~19~

– Как тебе комната? Если не нравится, можешь занять мою, – с нескрываемым волнением интересуется Мун. Ему на самом деле важно моё мнение. Это приятно. – Я могу поспать в этой или вообще в гостиной, – добавляет и смущённо чешет затылок.

Еле сдерживаю хихиканье. Он такой лапочка. Полная противоположность самовлюблённого Кая. Так, не будем об этом кретине.

В свой ответ я вкладываю максимум детского восхищения и благодарности:

– Я в восторге. Просто вау. Здесь есть телевизор? – удивлённо открываю рот, словно это чудо чудное. – Мой собственный? И я могу его смотреть сколько захочу? – Мун, кивает, а я радостно хлопаю в ладошки прыгая на месте. Эх, такая актриса пропадает. Как там говорится: «Пальцы геном не раздавишь»?!

Улизнуть из дома Кая, оказалось не так уж и сложно, как я предполагала изначально. Из-за чего кстати, как-то обидно. А обзавестись союзниками, хоть они об этом и не знают, ещё легче. Пустить пару слезинок и сказать, какой Кай страшный и злой, оказалось достаточно для того, чтобы тебя начали спасать из логова невменяемого волка.

Когда я пришла в себя, после эпичного появления Мадиса в моей комнате, первое, что я увидела – отражения себя в глазах Кая. Даже не так, я увидела ту, забытую, несчастную маленькую девочку с двумя хвостиками и в розовом платьице. Мне кажется, я даже слышала, как от неё пахнет: яблочным пирогом и барбарисками, которые она так любила. Эта девочка, всё это время, пыталась меня защитить от жестокого мира, блокируя ужасные воспоминания. Мне стало безумно страшно и больно за неё, и я решила сыграть роль, этой обиженной, несчастной малышки. Выпустить её. Отомстить за неё. Да, возможно, это глупо, но я так чувствую. Мне это важно.

Я была уверена в своих возможностях на девяносто процентов. Но из троих братьев, Кай всегда отличался потрясающей чуйкой. Чем знатно так пугал. Если бы кто-то и догадался о моём фарсе, то только он.

Нужно признать, но с возрастом Кай стал умнее и хитрее. А его внешность и вовсе переплюнула все возможные ожидания.

Будучи девочкой, я фантазировала, какими мы будем, когда вырастим. Если Мун и Эд очень близко походили на выдуманный мной тип, то Кай совсем нет. Он гораздо красивее и мужественнее, чем в моих детских грёзах.

Мой импровизированный план чуть не полетел к чертям, когда младшему Ричардсу приспичило меня поцеловать. Да так, что пальчики на ногах поджались от предвкушения. Сначала я растерялась, а затем и вовсе захотела ему ответить. И о боги, спасибо Муну. Он пришёл очень вовремя.

Один из пунктов был переезд из пентхауса в более приземлённое место. И я подумала, почему бы это не осуществить именно сейчас. Я постаралась вывести Кая, и снова расстроилась, когда это получилось сделать довольно-таки быстро. Он ушёл, а я начала докапываться до Муна, где он живёт, с кем. Следующим шагом было напроситься в гости, и тут всё прошло по накатанной. А с появлением Эдмана ещё быстрее.

Уже на выходе, еле сдерживая крики счастья, мы пересеклись с Каем. Я чуть слюной не капнула от его вида. Он словно порочный дьявол, непринуждённо поправлял рукав своей чёрной идеально выглаженной рубашки. Делал он это на столько элегантно, что я невольно засмотрелась. Весь его вид кричал, о том куда и к кому он собрался. Меня мелко затрясло от злости и несправедливости, но я успела взять себя в руки. Вряд ли бы маленькая девочка догадалась куда намылился этот смазливый хлыщ. Терпения и только терпения. Напоследок я нарочно перевернула какую-то дорогую вазу прям на пороге. Я надеялась, что этот козёл навернётся через неё и мстительно тёрла ручки, коварно посмеиваясь. Правда делала я это, в своей голове.

Наяривая круги по мягкому ковру, я без устали нахваливаю вещи, которые я якобы вижу впервые. Мун же в свою очередь терпеливо, с трепетом поясняет, что к чему. Иногда мои вопросы его смешат, да что уж, я сама еле сдерживалась, чтоб не заржать, как конь. И вот когда бытовое «любопытство» было утолено в полной мере, я решаю перейти к более насущным вопросам.

– Мне показалось или вы с Каем не... дружите? – неуклюже забираюсь на широкий подоконник. Кладу руки на коленки, аля примерная девочка – припевочка. Голову склоняю на бок, отражая беспокойство на личике.

Ох. Мама, видела бы ты сегодня меня. Чёрт. Мама. Нужно будет ей позвонить позже. Блин. Телефон. Точно. Я же его на кровати забыла в пентхаусе у Кая. Вот тетеря.

– С чего ты взяла, что мы...кхм... – давит смешок в кулаке. – Не дружим с Каем?

Делаю вид, что задумалась. Чешу сначала коленку, потом локоть. Будто я в детстве и не могу подобрать нужные слова. На самом деле я от этой привычки избавилась уже давно, но для правдоподобности в самый раз. И судя по взгляду Муна, я попала в цель.

– Нуу... Он на тебя смотрел, будто ты спёр и спрятал его любимую машинку, – качаю головой, якобы это преступление столетия. Вообще-то в детстве именно так и было.

У Кая была целая коллекция раритетных железных машинок, которые он оберегал, как синица око. Я завидовала ему, по-доброму. У него было всё и даже больше. Любящая семья, с которой не нужно играть на публику. Братья, с которыми можно сутками на пролёт проводить время. И игрушки, которые ЕМУ нравились, а не: «Ты же девочка Брианна. А девочки играют, только с куклами», твердила мама, отбирая понравившуюся мне машинку. Тьфу ты, и так было со всем, что мне нравилось. Тру переносицу, стараясь избавится от гнетущих воспоминаний.

Мун подрывается с кресла, начинает неловко смеяться. Я перевожу взгляд на него, отмечая, как он инстинктивно опустил плечи. Ему неловко.

– Так странно... Всё это, – обводит в воздухе мой силуэт. – Я вижу перед собой, красивую девушку, но в ней сидит... маленькая девочка. Я хочу сказать, что мне тяжело общаться с тобой на равных. Бл... извини, я не знаю, как объяснить. И насчёт Эдмана и Кая, тоже. Мы просто в какой-то момент стали разными. Не скажу, что случилось, что-то сверхстрашное, нет... Скорее всего мы просто выросли и каждый пошёл своей дорогой. Я выбрал семью, Эд карьеру, а Кай... он... просто он.

– Ты сказал ему обратиться к специалисту, это к какому? – под дурочку кошу. – Он смертельно болен? – шокировано прикрываю рот рукой.

– Болеет? Если эгоизм и агрессию можно считать болезнью, то да, – смеётся Мун. – Ты ж сама его назвала злым, помнишь? Так вот, это у него постоянно, – объясняет.

– Я думала вы всегда будите неразлучны, – пожимаю плечами.

– Я тоже так думал, – тихо отвечает.

Значит они и в правду перестали общаться. Удивительно, но не исключено. Кай всегда был задиристым говнюком, а вот Мун отличался заносчивым хвастовством своего Мега развитого мозга. Только Эдман, был надёжным другом и защитником, который не строил из себя кого-то. Все, троя такие разные, но тогда мне казалось, что именно это и делает их значимыми, единственными в своём роде. Получается я ошибалась?!

Развивать тему дальше, я не стала. Если уж и говорить о чём-то откровенном, то только после завоевания доверия.

Через несколько минут бесполезного трёпа, Муну позвонили, и он ушёл, пожелав мне располагаться, и чувствовать себя как дома.

Перед сном, в комнату, принесли стакан тёплого молока с мёдом и солёные крекеры. Стало приятно, что Мун помнит, без чего я не могла уснуть в детстве. Это был своего рода ритуал. Мама приносила молоко, а брат таскал печеньки. Так же делали и Ричардсы, когда я оставалась у них с ночёвкой. Только вот, я давно об этом забыла. Как забыла и семейство Ричардс.

Впадать во воспоминания и есть печеньки, конечно, клёвое занятия, но я так вымоталась, что стоило почувствовать подушку под головой, моментально провалилась в сон.

***

Весело шагаю по вытоптанной тропинке оглядываясь по сторонам. Вокруг красота. Деревья зелёные – зелёные. На кустах много разных спелых ягод, которые так и просятся в рот. Жаль, что мне нельзя. У меня обострилась аллергия. Горько вздыхаю, отвожу взгляд от манящей черники.

Вот куда он убежал?

Чешу носик и снова вздыхаю. Малинкой как пахнет. Эх.

– Малыш, ты где? – зову маленького негодника. Говорили же не отпускать с поводка, но мне его так жалко стало. – Я тебе дам колбаски, – зазывающи чмокаю. – Какая вкусная, ммм.

Никого нет.

Делаю ещё несколько кругов по окрестности, и уже отчаявшись собираюсь идти обратно, как слышу шорох со стороны недостроенной бани.

– Урааа... нашла. Малыш... – радостно бросилась бежать на звук. – Вот поймаю и по попе дам.

Обхожу строение, аккуратно выглядываю за угол, желая поймать малыша с поличным. Но вместо щенка вижу, странную картину. Дядя Мадис и тётя Мари кричат друг на друга. Тётя со всей силы толкает дядю Мадиса, но тот даже не шелохнулся.

– Прекрати орать тупая шлюха! – грубо хватает Мари за волосы и прижимает к себе. Его губы так близко к её.

Зажмуриваю глаза. Подглядывать плохо. Но любопытство берёт своё. Я вновь смотрю, на этот раз с широко открытыми глазами.

– Мадис, нет. Не нужно. Прошу.

– Не нужно, что моя сладкая? Ну же Мари, скажи. Я не буду злиться.

Дядя Мадис резко прижимается к губам своей сестры, а я громко вскрикиваю от увиденного. Я хоть и маленькая, но прекрасно знаю, что так нельзя. Это очень плохо. Это грех.

Поняв, что меня застукали, бросаюсь бежать со всех ног. Но, не пробежав и пяти метров, неудачно цепляюсь за ветку и падаю на землю.

– Так-так. Кто это у нас здесь? – страшно смеясь спрашивает дядя Мадис, схватив меня за верх рубашки поднял на руки. – Ай, яй яй. Как не стыдно подглядывать за взрослыми, детка.

От испуга верещу и начинаю брыкаться, на что дядя Мадис сильнее сжимает моё тельце.

– Мне больно, – хныкаю.

– Мадис, отпусти Брианну. Ты не видишь, ей страшно.

Он разворачивается и с размаху кидает меня в ноги Мари. Я больно бьюсь ранее пострадавшими коленками. Слёзы потоком катятся по щекам, намочив передник в виде бабочки. Тётя падает рядом и сгребает меня в охапку крепко обняв. Я начинаю реветь ещё сильнее.

– Не плачь Бри, не плачь. Нельзя плакать маленькая, – шепчет мне на ухо. – Брианна, прошу тебя не плачь.

– Я не могу, мне больно.

– А кто у нас тут такая плакса? – слышу рядом шаги, плотнее вжимаюсь в хрупкое, дрожащее тело женщины.

Я никогда не видела дядя Мадиса таким пугающим. У него красные глаза и безумная улыбка.

– Мадис, она же ребёнок! – кричит над головой Мари. – Ты её не тронешь. Не посмеешь.

– А кто меня остановит? – смеётся папа моих лучших друзей. – Ты? Или кто? Я здесь, больше никого не вижу Мари. Ты моя драгоценная, лишь жалкая шлюха, которой я любил пользоваться. А она... ею станет. Когда-нибудь. Так какая разница... позже или сейчас?

Чувствую, как огромные руки хватают меня за плечи и силой отрывают от защитного тепла.

– Поиграем детка? – рычит мне в волосы.

Нет. Нет. Умоляю. Нет.

– Нет! – подрываюсь с кровати хватая воздух ртом. – Прошу. Не нужно.

Горло сковывает адской болью, не давая сглотнуть вязкую слюну.

Это сон. Это всего лишь чёртов сон.

– Ненавижу, как же я ненавижу тебя Мадис! – цежу сквозь зубы. Поднимаю дрожащую руку, кладу на горло, отчётливо ощущая его отметины на своей коже.

Длинные пальцы держали хрупкое тело подняв над землёй. Глаза его были страшными, безумными. И только сейчас, я понимаю, что пострадала не одна.

Я вспомнила.

В тот день изменилось многое. Я потеряла память, а тётя Мари... Боже... Закрываю лицо ладонями, взвываю, как раненый зверь.

Мне твердили, что я забыла лишь маленькую часть, а оказывается, я стёрла самую большую часть воспоминаний. Я стёрла людей, которых слепо любила и доверяла. Я стёрла часть себя.

Приняв горячий душ, сажусь в позу лотоса, включаю первую попавшуюся мелодию для медитаций. Я не хочу копаться в своей голове, мне нужно очиститься от негатива, который разъедает меня изнутри.

Около часа мне понадобилось, чтобы собрать себя по крупицам и превратиться в подобие человека. А ещё мне чертовски сильно захотелось пить.

Накидываю халат поверх пижамы и туго завязываю его поясом. Бережённого Бог бережёт.

Выхожу из комнаты, оглядываюсь – никого. Хм, что-то это мне напоминает. Смотрю на наручные часы: 00:25. Странно, неужели Мун спит в такое время? Хотя, мне то какое дело. Вижу цель – не вижу препятствий.

Включаю свет в кухне. Подхожу к кулеру, беру один из рядом стоящих чистый стакан. Подношу к кранику.

– Не спится?

Да мать вашу. От испуга, разжимаю пальцы, стакан естественно летит на пол, звонко разлетевшись по кафелю.

Эти братья меня точно заикой оставят.

Недовольно свожу брови в кучу.

– Ох, прости, – подбегает ко мне Мун. – Стой на месте. Сильно испугалась? Я не хотел тебя напугать.

«Да я чуть богу душу не отдала», кричу в своей голове, а вслух произношу:

– Это было неожиданно, – признаюсь, увлечённо рассматривая столешницу. Сама невинность.

Мун с важным лицом набирает кого-то по внутреннему номеру и приказывает разбудить горничную, чтоб та пришла и убрала осколки.

Я и сама могла вообще-то, не безрукая, но, хозяин – барин.

Хочу переступить стекло, но Мун работает на опережение. Кладёт руки мне на талию, вызывая при это, абсолютно – ничего. В отличии от его брата. Нехорошо получается.

– Я помогу, – охрипшим голосом говорит и поднимает на руки. Успеваю обхватить его плечи, чтоб не навернуться.

Как по закону подлости, мои и без того, короткие шортики, оттопыриваются и я спешу ладонью прикрыть филейную часть.

– Да я и сама могла, – проблеяла себе под нос.

– Босиком? – хмыкает. – В комнате не было домашней обуви? Прикажу, чтоб принесли. Моё упущение, – переступает через стекло.

– Нет, там всё есть, – спешу заверить. Мало ли приспичит ещё кого-нибудь разбудить. – Просто... мне нравится ходить босиком.

Мун подкидывает меня по выше, и я от страха обеими руками обхватываю его шею и утыкаюсь в неё носом. Аромат, исходящий от него, совсем отличается от... да чтоб тебе икалось Кай проклятый. От Муна пахнет чем-то сладким, я бы сказала –приторным. Мне не нравится. Хочется закрыть нос. А вот у...

Чёртов Кай. Какого он вообще в моей голове поселился на постоянной основе?! Кабель. Невеста сбежала от него, а он на радостях поскакал по шл... нехорошим тётям. Как же обидно и неприятно. А ведь мне показалось, что я заинтересовала его, как девушка. Не хотелось вспоминать, но спускаясь на первый этаж, я случайно услышала отрывок из разговора Эдмана по телефону. Он просил вместо трёх заявленных Каем, прислать ему четверых девушек... на всякий блядь пожарный. Вот ёб**рь террорист недоделанный. Хоть бы у него писюшка не встала в самый ответственный момент.

– Полегче Бри!

Так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как вонзила ногти в шею Муну.

– Извини.

– Да ничего, – улыбается Мун и внимательно рассматривает моё лицо. Затем его взгляд останавливается на губах. – У тебя очень красивые губы, – облизывает свои.

И этот туда же. Упираюсь в плечи парню, желая увеличить, между нами, расстояние.

– Мун...

– Когда ты станешь прежней, я хотел бы, чтобы ты стала моей женой.

Чего? Это шутка?

– Эд, вроде говорил, что я невеста Кая. Нет?

Я ожидала, что Мун придумает что угодно, но не скажет правду.

– Кай и ты, не подходите друг другу. Он никогда не полюбит тебя. Он не сможет сделать тебя счастливой. Он эгоист принцесса. Выбрав его, тебе придётся мириться с его бесконечными изменами. Он даже в эту самую секунду занимается... кхм... кое чем плохим, вместо того чтобы находиться с тобой рядом. Тебе нужна забота и поддержка. Я готов её дать. Я готов тебе отдать всего себя. Кай никогда не сделает выбор в твою пользу, понимаешь? А ты, выбрав его, будешь обречена на звание «Мисс Красивая обложка». И только. А со мной, – Мун громко сглатывает слюну и сильнее меня прижимает к себе. – Со мной ты расцветёшь. Будешь любимой женщиной. Единственной. Я буду твоей опорой. Буду верен. На руках носить, – смеётся и нежно гладит спину. – Я уже, как видишь. Я стану для тебя любым.

«Любым, но не Каем», проносится в голове.

– Опусти меня на пол, пожалуйста.

– Брианна, Бри, принцесса, ты только скажи – да, и я положу весь мир к твоим длинным ножкам.

Мун, как одержимый набрасывается на мои губы, сталкивая нас зубами.

– Ты чего? Мун... прекрати, – уворачиваюсь от навязанного поцелуя. – Ты меня пугаешь.

Парень резко замирает. Его глаза стекленеют, а руки подрагивают. Он нерешительно, но всё же ставит меня на ноги. Мне кажется, Мун сам в шоке, от того, что только что вытворил. И следующие слова, это подтверждают.

– Прости меня. Я не знаю, что на меня на шло. Если честно, я всегда тебя любил, – откровенно заявляет. – Я не хотел, чтобы ты узнала это именно так. В такой ситуации. Как узнал, что Кай станет твоим мужем, чуть с ума не сошёл. А потом... так всё удачно подвернулось, подумал я. Заберу тебя. Защищу от злобного братца. Ты привыкнешь ко мне. Возможно, по любишь. А там и память вернётся.

Я слушаю и не могу поверить своим ушам. Любил? Он издевается? Какая любовь на хрен? Я не общалась с ними херову тучу лет. Качаю головой. Не ожидала я, что и Мун окажется скотиной. Хочется влепить ему смачную пощёчину. Развернуться и свалить от сюда. Да как он смеет пользоваться моим положением?

По квартире раздаётся дверной звонок, и я вскрикиваю, отпрыгнув в сторону. Нужно срочно лечить нервы. Хватаюсь за грудь. Тяжело дышу.

– Солнышко, не бойся, – тут же возле меня оказывается комнатный Рэмбо. – Это всего лишь звонок в дверь.

Скептически на него посмотрела. Он что, думает, что я вообще дура?

Звонок повторился, а следом ещё и ещё. Какой нервный гость, однако. И что-то мне подсказывает, знакомый гость.

Вот знаете, бывает такое, что ты чувствуешь грядущий пи**ец и ничего с этим поделать не можешь. Вот так и у меня. Готова поспорить, что тот, кто стоит по ту сторону, принесёт хаос в этот дом и в мою жизнь.

Заверив меня, что всё в порядке, Мун идёт к двери, а я ничего не могу умного придумать, как схватить его за руку.

– Не открывай.

– Ты чего?

– Просто не открывай. Прошу тебя, – жалобно смотрю на него.

Когда на звонок никто не отреагировал, по мнению гостя, он начинает молотить руками и видимо ногами тоже.

– Да, кто же такой настырный? Брианна, успокойся, у меня лучшая охрана в округе, и кого попало сюда не пропустит, – разжимает мои холодные пальцы. Мне лишь приходиться отступить подальше.

Первый щелчок, второй. Я затаила дыхание. Мун надавливает на ручку, тянет на себя.

Секунда... две...

– Не помешал?