Глава 32

***

Десять утра.

Солнечные зайчики плясали по стенам квартиры Брауны, будто разделяя ее непривычно отличное настроение. Пять часов до тренировки в Камп Ноу – целая вечность! Вечность, которую она намерена была потратить с пользой. И не только на себя.

Утро началось неспешно, как редкий подарок. Душ превратился в импровизированный концерт – Брауна, обернутая облаками пара, напевала под нос какую-то залихватскую аргентинскую мелодию, отбивая ритм по кафельной стене. Стресс, тени прошлой ночи, тревожные мысли о Пике – все это отступило, растворилось в струях горячей воды и ее собственном, чуть фальшивом, но искреннем пении.

Теперь она стояла у плиты. Не просто готовила завтрак. Она творила. Аромат ванили и подрумянивающегося теста наполнял кухню, вызывая теплые воспоминания детства у тети Белен. Блины. Не просто блины, а те самые, по секретному рецепту мамы Пабло – воздушные, кружевные по краям, с хрустящей корочкой. На сковороде шипело и подпрыгивало уже пятое... нет, шестое... золотистое солнышко. Рядом скромно ждал своей участи целый кувшин клубничного джема, яркого, как ее нынешнее настроение.

Объем стопки готовых блинов начал вызывать легкую тревогу. На одного человека это было... многовато. Даже на очень голодного. Уголки губ Брауны задорно поднялись. Ответ на вопрос: на кого? таился за дверью напротив. Точнее, за дверью человека, который делил с ней не только лестничную площадку, но и все ее мысли с момента их последнего поцелуя.

— Целая компания, ничего не скажешь.. — пробормотала она себе под нос, аккуратно перекладывая последний, идеальный блин на горку. Она собрала творение в большой контейнер, прихватила кувшин с джемом и, нацепив на ноги самые пушистые домашние тапочки, медвежьи лапы – подарок Родриго, который вечно называл ее медведицей за упрямство, направилась к выходу. Сердце слегка заколотилось – не от страха, а от предвкушения.

11:30. Идеально.

Не слишком рано, чтобы обвинить в варварском пробуждении, но и не поздно, чтобы он успел слинять по делам. Она постучала костяшками пальцев в его дверь. Звук был бодрым, уверенным. И стала ждать, балансируя с контейнером и кувшином.

Через пару минут за дверью послышались шаркающие шаги, щелчок замка. Дверь приоткрылась.

Педри.

Сонный, растрепанный, настоящий. Его темные волосы торчали в разные стороны, словно атакованные статическим электричеством во сне. Он по-детски тер кулаком левый глаз, потом правый, морщась от яркого света коридора. Дежавю накрыло Брауну волной: так же он стоял когда-то, когда она принесла пирог. Только теперь все было иначе.

Совершенно иначе.

Его торс был снова неприкрыт – гладкая, загорелая кожа, рельеф мышц, проступающий даже в расслабленном состоянии. На бедрах болтались низко сидящие, мягкие домашние штаны. Брауна не отводила взгляда. Раньше она бы сгорела со стыда, опустила глаза. Теперь она изучала. С любопытством, с легким восхищением, с теплой мыслью...

«Он мой. Мой сонный, растрепанный, невероятно красивый идиот»

— Святые угодники, Лопес... — его голос был хриплым от сна, но в нем уже звучала знакомая издёвка.

Он зевнул, широко, не прикрывая рта. — Ты что, завела будильник по моему сну? Или просто решила, что полдень – идеальное время для вторжения? — Но улыбка, широкая и немного глупая от недосыпа, не сходила с его лица. Она освещала его черты лучше любого солнца.

— Входи, разрушительница снов. — Он отступил, пропуская ее внутрь. — Что это за сокровища? — он кивнул на контейнер и кувшин, пока она проходила мимо него в прихожую, улавливая его теплый, сонный запах – смесь чистых простыней и чего-то неуловимо его.

— Доброе утро, спящий мамонт. — парировала Брауна с той же родной издёвкой, направляясь прямиком на кухню. — Просыпайся, солнце уже высоко! — Она поставила контейнер и кувшин на стол с таким видом, будто только что привезла золото инков.

Гонсалес потянулся, лениво, как большой кот, и последовал за ней. Он уперся руками в спинку стула, навалившись на нее всем весом. Мышцы спины и плеч красиво играли под кожей. Он смотрел на нее теперь открыто, без тени смущения или привычной защитной стены. Его взгляд был теплым, немного затуманенным сном, но полностью сосредоточенным на ней. На ее сияющих глазах, на легком румянце, на пушистых тапочках-медвежьих лапах.

— Так... — он зевнул снова, но уже игриво. — Объясни мне, какой праздник мы отмечаем? — футболист изогнул бровь глядя на девушку. — День вторжения с блинами? Или ты просто решила окончательно подорвать мою независимость домашней кухней? — Его пальцы постукивали по дереву стула.

Брауна открыла контейнер, выпуская на волю божественный аромат. — Никакого праздника. Просто решила, что ты, судя по содержимому твоего холодильника в прошлый визит, питаешься исключительно воздухом и упрямством. А раз уж мы... — она сделала паузу, кокетливо прищурившись. — ...вроде как пара, то моя святая обязанность – следить, чтобы мой парень не помер с голоду или от передозировки дошираком. — Она сказала это легко, но внутри что-то сладко сжалось от этого слова – парень.

Педри оторвал руки от стула, выпрямился. Ухмылка стала шире, хитрющей. — Паааааара..? — протянул он, медленно, как змей-искуситель, делая шаг к ней. — Серьезно? Мы дошли до этого высокого статуса? Когда это случилось? Я что, проспал церемонию? — Он приближался, его темные глаза смеялись.

Брауна сдерживала смех, чувствуя, как ее щеки горят. — Ага. Церемония была вчера вечером. Ты храпел. Но я за тебя проголосовала. Демократия. — Она кивала, стараясь сохранять серьезность.

Он был уже совсем близко. Его руки, сильные и теплые, легли ей на талию, мягко, но уверенно. Она ощутила его тепло через тонкую ткань своей футболки. Его запах – сонный, домашний, невероятно притягательный – окружил ее.

— Хм. — он наклонился чуть ниже, его взгляд скользнул к ее губам, потом вернулся к глазам. Играл. — Тогда, как парень с утра, который еще не чистил зубы, я имею право поинтересоваться... — он придвинулся еще на сантиметр, его дыхание коснулось ее кожи. — Могу ли я поцеловать свою девушку прямо сейчас? Или протокол требует предварительной гигиенической подготовки? — брюнет вновь взглянул в её глаза, ожидая ответ.

Аргентинка сделала вид, что глубоко задумалась. Нахмурила брови, постучала пальцем по подбородку. — Сложный вопрос... С одной стороны, поцелуй – фундамент отношений. С другой... гигиена полости рта... — она смотрела на его губы, на эту его дерзкую, сонную ухмылку.

— Понял. Правила есть правила. — Педри притворно вздохнул, разочарованно подул. — Буду мучиться дальше в одиночестве, с тоской глядя на блины... — Его руки начали ослаблять хватку на ее талии, он сделал вид, что собирается развернуться к ванной.

Но он не успел отойти и на шаг. Брауна не сдержала смешок и резко перехватила его за руку. — Ой, олееень.. — выдохнула она, смеясь, и потянула его к себе со всей силы. Он не сопротивлялся, легко поддавшись ее порыву. Их губы встретились.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй утренней глупости, смеха и невероятной нежности. Он был теплым, чуть шершавым от сна, и бесконечно родным. Брауна почувствовала, как его улыбка передается ей через прикосновение губ – широкая, беззаботная, счастливая. Его руки снова обвили ее талию, крепко притягивая к себе, к его теплому, сонному телу. Они целовались посреди его кухни, среди аромата кофе, который он еще не успел сварить, и ванили от блинов, пахнувших домом и тетей Белен.

Он оторвался первым, но не отпустил. Прижал лоб к ее лбу, его дыхание было теплым и чуть учащенным. Глаза сияли.

— ...Мда... — прошептал он, его голос был низким и хрипловатым.

— Теперь я знаю, что поцелуй до чистки зубов – лучшее начало дня. — тот улыбнулся, не отрываясь от её глаз. — Особенно с блинами в придачу. — он бросил быстрый взгляд на еду, принесенную Брауной и вновь посмотрел в её глаза.

— Дурак. Иди уже приведи себя в божеский вид, а то блины остынут. — Брауна рассмеялась, проткнув его легонько пальцем в грудь. — И почисть зубы, а то больше поцелуев не видать.

Педри фыркнул, но послушно отпустил ее. Он наклонился и нежно поцеловал ее в макушку, его губы задержались в ее волосах на секунду дольше, чем нужно.

— Приказ понял, доктор. — Он развернулся и направился к ванной, по пути нарочито громко зевая и потягиваясь, демонстрируя всю красоту своей спины.

Брауна стояла у стола, прислушиваясь к звуку льющейся воды и щетки, скребущей по зубам. Она трогала свои губы, все еще чувствуя его прикосновение. Аромат блинов смешивался с его сонным запахом, витавшим в воздухе.

Она улыбалась. Глупо.Широко. Беззаботно.

Он был ее дураком. Ее сонным принцем. Ее парнем с нечищеными зубами и блинами на завтрак. И это утро, начавшееся с песен в душе, обещало быть просто идеальным. Она достала тарелки, предвкушая его возвращение и его реакцию на блины тети Белен. Жизнь, несмотря на все тени, иногда преподносила просто волшебные моменты. И этот был одним из них.

***

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, рисовали теплые полосы на столе, уставленном остатками пиршества. Воздух все еще пах ванилью, жареным тестом и сладкой клубникой. Педри доедал последний блин, смачно обмакивая его в лужицу ярко-красного джема. Его выражение лица было блаженным.

— Божественный суд, Лопес. — пробормотал он, закидывая кусок в рот. — Я официально канонизирую тебя как Святую Покровительницу Завтраков. И благодарю все небесные канцелярии за то, что они подкинули тебя мне в соседки, а не кому-нибудь менее достойному. — Он поднял глаза на нее, и в его темных зрачках искрилось чистое, немудреное счастье, смешанное с сытостью.

Брауна хихикнула, подпирая щеку рукой. Ее собственная тарелка была давно пуста. Настроение было воздушным, как те самые блины.

«Он здесь. Он смеется. Он мой сонный, неряшливый, невероятно милый парень»

Мысль все еще заставляла ее сердце трепетать.

«Не благодари небеса, благодари тетю Белен и ее волшебный рецепт. Я просто посредник между мукой и сковородкой»

Чтобы продлить это ощущение легкого, счастливого баловства, она перевела разговор на работу – безопасную территорию, где можно было спрятать переполнявшие ее чувства.

— Кстати, о посредничестве... Араухо вчера не жаловался на боль в подколенном сухожилии? Он на разминке чуть скованно двигался. — Брауна задумчиво крутила прядь волос меж пальцев. — И Усман... он вообще соблюдает режим растяжки, который я ему прописала? Или он, как обычно, надеется на авось? — она посмотрела на соседа преисполнившись в вопросе на лице.

Педри фыркнул, почти подавившись последним куском блина. — Усман? Серьезно? — он отпил кофе, чтобы протолкнуть еду. — Вчера в раздевалке был целый спектакль. Он сидел, как йог, посреди прохода, минут десять бинтовал ногу по твоему священному завету. — Гонсалес прожестикулировл, описывая француза. — Араухо пытался пройти к своему шкафчику, споткнулся о его вытянутую ногу и чуть не грохнулся. Естественно, не удержался от крепкого словечка. Усман в ответ что-то зашипел про профессиональную необходимость и тупых медведей, не видящих препятствий. — уже подложив одну руку пол себя, с блином в другой, он как-то высокомерно покрутил им в пространстве. — А потом пришел Пике, не глядя под ноги, и пнул бутсу Араухо, которая валялась как раз под Усманом... Ты бы видела лица! — Он снова рассмеялся, явно наслаждаясь воспоминанием. — Рональд рвал и метал, Усман обиженно дулся, Пике разводил руками: Что я сделал?! — повторяя действие, Педри усмехнулся, отпивая свой кофе.

Брауна покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица.

«Боже, эти мальчишки»

— Бедный Усман... Мне его даже жаль немного. — Лопес уложила руки на стол, скрепляя в замок. — Он так...старается. — она смотрела на свои кисти рук, вспоминая какие-то мелкие моменты.

Педри поднял на нее взгляд, одна бровь изогнулась в забавной, преувеличенной дуге. — Жаль Дембеле? Серьезно? — в его голосе зазвучала легкая, игривая ревность, настолько ненастоящая, что это было смешно. Он отодвинул пустую тарелку. — Ну раз уж тебе его так жалко... — он нарочито небрежно махнул рукой в сторону двери. — ...может, сходишь к нему? Утешишь? А я тут... я как-нибудь один доем оставшиеся блины. Перебьюсь. — Он сделал грустное лицо, подчеркнуто жалобное.

— Олень. — Брауна не выдержала. Она пнула его ногой под столом – легко, по голени. — Ты и твои блины мне дороже всех Усманов мира — фыркнула она, но смех так и прорывался наружу.

Педри расцвел от этих слов, как цветок под солнцем. Ревность испарилась, сменившись самодовольной ухмылкой.

«Она сказала дороже. И мои блины. Победа.»

Он потянулся за своим телефоном, который лежал рядом, начал что-то листать одной рукой, другой доедая последний блин с тарелки.

И тут Брауна вспомнила.

Тень прошлой ночи. Холодок на спине. Пике.

Его странное появление, его быстрое сообщение... Радостная легкость немного схлынула.

— Педри? — окликнула она его.

— М-м? — он поднял глаза от экрана, продолжая жевать.

— Вчера... когда я шла домой одна... Я встретила Пике. — Она наблюдала за его реакцией.

Педри перестал жевать. Мгновенно.

Его взгляд стал острым, внимательным. Не ревность – нет. Скорее... настороженность? Интерес?

— Пике? Где? В нашем районе? — Он медленно опустил телефон.

— Да. Прямо в переулке за углом. Я... я врезалась в него, испугавшись. — Она опустила глаза, вертя в пальцах салфетку. — Он проводил меня до дома. Был очень... галантен. Говорил, что заходил к знакомым. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Педри... ты не в курсе... к кому он мог прийти в нашем районе так поздно? В другой конец города? У него же дом... — Она не договорила, но вопрос висел в воздухе...

«Это не было случайностью?»

Педри замер. Он проглотил то, что жевал, поджал губу. Его взгляд стал расфокусированным, будто он листал внутренний каталог знакомых Пике в их районе. Потом он махнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Бабушка его... старенькая уже. Живет на Соледад, это в паре кварталов отсюда. Наверное, к ней заходил. Проверить, как она. — Он произнес это быстро, почти не глядя на Брауну. — Надеюсь, со старушкой все в порядке. И что Пике действительно был у нее...

Брауна заметила его мимолетное напряжение, его избегающий взгляд. Легкая тень тревоги шевельнулась в груди.

«Он что-то не договаривает?»

Но потом он посмотрел на нее, и в его глазах была искренняя забота. — Не переживай, Брауна. — уголки его губ приподнялись. — Скорее всего, так и есть. Старушка одна, он ее навещает. Если хочешь, могу ненавязчиво спросить у него, как у нее дела. Обещаю. — легкий кивок девушке, означающий, что все хорошо.

Его слова, его готовность помочь развеяли ее сомнения. — Спасибо. Буду спокойнее. — Она улыбнулась ему, теплой, благодарной улыбкой.

Педри ответил ей улыбкой, уже более расслабленной, и закинул в рот последнюю крошку блина с тарелки. Потом его взгляд скользнул на часы на стене.

14:30.

Он замер, глаза округлились. — ...Черт... — прошептал он. Потом перевел взгляд на Брауну. Долгий, пристальный. Полный такого откровенного обожания, что у нее снова защемило под ложечкой.

— Чего? — спросила она, смущенно отводя глаза под этим интенсивным взглядом.

— До тренировки полчаса. — констатировал он, не отрывая от нее глаз. Его голос был низким, задумчивым. — И я сижу тут, смотрю на тебя... и понимаю, что хочу только одного: сидеть и смотреть на тебя дальше. Вечно. А эти чертовы блины... они только усиливают эффект. — Он вздохнул, как мученик.

«Она так прекрасна в этом утреннем свете. И эти ее медвежьи тапки... Боже.»

Брауна прочитала его мысль по взгляду. — ¡La concha de tu madre! ¡Vamos! — она вскочила со стула так резко, что он закачался. — Хавьер убьет нас обоих! Мы же опаздываем! — В голове пронеслись ругательства, почерпнутые из богатого лексикона Родриго де Поля.

Но Педри был быстрее. Он поймал ее за руку, когда она уже мчалась к выходу. — Эй, Бемби, куда ты скачешь?! — он усмехнулся, глядя на ее панические глаза. — Дыши. Мы поедем вместе. На моей машине. Успеем. — Его хватка была теплой и твердой.

Облегчение и злость смешались в ней.— Я тебе сейчас колени сломаю за первое. — Она попыталась вырвать руку, но он не отпускал, его улыбка становилась все шире.

— Что, Лопес? Угрожаешь? — он поднял бровь, явно наслаждаясь моментом. Он отпустил девушку, которая тут же помчалась в коридор. — Помни, кто тут твой главный пациент. Сломаешь мне колено – тебе же его потом лечить! — выкрикнул тот ей в догонку явно смеясь.

Логика была железной.

— Тоже верно! — бросила она через плечо и выскальзывая за дверь. — Значит, будешь цел! Пока что! Жду у лифта, Гонсалес! Пять минут на сборы! — Брауна фыркнула, но улыбка пробилась сквозь напускную суровость.

Ее смех и топот быстрых ног в медвежьих тапочках остались висеть в воздухе его квартиры. Педри стоял на пороге, смотря вслед ей, его собственная улыбка не сходила с лица. Он слышал, как хлопнула ее дверь.

«Пять минут... Она в этих тапках за пять? Спортивный интерес.»

Он покачал головой, все еще смеясь, и бросился в спальню за вещами, напевая под нос ту самую аргентинскую мелодию, что утром напевала она. Утро было идеальным. И пусть их ждала тренировка, пусть где-то там маячили тени Пике и Эстебана – прямо сейчас все, что имело значение, это она, ее смех за стенкой и безумная гонка до Камп Ноу, где он снова будет видеть ее у кромки поля, его доктора, его девушку с угрозами сломать колено. И он знал: ни за что на свете не променял бы это ни на что.

***

Машина Педри плавно заглохла на знакомом месте подземной парковки Камп Ноу. Тишина салона, наполненная остатками их смеха и легкой музыкой, сменилась гулкой тишиной бетонного пространства. Брауна уже хваталась за ручку двери, мысленно прокручивая список дел перед тренировкой – проверить аптечку, поговорить с Карлосом о графике Педри, успеть переодеться...

— Эй, куда торопишься, Бемби? — его голос, низкий и с легкой хрипотцой, остановил ее.

— Педри, мы опоз...

Он не дал договорить. Одним плавным движением его рука потянулась через консоль. Теплые пальцы мягко, но уверенно обхватили ее подбородок, слегка приподняв его. В его темных глазах не было ни вопроса, ни сомнения – только чистое, спонтанное желание. И прежде чем она успела моргнуть или протестовать, хотя протеста не возникло и в помине, его губы коснулись ее.

Это был поцелуй-утверждение. Короткий, твердый, влажный отпечаток его желания прямо здесь и сейчас. Поцелуй-факт: Ты моя. Я хочу – целую. Потому что могу. Его запах – смесь дорогого одеколона, кожи салона и чего-то неуловимо его – на мгновение заполнил все ее пространство. Длилось это секунду, две максимум. Он отстранился так же резко, как и начал, оставив ее с чуть приоткрытыми губами и учащенным пульсом, стучащим в висках.

— Вот теперь можно. — пробормотал он, довольный собой, убирая руку. Его ухмылка говорила о том, что он прекрасно понимал эффект.

Брауна выдохнула, чувствуя, как жар разливается по щекам.

«Наглец. Совершенный, безнадежный наглец»

Но злиться не получалось. Вместо этого глупая улыбка сама растянула ее губы. — Спасибо за... разрешение. Теперь точно опоздаем. — Она потянулась к дверной ручке снова, стараясь сохранить деловитость.

— Подожди. — он снова остановил ее, на этот раз просто словом. — Что делаешь сегодня после тренировки? — Его взгляд стал игриво-оценивающим.

Она притворилась, что глубоко задумалась, проверяя несуществующую пыль на панели приборов. — Хм, после тренировки? Планы серьезные. У меня свидание. — Она бросила на него быстрый, искрящийся взгляд. — С Усманом. Он обещал показать, как правильно бинтовать ногу в три пляски. Очень романтично, да? — с ехидной улыбкой произнесла аргентинка, следя за реакцией испанца.

Педри не моргнул. Не нахмурился. Его ухмылка стала только шире, хитрющей. — Да. — согласился он спокойно, отстегивая ремень безопасности с характерным щелчком. — Абсолютно верно. Свидание.

Брауна замерла.

«Что?»

Она смотрела на него, ожидая подвоха, насмешки. — С Усманом? — переспросила она, не понимая.

— Нет, глупая. — он открыл свою дверь и вышел из машины. Его тень упала на ее окно. Он обогнул капот, его шаги были уверенными, легкими. Дверь пассажира распахнулась. Педри наклонился, его лицо было в сантиметрах от ее, все еще озадаченного. В его глазах танцевали искорки веселья и... чего-то теплого. — Ты идешь на свидание. Со мной. В 19:00. — Он произнес это как непреложную истину, как прогноз погоды. — Будет солнечно. Будет свидание.

Он протянул руку, чтобы помочь ей выйти. Брауна смотрела на него, на его открытое, чуть нагловатое, но невероятно притягательное лицо. На его руку, ждущую ее. Волна тепла и смешного, щекочущего восторга накрыла ее с головой. Она едва сдержала порыв схватить его за воротник куртки и поцеловать прямо здесь, на парковке, наплевав на возможных свидетелей и Правило 8.

Вместо этого она положила свою руку в его и вышла из машины.

— Свидание в 19:00? — переспросила она, поднимая на него сияющие глаза. — А что, у тебя уже есть планы, Гонсалес? Или просто будешь водить меня по темным переулкам, как вчера Пике? — Ее улыбка была такой же широкой и беззаботной, как у него.

Педри фыркнул, притворно оскорбленный, но не отпуская ее руку. — Темные переулки? Пожалуйста. Я планирую что-то... с блинами. Но вечерние. И без Усмана. — Он захлопнул дверь машины, и они пошли бок о бок к служебному входу, их шаги эхом отдавались под сводами парковки. Его пальцы сплетались с ее – крепко, уверенно, без тени сомнения, пока никто не видит. — И да, план есть. Сюрприз.

Они вошли в ярко освещенный коридор стадиона. Привычный гул, запах лака для пола и далекие крики с поля обрушились на них. У развилки Педри остановился. Раздевалки – налево. Медпункт – направо. Он повернулся к ней, все еще держа ее руку. Его взгляд стал мягче, серьезнее.

— Договорились? 19:00. Не опаздывай, Бемби. — Он поднес ее руку к своим губам и быстро, почти незаметно, поцеловал костяшки. Жест был старомодным, галантным, и от этого еще более трогательным на фоне его обычной дерзости.

— Договорились, калека. — шепнула Брауна, чувствуя, как дрожь от его поцелуя бежит по руке. — Теперь беги, а то Хавьер твои колени к щиколоткам привяжет. — Она выдернула руку, но ее глаза смеялись.

Он засмеялся, громко и звонко, заставляя пару техников обернуться. — Угрозы, угрозы... Любимая часть свидания... — бросил он ей через плечо, уже разворачиваясь и почти бегом направляясь к раздевалке. — Увидимся, доктор!

Брауна стояла на месте, смотря ему вслед. Ее щеки горели, губы все еще помнили его парковочный поцелуй, а пальцы – прикосновение его губ. Стресс, тренировка, тайны, Пике – все отступило на второй план. Осталось только солнечное пятно счастья в груди и одно слово, пульсирующее в такт сердцу.

«Свидание. В 19:00. С ним»

Она повернулась и почти побежала к кабинету Карлоса, и на ее лице сияла улыбка, которую невозможно было скрыть. Утро началось с блинов, а день обещал закончиться чем-то еще более волшебным. И пусть мир вокруг был полон правил и опасностей, прямо сейчас она чувствовала себя просто девушкой, которую пригласили на свидание. И это было прекрасно.

***

Перерыв между тренировками был короткой передышкой в гуще адреналина и пота. Брауна присела на скамейку у края поля, с наслаждением потягивая прохладную воду. Солнце грело лицо, а мышцы приятно ныли после интенсивной работы с командой. Рядом с ней устроилась Сира Салапур, заразительно смеясь и жестикулируя.

— ...и он, представляешь, пытался повторить этот трюк с радугой, который видел у Роналдиньо. — взахлеб рассказывала Сира.

— И в итоге чуть не закатил мяч в ворота... своей же команды! Хавьер орал как резаный! А Ансу стоит такой красный, как помидор, и бормочет: Это была тактическая хитрость! — Испанка залилась смехом, вспоминая этот момент.

Брауна тоже заливалась смехом, забыв обо всех тревогах. Было так здорово болтать с Сарой – она была глотком свежего воздуха, настоящей, без сложных тайн и подводных течений. — Нет, ну я всегда знала, что между вами искра! — воскликнула Брауна, подталкивая подругу плечом. — Он на тебя так смотрел еще в Мадриде, когда ты его снимала для своего блога! Как кот на сметану. — Лопес толкнула её в плечо и подмигнула.

Сара зарделась, но не стала отрицать. — Да уж... Свидание было... неловким, смешным и самым лучшим. — ее руки упали на колени, а взгляд устремился куда-то в небеса. — Он такой неуклюжий джентльмен. Весь вечер ронял вилку и говорил комплименты, запинаясь. Милейшее существо. — пожав плечами, он открыто улыбнулась, глядя на подругу.

«Как здорово»

Пронеслось в голове у Брауны. Просто две девочки, болтающие о парнях. Никаких черных конвертов, подполья, лжи. Просто... жизнь. Она ловила каждый момент этой нормальности, как утопающий – соломинку.

Идиллию прервал знакомый голос: — Сарочка, извини, можно тебя на минутку? Мне нужно с этим террористом перетереть пару важных дел. — Гави стоял рядом, его лицо было серьезным, но в глазах светилась привычная доброта. Он мягко, но настойчиво кивнул в сторону Брауны.

Сара тут же вскочила, без обиды. — Конечно, Пабс! Не задерживайте, а то ваш важный разговор обычно заканчивается тем, что вы деретесь за правоту! — она подмигнула Брауне и упорхнула, смеясь.

Пабло опустился на скамейку рядом. Пространство между ними вдруг наполнилось невидимым напряжением. Недавний разговор в машине, его боль, ее ложь – все витало в воздухе, как невысказанный упрек.

— Ну, как ты? — спросил он, уставившись на поле, где разминались другие игроки. Его голос был ровным, но Брауна уловила в нем натянутую ноту.

— Все хорошо, Паблито. — ответила она слишком быстро, слишком бодро. Слишком фальшиво. — Тренировка энергичная. Все в порядке. — Она сделала глоток воды, чтобы скрыть дрожь в руках.

Пабло кивнул, все еще не глядя на нее. Пауза затянулась, стала неудобной. Потом он повернулся к ней. Его глаза, обычно такие ясные и открытые, сейчас были немного грустными, вопрошающими.

— Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером? — спросил он, и в его голосе прозвучала крошечная, робкая надежда.

Сердце Брауны упало в ботинки. Нет. Только не это. Не сейчас.

Она замерла, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Внутри все сжалось в комок вины.

— Э-э... а почему спрашиваешь? — выпалила она, пытаясь выиграть секунду, чтобы придумать хоть какую-то правдоподобную отговорку.

«Ври. Скажи, что работа. Что с Карлосом. Что устала.»

«Лучше скажи правду! Скажи, что с Педри. Он должен знать»

Но Пабло не стал играть в игры. Он посмотрел на нее прямо, и в его взгляде была такая искренняя, детская тоска по прошлому, что у Брауны перехватило дыхание.

— Хотел предложить... завалиться ко мне. Как раньше. Включить PlayStation, уничтожить пару пицц, поругаться из-за того, кто кого забил в FIFA... — он неуверенно улыбнулся. — Мы же совсем забросили наши турниры. А мне... мне не хватает этого. — футболист оглядел её всю, будто не узнавая.

Его слова ударили прямо в сердце. PlayStation. Их священный ритуал. Сотни вечеров, проведенных на его полу, с криками, смехом, подколами. Это была неотъемлемая часть их дружбы, ее фундамент. Тот самый островок нормальности, которого ей так не хватало сейчас. И он предлагал ей это.

Как лекарство.

Как мостик назад, к тому времени, когда между ними не было лжи, сложных чувств и Педри.

«О, Боже. Пабло...»

Мысленно застонала она. Ей до боли захотелось сказать да. Сбросить этот груз секретности, провести простой, душевный вечер с лучшим другом. Вернуться в то время, когда все было проще.

Но мысль о Педри жгла изнутри. Его ухмылка в машине. Его поцелуй на парковке. Его слова...

...Свидание. В 19:00...

Обещание.

Тепло, которое разлилось по ней при этих словах. И... страх. Страх, что Пабло все поймет. Что один неловкий взгляд, одна фраза выдаст ее. Что хрупкий мир между ними рухнет окончательно, не выдержав тяжести правды о нарушении Правил. Всех пунктов их списка.

Она не могла солгать ему снова. Не о таком. Не о их дружбе.

— Пабс... — ее голос дрогнул. — Я... я не могу сегодня. Я уже... договорилась. — Она посмотрела на него, и ее глаза наполнились неподдельным сожалением.

Он не отвел взгляда. Его лицо стало немного напряженнее. — С кем? — спросил он просто. Не как ревнивый парень, а как друг, который имеет право знать, кто важнее их старой традиции.

«Скажи, что с Микки. С Сарой. С Родриго по видеосвязи»

Но ложь застряла в горле комом. Она ненавидела себя в этот момент. Ненавидела эту тайну. Ненавидела боль в его глазах.

— ...Это... неважно... — прошептала она, опуская голову и сжимая бутылку с водой так, что пластик затрещал. — Просто... дела. Важные. — Правда. Это важнее. Он важнее.

Пауза повисла между ними, тяжелая, густая. Она чувствовала, как его взгляд буравит ее макушку. Чувствовала его разочарование, его недоумение. Он ничего не сказал. Просто медленно поднялся со скамейки. Его плечи были чуть ссутулены.

— Понятно. — произнес он наконец, и в его голосе не было злости, лишь усталая горечь. — Ладно. Тогда... как-нибудь в другой раз. — Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и пошел прочь, к центру поля, где его уже звали товарищи.

Брауна сидела, не в силах пошевелиться. Гул стадиона, крики тренера, смех игроков – все слилось в один оглушительный шум в ее ушах. Она только что добровольно нанесла ему еще одну рану. Ради чего? Ради тайного свидания с парнем, о котором она не могла ему рассказать.

Свидание с Педри теперь казалось ей не сладким, а тяжелым, украденным плодом. Она снова предала их дружбу. И каждый раз, когда она это делала, пропасть между ними становилась все шире и страшнее. Она сжала бутылку так, что вода брызнула ей на колени, но она ничего не чувствовала. Только ледяную тяжесть вины и щемящую боль в груди, которая была гораздо острее любой физической.

***

Возвращение к работе после разговора с Пабло далось Брауне с трудом. Она чувствовала себя так, будто проглотила кусок льда – холодный и тяжелый комок вины застрял где-то под ложечкой. Но долг был дороже. Она вдохнула поглубже, сжала планшет в руках и вышла на поле с безупречной профессиональной маской на лице.

Ее взгляд, острый и аналитический, скользил от игрока к игроку. Она отмечала на планшете малейшие нюансы: как Гави после паузы стал двигаться чуть агрессивнее, с вызовом, будто пытаясь выжечь внутреннее напряжение через физическую нагрузку; как Левандовский отточенно, как швейцарские часы, выполнял упражнения, экономя каждую каплю энергии; как Дембеле, несмотря на всю свою клоунаду, демонстрировал идеальную координацию.

Но ее зоркий глаз, как завороженный, снова и снова возвращался к Педри.

Он работал в своей группе, и каждый его шаг, каждый поворот, каждый удар по мячу она пропускала через внутренний фильтр тревоги и восхищения. Колено.

«Он щадит левое колено. Видно, как он переносит вес чуть больше на правую. Но амплитуда движений почти полная. Хорошо»

Она видела, как он ускорялся, и ее сердце замирало на секунду, пока он не останавливался, не хватая себя за ногу.

«Слава Богу»

Она ловила его быстрые, украдкой взгляды, брошенные в ее сторону, и ее щеки предательски теплели. Он улыбался ей одним уголком губ – тайным, только для нее знаком. И ледяной комок вины внутри понемногу таял, сменяясь теплым, трепетным ожиданием вечера.

Она не заметила, что за ней наблюдают. Пабло, стоя в стороне во время водной паузы, пил воду, но его взгляд был прикован не к мячу, а к ней. Он видел, как ее взгляд снова и снова находит Педри. Видел эту мгновенную, едва уловимую перемену в ее осанке, в выражении лица, когда она смотрела на него. Не как врач на пациента.

Слишком мягко. Слишком... лично.

Его лицо омрачилось. Он отшвырнул бутылку и вернулся на поле, но теперь часть его внимания была разделена. Он решил последить за подругой.

Тренировка подошла к концу. Игроки потянулись к раздевалкам, а Брауна, закончив записи, присела на скамейку у выхода, чтобы перевести дух. К ней тут же подсели Ансу, Алехандро и Сира.

— Брауна, скажи ему! — сразу же набросился Ансу, указывая на Бальде.

— Он опять тянет носок при беге на скорость! Я ему говорю – ты себе ахиллово сухожилие сорвешь! А он: «Я так быстрее!» — Алехандро толкнул друга в плечо, падая на скамейку, но тут же ответил — Потому что так и есть! — парировал Бальде, закатывая глаза. — Ты бы лучше о своем балансе позаботился, балерина.

Брауна невольно улыбнулась, отгоняя тяжелые мысли. — Алехандро, Ансу прав. Ты перегружаешь икроножную. Надо распределять нагрузку равномернее. Попробуй на следующей тренировке сконцентрироваться на том, чтобы толкаться всей стопой, а не носком. И тебе, Ансу, не помешает поработать над стабильностью корпуса. Вы оба – мощные спринтеры, но экономить энергию и беречь связки вас еще никто не отменял. — она подала плечами разводя руками в стороны.

— Слышишь? Экономить! — поддел Ансу.

— А ты – стабильность! — огрызнулся Бальде.

— Вы как два щенка. Ничего, Брауна, мы с тобой их выдрессируем. — Сира засмеялась, глядя на них.

Они обсуждали предстоящие матчи, графики нагрузок. Брауна давала советы, кивала, шутила. Но ее внутренний радар был включен. И когда из двери тренерского штаба появилась высокая, уверенная фигура Жерара Пике, она почувствовала легкое напряжение.

Пике не спеша направился к их группе. Он был уже в гражданском – темные брюки, дорогая куртка. Выглядел свежо и расслабленно, будто только что пришел, а не закончил интенсивную тренировку.

— Ну что, молодежь, уже стратегии на победителей чемпионата строим? — его голос был бархатным, дружелюбным.

Он легко опустился на скамейку рядом, заняв место между Брауной и Сарой. Его появление мгновенно изменило атмосферу. Ансу и Бальде сразу стали чуть сдержаннее, почтительнее.

— Жерар! Мы как раз пытаемся этих двух убедить, что они не вечные двигатели. — улыбнулась Сира. — Брауна читает им лекцию по анатомии. — она мазнула рукой на пару парней.

Пике перевел взгляд на Брауну. Его голубые глаза, такие же проницательные, как и вчера в переулке, встретились с ее. Улыбка на его лице была открытой, но Брауна, будучи настороже, искала в ней подвох.

«Что ему нужно?»

— Доктор Лопес – наш главный стратег по выживанию. — сказал Пике, и в его тоне не было иронии, лишь уважение. — Слушайте ее, мальчики. Она знает, о чем говорит. — Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на секунду дольше необходимого. — Вы прекрасно выглядите, кстати. Отдохнувшей. Вчерашняя... прогулка, кажется, не оставила следа? — Вопрос был задан легко, непринужденно. Но Брауна почувствовала укол.

«Он проверяет меня. Напоминает»

Она заставила себя улыбнуться ровно и спокойно.

— Спасибо, сеньор Пике. Да, все прекрасно. Просто нервы. Вы были правы, не стоило одной гулять. — Она держала взгляд, не отводя глаз.

«Покажи, что ты не боишься. Что тебе нечего скрывать»

— Жерар, а ты не подскажешь, как тебе удается так быстро восстанавливаться? — вмешался Ансу, явно желая перевести разговор на профессиональные рельсы и получить совет от ветерана.

Пике медленно перевел взгляд с Брауны на Ансу, давая понять, что заметил ее твердость. — Секрет прост, Ансу. Слушать таких докторов, как Лопес. И... не гулять по темным переулкам в одиночку. — Он снова посмотрел на Брауну, и в его глазах мелькнула та самая хитрая, почти отеческая улыбка. Потом он хлопнул Ансу по плечу и начал рассказывать что-то о криотерапии и важности сна.

Брауна слушала, кивая, но ее мысли были далеко.

«Он что, просто подошел пообщаться? Или это был очередной тест?»

Она наблюдала, как он легко общается с молодыми игроками, как его уважают. Он был частью этой семьи, ее столпом. А она сидела здесь с его тайной, с тайной Педри, с ложью Пабло.

Вдруг Пике поднялся. — Ладно, команда, не задерживаю. Удачи на завтрашней тренировке. — Он кивнул всем, его взгляд снова задержался на Брауне. — Доктор. Всего наилучшего. — И он удалился таким же неспешным, уверенным шагом.

Брауна выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Он ушел. Ни намеков, ни угроз. Только это странное ощущение, что он все видит насквозь.

— ...Могучий Пике... — прошептал Бальде, когда тот скрылся из виду. — Всегда ощущение, что он знает о тебе все, даже то, о чем ты сам забыл. — сменив тон на придурковатый, закончил темнокожий.

Брауна не могла с этим не согласиться. Она посмотрела на часы. Вечер приближался. Свидание. Мысль о Педри снова вспыхнула, яркая и трепетная, но на этот раз она была омрачена тенью Пике и тяжелым взглядом Пабло, который, она знала, все еще наблюдает за ней откуда-то из глубины коридора. Ее мир, такой простой еще полгода назад, теперь был запутанной паутиной тайн, и она балансировала в самом ее центре, боясь сделать неверный шаг.

Жду ваших звезд, комментариев и вашего мнения !!!!!!!!!

Наконец-то!!! Новая глава. Меленькая, но новая. Стараюсь писать, но нет вдохновения (

Канал, где вы сможете узнать все информацию о предстоящих главах и просто дополнительную информацию.👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼Тгк: Мальборо пишет ( или marlborogonzalez )