Последняя записка и...

"Для всех я лишь безвестный человек, готовый рассказать истории людей, что окружают меня. Лишь безвольное тело в оболочке мира, а если верить Герману Гессе и его "Demian", то из яичной оболочки мира, выбирается каждый сам. И знаете, стоит нам только покинуть это самое яйцо - то мы становимся голыми и беззащитными, будто мы — чиновники проигравшие все свое состояние в азартные игры, оставшиеся без единого гроша в кармане.

Все, что я описал здесь — вы можете счесть неправдой, ведь слишком уж сложно поверить в то, что не видели собственными глазами. И я не верю. Лишь написал то, что слышал где-то от своего товарища, который побывал в тех местах для расследования пропавших больных.Хотя и для моей головы вспоминать это сложно и, возможно, я написал не все, что нужно было рассказать, а может наоборот - приписал лишнего. Передаю этот выбор вам, ведь и сам не могу уже вспомнить точный рассказ. Самое главное, что хотел вам сказать Я, обычный старик из недалекого ветхого домика под высоким, раскидистым деревом, — то, что лишь теперь достоверно было бы известно, почему именно пропадали люди. Вы можете узнать это,( в конце тетради вложен лист с записями того, что я узнал от бывших работников, когда был молодым, но смог вспомнить лишь перед лицом самой смерти) и я советую отдать это детективам, как можно скорее. Хотя, возможно, и там это лишь сочтут за сказку и вымысел...."

<С тех пор прошло уже несколько лет, но я все еще помню как из старой, оборваной тетради, вдруг выпал аккуратно сложенный листочек, что был спрятан в тайный кармашек на обложке. Мятая, рваная бумага была настолько испорчена, что буквы на ней, написанные так, будто рука старика тряслась перед скорой кончиной, почти не выделялись и были не различны с пятнами потершихся чернил. Я вчиталась в слова, но они будто не хотели поддаваться мне и дразнились, в нежелании быть прочитанными, оставаясь загадочной истиной.На следущее утро, я отнесла загадочные записи в полицейский участок, не далеко от моего дома. Что оказалось, это были давно утеряные записи из данной психиатрии, которую не могли закрыть до сих пор, не предоставив фактов об их безалаберности...И все же сейчас, психиатрию снесли, решив возродить на этом месте лесополосу. Все были рады, а многие "больные", оказались вовсе не такими, а абсолютно здоровыми людьми, которые испортили свой организм постоянным приемом таблеток, выписанных главным врачом. Ну, а я осталась с воспоминаниями о каждом слове, прочитанном мною в тетради, и, услышанном из уст лейтенанта, единственного, кому удалось различить буквы на листочке. Но рассказать о них, теперь я увы не могу. А тетрадь эта не только спасла десятки "больных" людей, но и дала мне возможность исполнить мечту...>

— Анастасия!

Громогласный голос прорезал тишину комнаты, насквозь пропахшей ароматными листьями сакуры. Я улыбнулась и мысленно поблагодарила себя за ежедневную разминку пальцев: сегодня успела написать больше и быстрее, чем обычно. И в самом деле — ваше дело верить мне или нет; верить в то, что записки существовали и загадочный старик тоже, либо счесть это сказкой...

Ведь я сама не уверена в этом...