Глава 7. Месть

- Скучаешь по нему? – спросила я, выслушав подругу, и она кивнула.- Скучаю, Полин. Очень. Знаешь, если бы Леша просил, умолял, клялся никогда бы так больше не поступать, я бы, может, простила его, но... Он не стал отрицать. Сказал, что, возможно, реально изменил. Что не будет строить из себя хорошего парня.- Он был честным с тобой, - вздохнула я. –- Да... Но от этого еще сложнее. Может быть, ему и не нужны были наши отношения. Он не цеплялся за меня, - сказала Дилара. – А может быть, после смерти Димы ему стало все равно. Я очень хотела поддержать Лешу. Но он о Диме даже и говорить не захотел...Я судорожно сцепила руки на коленях. Его имя сложно было даже слышать. Поэтому Леху я в чем-то понимала. Самой ничего не хотелось. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Раствориться в ноябрьском стылом небе.- Наверное, нам лучше не быть вместе, вот и все, - закончила подруга. – Он не звонил, не писал, хотя я его разблокировала. В школе мы почти не общались. Стали чужими.- Но он хотя бы жив, цени это, - сказала я, прикрыв глаза. – Я бы все отдала, чтобы Дима жил. Даже если бы мы были не вместе. Главное, чтобы жил...Сердце заныло. Как он там один? Встретила ли его мама?..- Полина! - Подруга обняла меня. – Моя хорошая... Не знаю, как ты все это переживаешь. Ты очень сильная. Очень. Ты со всем справишься!Мы просидели вместе пару часов. И я была благодарна Диларе за то, что она была рядом, и все это время пыталась меня поддерживать, как могла.На следующий день мы встретились перед школьными воротами, взялись за руки и вместе пошли в здание. На улице было темно, лишь на востоке горела узкая полоса неба – занимался осенний холодный закат. Листья уже облетели, но снега еще не было, и деревья казались голыми и беззащитными. А всюду царила серость.- Скучаешь по нему? – спросила я, выслушав подругу, и она кивнула.- Скучаю, Полин. Очень. Знаешь, если бы Леша просил, умолял, клялся никогда бы так больше не поступать, я бы, может, простила его, но... Он не стал отрицать. Сказал, что, возможно, реально изменил. Что не будет строить из себя хорошего парня.- Он был честным с тобой, - вздохнула я. –- Да... Но от этого еще сложнее. Может быть, ему и не нужны были наши отношения. Он не цеплялся за меня, - сказала Дилара. – А может быть, после смерти Димы ему стало все равно. Я очень хотела поддержать Лешу. Но он о Диме даже и говорить не захотел...Я судорожно сцепила руки на коленях. Его имя сложно было даже слышать. Поэтому Леху я в чем-то понимала. Самой ничего не хотелось. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Раствориться в ноябрьском стылом небе.- Наверное, нам лучше не быть вместе, вот и все, - закончила подруга. – Он не звонил, не писал, хотя я его разблокировала. В школе мы почти не общались. Стали чужими.- Но он хотя бы жив, цени это, - сказала я, прикрыв глаза. – Я бы все отдала, чтобы Дима жил. Даже если бы мы были не вместе. Главное, чтобы жил...Сердце заныло. Как он там один? Встретила ли его мама?..- Полина! - Подруга обняла меня. – Моя хорошая... Не знаю, как ты все это переживаешь. Ты очень сильная. Очень. Ты со всем справишься!Мы просидели вместе пару часов. И я была благодарна Диларе за то, что она была рядом, и все это время пыталась меня поддерживать, как могла.На следующий день мы встретились перед школьными воротами, взялись за руки и вместе пошли в здание. На улице было темно, лишь на востоке горела узкая полоса неба – занимался осенний холодный закат. Листья уже облетели, но снега еще не было, и деревья казались голыми и беззащитными. А всюду царила серость.

- Полина, что случилось? – нахмурилась классная, глядя на меня.Но я ничего не говорила. Молчала. Зато Малиновская не закрывала рот:- Туманова на меня напала! Просто так! Говорю же, поехавшая!- Лика, помолчи, - поморщилась Ольга Владимировна и сказала мне идти следом за ней, а остальным велела сесть и начать делать упражнение.Мы молча вышли из класса и попали в пустой коридор – оказывается, уже прозвенел звонок, и начались уроки. Классная отвела меня за угол и остановилась. Я думала, она начнет ругать меня, он нет. Ольга Владимировна вдруг коснулась моего предплечья и мягко произнесла:- Полина, как ты? Ты можешь мне рассказать обо всем. Я помогу, если нужно.В ее голосе было столько заботы, что я растерялась. И вся та ярость, что кипела в груди, испарилась, оставив после себя горечь.- Полина, я знаю, что ты очень переживаешь из-за того, что случилось с Димой. Мы все переживаем, все скорбим, - продолжала она тем самым тоном, который обезоруживал меня. – Ты близко общалась с Димой. Наверняка он был для тебя особенным человеком. И его уход... повлиял на тебя. Но ты должна держаться, Полина. Ради него. Не ввязывайся в конфликты с Малиновской и ее компанией. Это ничем хорошим не закончится. К тому же ее мать – завуч. Хоть и завуч младших классов, но влияние на директора имеет. Дочь всегда подстрахует. А кто подстрахует тебя, Полина?Никто. Разве ответ не очевиден?- Конечно, я буду тебя отстаивать, но не все в моих силах. Поэтому, повторюсь, держись. И ни во что ни вмешивайся.- Хорошо, Ольга Владимировна, - ответила я и она с теплой улыбкой, за которой скрывалась грусть, погладила меня по голове. Как маленькую.- Что между вами происходит? Я же знаю – вы не ладите.Я задумчиво поглядела на учительницу. Она ведь наверняка не в курсе того, что произошло в первые учебные дни. Как я стала изгоем, а потом – девушкой самого опасного парня. Учителя часто вообще не догадываются о том, что происходит с нами на самом деле. И рассказывать я ничего не стану. Если раньше было стыдно говорить об этом, то сейчас я просто сама хочу решить все свои проблемы. Чувствую, что могу сделать это сама. Без взрослых.- Просто я ей не нравлюсь. А она не нравится мне.- Мне тоже много кто не нравится, - вздохнула классная. – Но если я буду драться со всеми, кто мне не нравится, начнется дурдом.Я улыбнулась против воли. Не могла представить хрупкую классную в драке.- Что ты улыбаешься? – усмехнулась Ольга Владимировна. – У меня пояс по тхэквондо. Если нужно – могу за себя постоять, да еще как.- Ничего себе.- Если в тебе много боли или злости, ты тоже можешь заняться спортом. И выплескивать их на тренировках. Поверь, это работает.- Спасибо, я подумаю над этим, - ответила я.- Я уже предлагала тебе через маму занятия со школьным психологом. И предложу еще раз. Если тебе нужна поддержка, я отведу тебя к нему. Вы будете заниматься. Со временем тебе станет легче.Я помотала головой.- Спасибо, но не надо. Я не могу говорить об этом. По крайней мере, сейчас.- Понимаю. Но если тебе понадобится поддержка или помощь – неважно, какая, обещай, что попросишь их у меня.Снова кивок.- С Ликой я поговорю после урока. Она умеет провоцировать, но ты не должна поддаваться. Пожалуйста, держи себя в руках и все вопросы старайся решать словами, а не кулаками. Иначе придется вызывать твоих родителей. И решать все в кабинете директора. Вы уже не маленькие. Выпускники. Должны все понимать.- Хорошо, я постараюсь.- Вот и умничка. А теперь идем на урок.Учительница первой развернулась, чтобы направится в кабинет. А я окликнула ее по имени:- Ольга Владимировна.- Что?- Не был, - тихо сказала я, глядя в окно, за которым бушевал ветер, качая голые ветки.- Не поняла, - нахмурилась она.- Дима не был для меня особенным человеком. Он до сих пор остается им.Классная лишь кивнула и поспешила отвернуться – я заметила, как в ее глазах блеснули слезы. Ей было жаль Диму. На похоронах она плакала – единственная из всех учителей, которые пришли в тот день.Мы вернулись в кабинет. Я села на свое место рядом с Диларой, и Ольга Владимировна, заметив это, ничего не сказала. Кажется, она дала молчаливое согласие на то, чтобы теперь мы сидели вместе.- Что она тебе сказала? – встревоженно прошептала Дилара. – Родителей вызовет?- Нет, просто попросила не драться, - тихо ответила я.- Ты с ума сошла! Полезла в драку с Малиной! Я чуть не умерла от страха!- Все ведь хорошо? – через силу улыбнулась я. И Дилара легонько пнула меня под столом.Начался урок. Но я не слушала классную – не могла сосредоточится. Зато чувствовала на себя взгляды одноклассников и порою слышала шепотки. Наверняка обсуждали меня.В конце урока мне на парту прилетела записка. Я развернула ее и прочитала: «Тебе не жить, крыса». Очередной привет от Малиновской. Знакомая волна злости захлестнул меня, и я обернулась на Лику, которая сидела за последней партой и ухмылялась, глядя на меня. Власов тоже смотрел со своего места, но без ухмылки, а спокойно – он ничего больше не боялся и чувствовал себя безнаказанно.Спокойно, Полина. Спокойно. Не совершай опрометчивых поступков.Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Злость медленно отступила.Прозвенел звонок. Ольга Владимировна дала домашнее задание и позвала за собой Малиновскую и ее подруг – видимо, на разговор. Им пришлось уйти. Остальные одноклассники и одноклассники ничего мне не говорили. Делали вид, что меня не существует. Ну и Дилары тоже. Власов без Малины тоже особой смелостью не блистал. Кинув на меня неприятный взгляд, он свалил из класса.Мы с Диларой тоже пошли на второй урок. Обе старались держаться уверенно, хотя я заметила, что пальцы подруги слегка дрожат.- Насчет Обеда. У меня две новости, - уже не лестнице сказала Дилара.Она помогала мне искать ему новый дом – я чувствовала, что отчим больше не станет терпеть присутствие в своем доме кота. И так несколько раз выговаривал маме о том, что теперь ему приходится пить кучу лекарств от аллергии. Как назло, найти добрые руки Обеду не получалось. А может быть, я просто не хотела отдавать его кому-то. Как будто тем самым я предавала Диму.- Какие? – встрепенулась я.- Плохая и еще хуже, - ответила Дилара. – С какой начать?- С плохой.- Наша соседка, которая хотела забрать Обеда, отказалась. Сказала, что хочет породистого.Я вздохнула.- А какая новость еще хуже?- Мы с сестрой уговорили маму взять Обеда! – радостно выпалила подруга. – Расслабься, Полинка, я пошутила, что новость плохая!- Серьезно?! – воскликнула я. Отдать Обеда Диларе было лучшим решением. Я всегда смогу видеться с ним.- Да! Так что мы его забираем.На эмоциях я обняла подругу. Впервые со дня гибели Димы я чувствовала радость. Ну или ее подобие