~16~

                        Однажды наступит                                 такой момент,  когда                       боль прошлого оставит тебя            навсегда.  ______________________________

 Просыпаться от жуткой боли в голове, не самое приятное дело, я вам скажу.

Такое ощущение, что весь мир решил станцевать чечётку прямо у меня на макушке.

Хочу сглотнуть слюну, но во рту какого-то лешего, сухо, как в Сахаре. Это ж сколько нужно было выпить, чтобы так...

Стоп!

Подрываюсь на кровати, вспомнив, что в меня стреляла обдолбанная стерва. От резких движений, виски простреливает адская боль.

Грёбаный ад.

Давлю пальцами в эпицентр страданий. Стону, будто раненый бизон.

– Воу, воу, полегче девочка, – мои руки аккуратно перехватывают и укладывают назад на постель. – Не делай резких движений. Сделай медленный вдох, затем выдох, – без колебаний выполняю дыхательную гимнастику по совету. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. – Открыть глаза можешь? Только, не спеши, прошу. Голос "доктора", приятный, немного строгий и кажется смутно знакомым. Я, несомненно, его где-то уже слышала.

Делаю вдох и не спеша, пытаюсь открыть глаза, но стоит попасть полосочке света, как я вновь их зажмуриваю. Резь в глазах на столько сильная, что хочется плакать. Но я держусь.

– Расслабься. Сейчас будет легче.

Слышу топот тяжёлых шагов, затем шелест фольги, и как льётся вода, громко сталкиваясь со стеклом. Снова шаги. Лицо обдаёт лёгким прохладным воздухом. Он стоит совсем рядом.

– Открой рот, – требует незнакомец.

Не поняла.

Лежу, как и лежала, даже не шелохнулась.

Парень несчастно вздыхает и поясняет:

– Твой лечащий врач прописал обезболивающее. Уверен башка у тебя сейчас чугунная, – ох, это точно подмечено. – Давай же, не бойся. Хотел бы отравить, не стал бы ждать, пока ты проснёшься.

Я не вижу его лица, но почему-то уверена, что он закатил глаза. И мне становится как-то спокойно рядом с ним. Будто мы знакомы много лет.

Боль снова пронзает висок, напоминая о себе. Чёрт. Невыносимо. Открываю рот и жду. На язык ложится таблетка. Горькая. Кривлюсь. На что незнакомец тихо посмеивается. "А вода", хочу произнести, как моих губ касается что-то прохладное и гладкое.

– Трубочка, – поясняет голос. Обхватываю её губами и делаю жадный глоток. – Вставать тебе сейчас нежелательно, поэтому так красавица.

От его комплимента становится не по себе. Уверена сейчас я и близко не красавица, и ощущаю себя так же не ахти. Ненавижу ложь.

Проглотив пилюлю, вдыхаю и резко выдыхаю. Открываю рот, чтобы поблагодарить, но вместо слов получается лишь прошипеть что-то невнятное.

Откашливаюсь и тут же стону от боли. Чёрт.

– Я в больнице? – шёпотом спрашиваю.

– Нет. Дома.

Хм. Дом. Это он подразумевает гнездо придурка, чья бывшая, а может и не бывшая вовсе, хотела меня продырявить?

Вторая попытка открыть глаза получается у меня куда лучше предыдущей. Прищурившись, пытаюсь рассмотреть, где нахожусь. Так я и думала. Выделенная комната у Ричардса. Тоже мне дом.

– Эта дура в меня хоть попала? – спрашиваю, а сама стараюсь почувствовать, что у меня болит кроме головы. Странно. Но больше ничего.

– Нет! Кай вовремя появился.

Ага, вовремя, да так вовремя... что ничего не помню. Привыкнув к свету, открываю шире глаза, оборачиваюсь к незнакомцу. Вот почему голос показался знакомым.

Эдман. Один из старших братьев Кая.

Мужчина сидит в кресле качалке возле меня, задумчиво подперев щеку рукой. Его вид, такой... спокойный. Домашний. Словно ничего не произошло. Словно он пришёл в гости к давнему другу, а тот спит, и решив его не будить просто наблюдает.

Мне становится неловко от его внимания. Сглатываю вязкую слюну. Чешу кончик носа.

– Что произошло? – тяну одеяло до подбородка, а хочется с головой спрятаться от его взгляда. – Я имею в виду, что произошло после выстрела? Помню только, как услышала щелчок за спиной... – и помню Кая, точнее его перепуганные потемневшие глаза, но об этом я не буду говорить.

– И всё? – продолжает так же наблюдать за мной.

– Да.

– Что ж. Тебе повезло, если можно так сказать. Кай зашёл как раз, во время выстрела. Среагировал быстро, оттолкнув тебя в сторону. Правда немного не рассчитал, и ты ударилась об журнальный столик. Углы там чертовски острые. Затем, Кай скрутил невменяемую Сандру и передал в руки своей охране, а для тебя вызвал врача, и да, он перенёс тебя на своих ручках в спальню. Удивительно.

– Чего удивительного? – бурчу. – Что спас или то, что на руках донёс?

– И то и другое, – приглушённо смеётся. – Брату проще было бы тебя оставить истекать кровью.

Чего? Хотя и не удивительно.

– Если бы ты "случайно" померла, ему не пришлось бы играть по правилам отца, – поясняет он.

– В вашей семье есть нормальные люди?

Ответить Эдман не успевает, в комнату заходит Кай.

Его лицо было серьёзным, как никогда. Под глазами еле заметные синяки, что говорит о том, что он мало спит.

– Очнулась спящая красавица!? – усмехается, поймав мой презрительный взгляд. – И даже целовать не пришлось? – спрашивает у Эдмана, как между прочим.

Тот смеётся, бросая на меня странные взгляды.

– Как ты себя чувствуешь?

– Тебя это на самом деле интересует? – складываю руки на груди. Голова наконец начинает проходить. Спасибо таблеточка.

– Нет! – просто отвечает Кай. – Мне плевать. Я пришёл сказать, на счёт Сандры... она под домашним арестом, если тебе интересно. Её отец суровый мужик и просто так это не оставить, не переживай.

А я и не переживаю. Только если чуток. И то во имя справедливости. Таких, как Сандра нужно изолировать.

– Почему же под домашним? Меня это не устраивает, – качаю головой. Я из вредности хочу более реального наказания. – И откуда у неё оружие? Насколько помню, чтобы попасть к тебе на этаж, нужно пройти проверку, – задаю волнующий меня вопрос. – А это значит, что: либо ей помогли его пронести, либо... – Взяла в моём баре, когда доставала бутылку виски. Дорого, между прочим. Насчёт ареста, речи не может быть. Её отец не простой человек.

От услышанного роняю челюсть на постель. Вторую часть ответа, я тупо игнорирую.

– Это нормально хранить огнестрельное оружие в баре? Кто вообще его там хранит?! – непонимающе смотрю то на Кая, то на улыбающегося Эдмана. – Надеюсь больше нигде не припрятан сюрприз? Не хотелось бы пойти в туалет, а в бочке для слива подарочек обнаружить.

Кай издаёт смешок и отводит взгляд.

– Серьёзно? В туалете? – он еле заметно качает головой в стороны. – Тогда... в другой комнате... других? Ты что ограбил оружейный склад? – нервно хихикаю. – Чёртов Кай Ричардс, да ты ходячая реклама насилия.

***

Неделя прошла, как я заперта в четырёх стенах. Нет, меня не держат силой, но ощущается именно так. Доктор Локвуд, нанятый Каем, оказался тот ещё педант. Несмотря на мои улучшения, настаивает на постельном режиме: – Милочка после такого удара, многие в кому впадают, а вы сотрясением отделались. Давайте не будем усложнять друг другу жизнь, я назначаю лечение, вы его выполняете! – повторяет одно и тоже, стоит затронуть тему о вылазке из комнаты.

Родители узнав о случившемся оборвали мне телефон. Отец так кричал, что уши закладывало и даже собирался нанимать частный самолёт, чтобы лететь из Парижа домой, но Кай убедил их, что всё позади и я в полном порядке.

Физически я возможно и в порядке, но что делать с мыслями, которые стали подленько пробираться ко мне в голову? Дни взаперти делали своё дело и я стала погружаться в себя. Такое уже происходило, когда я была маленькая. В прошлый раз закончилось всё потерей небольшого промежутка времени, а что произойдёт сейчас?! На третий день я вооружилась тетрадью и ручкой, начала записывать всё, что происходило и происходит со мной. Иногда делала зарисовки.

На восьмой день заточения ко мне пожаловал сам Мадис. Сказать что его приход неожиданный, ничего не сказать.

Мужчина вальяжной походкой зашёл в комнату даже не удосужившись постучать.

Я же сижу на полу возле книжной полки, продолжаю читать о творчестве. При других бы обстоятельствах, возможно бы, я вскочила и начала распинаться, но не в этот раз. Слишком уж этот мужчина самодовольный, так и хочется идти наперекор.

Ричардс старший останавливается посреди комнаты, руки сцепляет за спиной. Не спеша его взгляд гуляет по помещению, оценивая выделенные для меня хоромы. Видимо вдоволь насмотревшись, опускает карии глаза на меня. А я поднимаю на него. У Кая не его цвет глаз, подмечаю. И почему-то меня это радует.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

– Как видите, жива, – кладу журнал на колени, развожу руками. – И цела!

Мадис наклоняет голову на бок, и я по инерции отзеркаливаю его движения.

– Тебе нравится жить в этом доме?

Вопрос заставляет меня впасть в некий ступор. Естественно, мне здесь не нравится, но почему это должно волновать старшего Ричардса? Не его ли инициатива сыночка женить?

– Не скажу, что счастлива, но терпимо. – увиливаю от прямого ответа.

Мадис кивает, принимая ответ.

– Как ты смотришь, на то, чтобы пересмотреть выбор жениха?

Если бы пила воду – подавилась бы, захлебнулась, померла. Совсем чокнутый мужик.

– У вас это семейное?! – встаю на ноги, ложу на место журнал. Затем иду к окну, разворачиваюсь, упираясь попой об подоконник. Руки складываю на груди.

Ричардс старший приподнимает правую густую бровь, мол, обоснуй.

– Делать тупые предложения, – поясняю. – Я понимаю, что вы богаты. У вас есть власть. Понимаю, даже, что вам скорее всего скучно и вы придумали этот брак для своего сына, как некое наказания за его шалости. Но, что вами движет, предлагать этот абсурд – мне? – повышаю голос.

Мадис щурит глаза, губы сжаты в тонкую линию... его явно злит, что я позволяю себе разговаривать с ним в таком тоне. А мне, простите, насрать.

– Тебя когда-нибудь лупил отец? – его вопрос прозвучал с нотками предвкушения и мне становится не по себе. – Не лупил значит. А надо бы. Знаешь, что я делал со своими сыновьями, когда они показывали своё неподчинение?

Про какое подчинение он мне втирает? Я не его сыновья и уж тем более не его дочь... что так:

– Мне плевать на вас и ваших сыновей. Брак с Каем – это сделка. Прошу заметить – выгодная для вас. Так что, угрожать мне не нужно.

– Смелая, – довольно скалится. А вот улыбка точно, как у взбешённого сына. Не к добру. – Прошу заметить, – повторяет мои слова, – что в контракте, который ты скорее всего ещё не читала, есть очень важный пункт. После шести месяцев брака, вы должны зачать ребёнка. А это значит, что ты имеешь к моей семье прямое значение.

– Чего? – от возмущения глаза на лоб лезут. – Это что за пункт такой? Я не собираюсь подписывать подобное! Ни о каких детях речи быть не может. Ясно вам?

Мадис в считанные секунды сокращает между нами расстояние, хватает за шею, сильно сцепив пальцы на нежной коже.

– Прав Кай, ты маленькая дрянь! – кричит мне в лицо. – Своенравная я бы сказал, дрянь. Ты будешь делать ВСЁ, что я тебе прикажу. Сказал прыгать на одной ноге – будешь прыгать. Сказал упасть в колени и сосать член – будешь сосать. Скажу лечь под всех моих сыновей – ляжешь! Усекла?

Дышать становиться тяжелее, но сдаваться не собираюсь. Когда-то мой психолог сказал, если сдаться на волю убийце, он использует это по максимуму. Со всей ненавистью цепляюсь ногтями в запястье Мадиса прокалывая кожу до крови. Он втягивает от боли воздух через зубы и со всей силы отшвыривает меня в стену, от чего я бьюсь плечом и рёбрами. Получив свободу, начинаю жадно глотать воздух. Шум в ушах на несколько секунд приглушает звуки. Я всеми силами пытаюсь не впасть в истерику. Не время и не место.

– Пора научить тебя, для чего бабам нужен красивый ротик, – заявляет урод.

Отталкиваюсь от стены, собираюсь бежать, но Мадис быстрее. Он хватает меня за волосы на затылке, больно натянув, заставив шею задраться к потолку. От боли слёзы срываются из глаз и текут по щекам в уши.

Внезапно перед взором мелькает отрывок из прошлого. Прошлого, которого я не помнила. Точно так же, Мадис держит за волосы молодую девушку, свою сестру и... резкая тупая боль сковывает моё тело судорогой. Мне страшно. Мне холодно. Я жадно хватаю воздух ртом, но не могу его поймать. Мадис бьёт меня под колени, и я падаю на пол, больно ударяясь.

– Первый урок дорогая, – шепчет на ухо, затем прикусывает мочку. – Папочку нужно слушаться. И тогда папочка сделает тебе приятное.

– Ненавижу, – срывается с моих губ. Так тихо, что кажется я и вовсе не сказала этого в слух.

– Мы это исправим... Щёлкает замок ремня, и я понимаю, что не смогу это вынести. Понимаю, что чудовище сильнее меня. Понимаю, что во мне что-то ломается. Адская боль захватывает мой разум и тело. Я начинаю бешено орать, колотить кулаками пол... мне хочется закрыть глаза и испариться.

Сколько я была в таком состоянии не знаю, но точно возвращаться обратно не хочу. Не хочу. Не хочу.

– Да приди же ты в себя! – кричит Кай, хлыстая меня по лицу.

Не хочу. 

________________________________________________________________________________

 Наконец-то я написала эту главу.

Знали бы вы, сколько раз я меняла текст. Если честно я не особо довольна результатом, но в общем решать вам.

Буду благодарна, если вы поделитесь своим мнением и  критикой!!!