VIII

  Понемногу баррикады из коробок и сломанной мебели становились все меньше: Кристиан, упиваясь собственными идеями, разъезжал по всей Франции в поисках подходящих обоев и тканей для отделки мебели. По сути - он и сам это понимал - Де Фервент вернулся к своей прежней работе, увязнув в ней сильнее. Только вот теперь мужчина творил исключительно для себя, осознание этого эгоизма, выслуженного годами, по-своему вдохновляло.  Манон, как и обещала ранее, появлялась на глаза крайне редко - приходила домой ближе к ночи, всегда благодарила за оставленные для нее приборы. За столом не столько ела, сколько рассказывала о своих путешествиях, облизывая языком тонкие черные губы. После позднего ужина сразу уходила в спальню, чтобы потом не выключать свет почти до утра. Руж с ней не поладила. При появлении этой рыжеволосой женщины часто вздрагивала, голос начинал дрожать, тонкие пальцы зажимали ткань платьев. По-взрослому слащавые вопросы этому ребенку почти всегда оставались без ответа - девочка убегала в комнату и ждала, пока донесутся звуки каблуков по паркету, пока Манон вновь не запрется у себя.( - Любимая, я же знаю, что ты там! Открой эту дверь, пока я к чертям ее не выломал)  Однажды, когда время было уже за полночь, Кристиан проходил мимо комнаты с алой дверью. Напитанный влагой холодный воздух. Пахло гнилым мясом, словно в одном из углов давно разлагался кусок недоеденного ростбифа.В сонливых мыслях стоял гул. Непонимающе Кристиан замер, чувствуя босыми ногами холод пола. Глаза предательски слипались. Сморгнуть не получалось, все вокруг немного плыло. Может, это все сон? И тут - ему разумеется показалось - он увидел сквозь щель: с потолка свесилась знакомая медная шевелюра.А все двери открыты. Все до единой все до единой все до единой  Будь Кристиан медведем, его шерсть встала бы дыбом. Стены покрыты черными прямоугольными дырами. Похоже на едущие поезда с их темными окнами. Он слышал тихие смех и шепот со всех сторон, где-то скрипели половицы. И голова закружилась. И было холодно.  С трудом он смог добраться до своей комнаты. Укрывшись с головой одеялом, продолжил до утра ощущать качку. Словно кровать подвесили к потолку и с хохотом до утра раскачивали.