2

- Но где же весна-то? - спросите вы. А разве не весеннее радостное чувство наполняло душу на весь этотвеселый, солнечный день нашего путешествия в деревню? Разве не с весеннимчувством открывал я глаза, проснувшись на другое утро в детской? В больших комнатах нашего старинного дома с утра всегда стоял синийполусумрак. Это оттого, что дом был окружен садом, а стекла окон сверхудонизу зарисовал мороз серебряными пальмовыми листьями, перламутровыми,узорчатыми папоротниками. Еще до чаю я успевал обегать все комнаты,осмотреть все эти рисунки, сделанные морозом за ночь, и даже - побывать всенцах, где стоят лыжи. - Папа, я пойду покатаюсь немного, - робко говорил я отцу тотчас послечаю. Отец пристально смотрел на меня и с улыбкой отвечал: - Ах ты, дикарь этакий! Настоящий вогул! Ведь еще холодно, носотморозишь. - Я только на минутку... - Ну, если так, - беги! - Я вогул, я вогул, - кричал я, подпрыгивая от радости и поспешноснаряжаясь в путь. Резкий, морозный воздух так и охватит всего, когда выйдешь из дому. Засадом еще холодно краснеет заря. Солнце только что выкатилось огнистым шаромиз-за снежного поля; но вся картина села уже сверкает яркими и удивительнонежными, чистыми красками северного утра. Клубы дыма алеют и медленнорасходятся над белыми крышами. Сад - в серебряном инее... Туда-то мне инужно! И, став на лыжи, окруженный гончими, я спешил забраться в самую чащу,где можно с головой утонуть в снегу. - Я вогул! - кричал я собакам, пробираясь по пушистому снегу к прудупод садом. Там, на старых ракитах, до полудня держится густой, махровый иней.Весело отряхать его и чувствовать, как он осыпает лицо своим холодным пухом!А еще веселее смотреть, как на пруде работники прорубают проруби и баграмивытаскивают из воды огромные льдины. Словно квадраты светлых горныххрусталей, сияют они на солнце, играя зеленоватыми и синими переливами... К обеду солнечный день окончательно разыгрывается. С навеса крыльцападают капели. Как слоновая кость, блестят по деревенскому выгонуотшлифованные ухабы дороги. "Весна, весна близко!" - думаешь, прикрывая глаза под лаской солнца. И весь день не хочется уходить со двора! Все радует. Забредешь ли надвор, где около яслей дремлют, изредка глубоко вздыхая и раздувая бока,меланхоличные коровы, бродят похудевшие за зиму лошади и жмутся в кучу овцы;пройдешь ли на гумно и слышишь по дороге, как возятся и трещат воробьи вкустах акаций, как они вдруг снимаются всей своей шумной стаей и дождем,сыплются на крышу риги, - все радует... А на гумне, в затишье скирдов исоломенных валов, забитых снегом, особенно уютно. Хорошо полежать подсолнцем в омете, в соломе, которая так резко пахнет мышами и снегом! И весь праздник проходил у меня в этом очаровании солнечными днями, всветлых грезах о близкой весне. Забудешь, бывало, об уроках, забудешь дажелыжи, и все сидишь в освещенной солнцем зале, все глядишь на далекие,снежные поля, которые уже блестят по-весеннему золотистою слюдою крепкогонаста.