перестань

я засыпаю абсолютно счастливым человеком, а потом мне снятся твои глаза.

а видеть их для меня - словно видеть потерявшегося без вести. горько терпко кисло невыносимо.

когда я пытаюсь понять что ты чувствуешь я выворачиваюсь наизнанку и внутри все вновь исковерканно, изрыто, перепачкано, острые углы, которые ты больше не сглаживаешь.

когда я пытаюсь понять что ты чувствуешь - привкус горечи во рту.

мне снятся кошмары. где я общаюсь с тобой. а потом меня приводят в полицейский участок и в ходе допроса просят показать на кукле «где тебе сделали больно». а я молча тычу пальцем в область сердца.

на мне будто бы умерли все засушенные мной же цветы. я провожу по лепесткам руками, а они сохнут.

я иду по улице с другом, и говорю, что «солнце сегодня слишком красивое». слишком тёплое. слишком нежное. слишком мое.

мы проходим двадцать метров, теряемся в парке. я иду по дорожке из листьев и начинаю рыдать. а он смотрит на меня так тихо и безучастно и говорит «я могу тебе чем-то помочь?»

а я молча падаю на лавку, пытаюсь засмеяться и сгибаюсь к земле. «Все хорошо все нормально честно все хорошо»

горько терпко истошно невыносимо

люди разбрасываются моей любовью. люди сами хотят уйти. апотом приползают ко мне за ней на коленях.

люди не хотят принимать мою любовь. а потом начинают ее вымаливать.

и в такие моменты я бросаю своё сердце им прямо в лицо. тяжелое, измотанное, израненное, перевязанное жгутами. можете забирать мое сердце. оно мне больше не нужно.

не проси меня больше никогда о любви.

«Подойди, поцелуй, исповедуй. Ухожу на такую войну, С которой вернуться с победой Никому еще не удалось. И не жди моего возвращения, Потому что незримая ось Нужна для любого вращения И ее отбирают в плену.

Не танки и не подводы, Не военные катера Увозят меня на фронт, А лифты, такси, метро. Ты слышишь: уже пора, Уже звенит серебро Рожков моей несвободы

Не забыть бы зонт»