XVII

  Даже не выходя на крыльцо, можно увидеть горящую крестовину посреди улицы, ветер доносил жар от пламени. Десятки зажженных свечей, полыхающие повозки - казалось, горели уже вся улица и весь город. Под самым крестом подобие какой-то нагруженной тележки. Присмотреться - найдешь в ней

Отрезанные руки судебного пристава

Глаза жены губернатора

                    Ноги начальника полиции

И даже двух прокурорских детей                                    

 - Ну как, нравится? - Манон сделала спиной несколько шагов на крыльцо. Продолжила, не дожидаясь ответа. - Знаешь, была в свое время у людей нехорошая традиция: если женщину признавали ведьмой, все ее имущество подлежало конфискации в пользу администрации города. Представь только, в какую ярость я пришла, узнав, что мою ненаглядную престарелую тетушку обвинили в колдовстве и сожгли... Вот кому мешал факт того, что она колдовала?

  Манон поджала губы и отвела взгляд. Де Фервент, улавливая ее эмоции периферией глаз, все еще смотрел на огонь.

 - Именно с целью отомстить за тетушку я и вернулась сюда. А с учетом того, какие интересные здесь завелись мужчины, может, еще и задержусь. Спасибо, что посодействовал.

 - Что вы имеете в виду? - Кристиан, и без того оставшийся в полусумраке комнаты, сделал еще шаг назад.

 - Хах, ты прав, совсем забыла сказать...

  Она сжала мужчину за руку и вытянула на улицу. Тот замер.

  У самого крыльца десятки и сотни существ: лошадь с отрубленной головой, две рогатые девочки с глазами без зрачков. Огромные насекомые во фраках, полуистлевшие нарядно одетые трупы. У многих на лицах карнавальные маски, скрывавшие, очевидно, следы гниения. Бесформенные тени, парящие в небе скелеты птиц. Мужчина в костюме фокусника, что показался смутно знакомым. Пахло сандалом и порохом. А еще жжеными волосами и обугленным мясом.

  Как только Кристиан вышел, все зааплодировали. Те, у кого не доставало рук, визжали, свистели, выказывая свою радость.

 - Они благодарны тебе за то, что ты любезно их выпустил. Приятно, неправда ли, ну скажи ведь?

  Кристиан не ответил.

  Руж нашлась в толпе, совершенно не вписавшаяся в нее, рядом со своей матерью. Видимо, хотела попрощаться вместо того дня, когда попрощаться не успела. На запястьях и шее у последней виднелись глубокие почерневшие порезы. Что в тот день произошло? Когда пересеклась с братом взглядом, улыбнулась, слегка кивнув головой. И рядом Она.

  С растрепанными до сих пор волосами, в домашней светлой сорочке - Кристиан узнал объект бывшего своего вожделения по знакомой тонкости шеи и отметинах на ней. Но ничего не почувствовал.

  Манон приобняла Кристиана, положив на его плечо голову. К тому времени в огонь вслед за догоравшими останками бывших владельцев полетели их документы, деньги и фамильное золото.

 - Почему бы просто не позволить себе насладиться царящей вокруг анархией? Еще по дороге сюда я думала, как тяжело будет попасть обратно в дом, чтобы выпустить из комнат его постояльцев, а ты так помог...

  Она протянула Кристиану яблоко.

  В эту минуту былые распущенность, пьянство и даже убийство не казались путающими, сулящими неизведанное наказание за грех. Словно он и не совершал всего этого - Кристиан родился в миг, когда получил ключи от этого дома...

  Сейчас он, откусив кусок от яблока, наблюдал за тем, как демоны кружатся вокруг костра с местными девушками в нарядных платьях и венках. Красиво.

«Стоит открыться дверям, как вернуться те,

Кто и без того жил здесь по праву.

Манон! Манон! Этот огонь для нее,

Для той, которая вернулась сжечь богадельню.

Манон! Манон!»

Был ли выбор?