. А может, мне только показалось. Я не понимал, как она одна, ночью пойдёт через весь город домой? Вызовет такси? Поймает попутку? Любой нормальный человек, при виде девушки в разорванной рубашке с растрёпанными волосами, и распухшей щекой (не говоря уже о крови в промежности), посреди ночи, бредущей на окраине города, попытается ей помочь. Я надеялся, что всё будет именно так, что ей не придётся идти пешком, и что она не упадёт где-нибудь на обочине дороги, потеряв сознание.   — Ты сраный кусок дерьма! — произнёс я, подходя к сидящему на диване брату.   — А ты недоумок, — равнодушно отозвался брат. Он сложил нож, убрал в карман джинсов. — Пропустил всё самое интересное, — улыбнулся он.    Я представил, как он «пыхтит» на бедной девушке (наверное, так же улыбался, глядя ей прямо в глаза), неожиданно для самого себя, бросился на него с кулаками.   — Чёртов кусок дерьма! — выкрикнул я, ударив его в лицо. Удар пришёлся в зубы, и оказался настолько сильным, что я, закусив губу, отдёрнул руку, ощутив обжигающую боль на костяшках пальцев.   Антон, морщась от боли, изумленно посмотрел на меня, после аккуратно коснулся разбитой нижней губы. Кровь тоненькой струйкой сочилась из неё, стекая на подбородок. Какое-то мгновение он молчал, ошарашено глядя на меня, не в силах поверить что «недоумок» брат посмел поднять на него руку, а после бросился, сбив меня с ног.    — Ах, ты маленький педик! — прорычал он, сев на меня сверху, схватив за ворот толстовки. — Я из тебя все дерьмо вытрясу!   — Пошел на хер, — я попытался вылезти из-под брата. — Ты и есть дерьмо!   Он ударил меня по лицу, я попытался закрыть голову руками, но не успел. Брат методично наносил мне удар за ударом, пока я не перестал сопротивляться и не заплакал, ощутив вместо лица сплошной кусок боли. Увидев мои слезы, а может то во что превратилось моё лицо, он остановился, замер. Наверное, ожидал моих извинений и просьб о пощаде, но я ничего не говорил. Плакал, чувствуя себя последним ничтожеством, но всё-таки ощущал некую лёгкость, искупление греха, за то, что не постоял за девушку. Антон слез с меня, спешно вышел из гостиной, а после из дома. Я же остался лежать на бетонном полу, глядя в серый потолок, и рыдал словно маленький, брошенный матерью ребёнок.