Глава 30. Кэсси

Свет больно жег глаза, заставляя меня жмуриться каждый раз, когда женщина вставала со своего места напротив меня, чтобы взять стакан воды или еще какую-то безделушку. Ее нежный голосок доходил до меня со странным запозданием, будто просмотр фильма с плохим интернетом. Запах соли ударил в нос и я подняла глаза на собеседника, чтобы понять что именно ему от меня нужно. Я хожу сюда уже несколько недель. Достаточно, чтобы понять манеру движений этой немолодой блондинки в белом классическом костюме и узнать где находится бутылка рома в ее шкафу прямо за мной. Тонкие струи света лампы лились позади доктора, выделя ее фигуру еще больше, окрашивая светлые волосы странным, неестественным золотом.

- Итак, дорогая, - закинув ногу в дорогих лабутенах на ногу, улыбнулась мисс Орланда. Мне не была понятна причина смена моего прошлого психолога. Он был государственным и более доступным для нашего кошелька, если учесть тот факт, что эта женщина берет оплату вдвойне больше. Да и к своему Риччи я уже давно привыкла. Таблетки, что он мне прописывал, хоть и превращали меня в овощ, но хотя бы уничтожали все мысли в голове, оставляя тишину. С этим же специалистом, мы уже несколько дней просто говорим. - давай сегодня обсудим твое задание? Твоя тетя сказала, что вчера вечером ты несколько часов провела на крыше дома, не сказав за все время ни одного предложения. Ты не хотела выполнять задание? Может плохо себя чувствовала? Твой прошлый доктор поставил тебе депрессию и накачивал транквилизаторами и антидепрессантами, чего я делать не буду.

- Почему? - мои голосовые связки вмиг напомнили, что мое молчание хорошим ничем не закончится. Сжав челюсть, стараясь вспомнить как произносятся дальнейшие слова, опустила голову в пол.

Женщина подвинулась ближе, будто на подсознательном уровне, желая убрать стол между нами. Ее темно - карие глаза смотрели на меня, прожигая дыру в моем лице. Взгляд падает на толстый, свежий рубец под моей блузкой, который она явно видит. Тяжело вздохнув, Орланда откинулась на спинку кресла:

- Я хочу тебе помочь, Кэсси. Хочу, чтобы ты вернулась к обычной жизни, а не сидела в одиночестве, словно отшельник. Ты потеряла слишком много, чтобы сдаться сейчас, к тому же, твои родители этого бы не хотели.

После смерти родителей прошло около четырех месяцев. Я все нахожусь на реабилитации из-за своего долбаного ( поправочка, не совсем моего) сердца. Врачи говорят, что все проходит отлично и сердце прижилось. Не могу сказать, что мне доставляет это удовольствие. Знаете, какого это, лишиться своего сердца? Словно внутри тебя сейчас живет совсем другой человек. К этому всему в мой список "приобретений" появилась непереносимость прикосновений. Черт, это так глупо звучит. Орланда говорит, что это, что-то наподобие психологического блока. Мое тело все еще привыкает к чужому органу, поэтому для него является сильным стрессом чужие прикосновения. Не знаю лечится ли это, но мне бы очень сильно хотелось обнять Эрика...

- Ты хочешь поговорить о той ночи? - спрашивает женщина, растянув губы в грустной улыбке. - Твоя депрессия началась из-за смерти парня, а обострилась из-за смерти родителей. Давай поговорим об Адаме. Почему вы расстались? Мне сказали, что в вечер, когда он погиб.,вы расстались. Почему? Он обидел тебя?

В голове пронеслись воспоминания. Была ли это моя вина? Именно я позвала Адама на тот балкон. Если бы... Что если бы я просто послушала Айзека и ушла?

В груди больно сжало, заставляя пустой желудок издать приступ небольшой боли. Когда мне в последний раз приходилось есть? Вчера? Несколько дней назад? Странно, что мое новое сердце начинает болеть при упоминании Келси, все так же как делало это старое. Может, это просто внушение? Может, на самом деле никакой боли нет и все хорошо? Ладонь сама потянулась к ямке между грудью, прикасаясь к рваному, еще красному шву. Говорят, со временем он потеряет свой цвет и станет менее большим....

- Нет, он не обидел меня, - прикрыв глаза, стараясь привыкнуть снова к своему голосу, подняла взгляд на Орланду. - Он был хорошим... Мы... Мы просто поссорились.

Обняв себя руками, я посмотрела на стену позади женщины. Часы показывали десять утра. Почему так медленно идет время? Мне не нравилось находиться здесь. Хочу в свою комнату, в свою кровать. Черт, как же мне не хватает этих долбаных таблеток. Раньше я старалась их не пить, потому что это странное ощущение, превращающее меня в какой-то овощ, мне вообще не нравилось, но сейчас... Хотя бы одну, пожалуйста.

- Это что-то похожее на гаптофобию - боязнь прикосновений, - кивнув на мои руки, продолжала Орланда: - Но у тебя эта фобия не четко выражена. Ты чувствуешь боль и дискомфорт от прикосновений, а не просто страх. Я думаю, что это последствия пересадки. Ты можешь страдать от этого долго, заставлять себя пить таблетки, чтобы быть не в состоянии думать и здраво оценивать ситуации вокруг, а можешь довериться мне и попытаться вернуться в нормальную жизнь . Послушай, Кэсси, я могу помочь тебе. Тебе лишь нужно пойти навстречу протянутой руке, чтобы я могла вытянуть тебя.

Чувство усталость уже стало для меня обычным делом. Тело никогда не слушалось, и я вовсе перестала пытаться что-либо сделать, продолжая падать в пропасть. Впервые за столько времени, мне захотелось кому-то поверить. Хотелось постараться...

Легкие горели от холодного воздуха, а ноги слегка подкашивались от количества кругов. Длинный хвост бил по плечам, ощущаясь даже сквозь толстую спортивную кофту. Прошло уже несколько часов с момента нашей, довольно странной, встречи с Айзеком в коридорах школы. После этого преставления люди стали обходить меня стороной. Не то, чтобы они раньше этого не делали, но тогда в их глазах читалось отвращение, сейчас же - страх. Меня совершенно не радовал такой расклад. К отвращению мне пришлось привыкнуть, а вот к страху... Черт, да какого хрена эта четверка вообще делает? Богами заделались?

Остановившись на дорожке, я оперлась руками в колени, стараясь привести сердцебиение в норму. Без таблеток мне намного тяжелее, но и с ними не идеально. Ледяной ветер нагнул голые ветки деревьев, кидая тень на дорогу, освещенную уличными фонарями. Тонкие, длинные костяные лапы теней пожирали асфальт прямо под моими ногами, словно в фильме ужасов, изображая гребанную паутину. Черное небо охватило все пространство академии, позволяя зданиям казаться волшебными замками Хогвартса. Несколько ворон пролетели в сторону парка, незабывая жутко прокаркать.

Вытерев пот с лица, я посмотрела в сторону конюшен.

"После занятий зайди в конюшни"

Что ему еще нужно? Слова сказаны Уиллсоном напоследок крутились в моей голове весь день, заставив даже отложить просмотр фильма и встречу с Эриком, чтобы побегать, привести мысли в порядок. Он ведь не будет шантажировать меня? С момента окончания занятий прошло достаточно много времени. Посмотрев на циферблат наручных часов, вздохнула. Уже поздно. Конюшни должно быть уже закрыты.

Закусив губу, почти до боли, я двинулась в сторону здания, прислушиваясь к шелесту ветра. Камни под кроссовками не громко хрустели, когда ноги сами в несколько секунд привели меня к открытым воротам конюшен. Тихий ржач лошадей достиг слуха, когда я переступила порог. Запах сена ударил в нос, и я мысленно отметила, что несколько стайн пусты. Неужели академия все таки решила продать молодых жеребцов? На сколько мне известно, с момента моего отчисления "Демор" больше не участвовал в соревнования. Никогда не поверю в то, что тренер не захотела хотя бы попытаться. Директор Донован был еще тем засранцем, но и Эльза была не промах. Если этот козел и смог уговорить Браун, то только жесткими методами или шантажом. Черт, ненавижу это место.

Подойдя к деревянному забору ангара, я замерла. Черное золото переливами искрилась на коже животного, пока звук копыт эхом проносился по углам строения. Шелковая грива элегантно развевалась от бега, пока конь наматывал не первый круг по территории. Мои губы открылись в изумлении. Мышцы животного четко обрисовывали его тело, говоря о том, что за эти два года он не потерял ни капли своей формы. Сделав шаг навстречу, стараясь понять реально ли то, что сейчас перед моими глазами, я тяжело сглотнула.

- Буря...

- Ты опоздала, - дошел до меня мужской голос. - Я же просил прийти сразу же после занятий.

Айзек поднялся со своего места, наблюдая за моей растерянностью. Спуская с трибун, парень засунул руки в карманы брюк. Медленно подойдя ко мне, посмотрел на часы над моей головой.

- Что происходит? - сделав шаг назад, спросила я. - Мне не нравится резкая смена твоего настроя по отношению ко мне, поэтому выкладывай, что ты задумал, пока еще в состоянии говорить.

От моих дерзких слов, Уиллсон улыбнулся. Сократив расстояние, подойдя ближе, парень протянул руку к моим волосам. Заправив за ухо прядь выпавшую из хвоста, Айзек вздохнул. Его пальцы аккуратными движениями спустились на шею, проводя мочками по окрашенным синим пятнам. Внизу живота тонкими узлами странно заныло. По коже прошлись мурашки, когда его дыхание коснулось моей щеки.

- Что ты делаешь? - надеюсь мой голос не выдал того, что происходит в моей голове сейчас. - Отойди от меня, Айзек. Я серьезно.

Буря тихо фыркнул за спиной Уиллсона, привлекая мое внимание от парня к себе. Подняв взгляд к мужскому лицу, удивляясь, что даже сейчас мы находимся слишком близко друг к другу, инстинктивно дергаюсь. Перед глазами снова постает картинки из его машины и тело вмиг реагирует на это. Нервно переступив с ноги на ногу, я прочистила горло.

- Где ты его держал? В конюшнях даже не слышали о нем, а ты так просто решил привести его в стайни, чтобы в очередной раз меня помучать? Что на этот раз? Покажешь, что он у тебя есть, но никогда не вернется ко мне? - гнев закипал в крови, набирая с каждой секундой больше храбрости. - Буря не игрушка, Уиллсон, та что хватит мною манипулировать. - ткнув указательным пальцев в грудь парня, продолжила: - Смотри на меня, Айзек. Ты больше никогда ко мне не притронешься. Никогда не скажешь что-то в мою сторону и никогда не будешь показывать, будто я твоя собственность, тем более на публике. Не знаю в какую игру ты играешь, но заканчивай.

Покачав головой, Айзек направился в сторону трибун. Подхватив что-то с сидения, посмотрел на меня. Его глаза прошлись по моему телу, словно в очередной раз что-то вспоминая. Опустив подбородок, взглянул на свои руки. Черное седло и уздечка идеально смотрелись в мускулистых руках, будто картина знаменитого художника изображая какую-то суть и скрытый смысл. Подойдя ко мне, он протянул их мне, ожидая когда я решусь хотя бы пошевелиться.

- Ты хочешь, чтобы я его оседлала? - Уиллсон закатил глаза от моего вопроса, словно говоря " естественно".

- Его ни разу за два года не оседлали. Никто из моих людей не смог даже подойти к нему, а я не собирался ездить на нем, зная его вспыльчивый нрав, - склонив голову набок, продолжил: - Если сможешь снова приручить его, я верну Бурю тебе. Мне не зачем хранить бесполезного коня.

В груди завязался странный клубок нервов, напоминая мне, что за эти два месяца Айзек ни разу не делал, что-то просто так. Если ему и нужна причина вернуть мне мою лошадь, то она однозначно имеет для него выгоду. Мне не стоило указывать на странность его поведения, кажется, он и сам это понимает, но если это и есть та возможность вернуть Бурю, то я ею воспользуюсь, во что бы это мне не стоило.

Проведя ладонью по кожаным вставкам седла, я подавила дурацкую улыбку. Пальцы прикоснулись к старому вырез, оставляющего аккуратные буквы. "К.А". Кэсси Арчерон. Подняв глаза на Айзека, я застыла. Это было мое седло. То, что мне досталось при первом выигрыше на соревнованиях. Я считала, что академия избавилась от моих вещей и каких-либо упоминаний моего имени, тем более, экипировки. Уиллсон отошел в сторону, уступая мне дорогу.

На ватных ногах, я ступила несколько шагов, медленно подходя к животному. Буря встал на дыбы, громко протестуя против любого присутствия возле себя. Осторожно положив седло и узду на землю, вытянула руку перед собой. Прошло много времени с тех пор, как он видел меня, поэтому у меня не было удивления на его реакцию. Буря был не чистокровной арабской скаковой, в отличии от его родственников с более мягким характером, этот жеребец принял достаточно нрава от своего отца - дикой лошади, мустанга. Мне пришлось долгое время заставлять его привыкать к седлу и уздечке, но, через пару месяцев работы, мы все таки смогли добиться успеха.

Конь фыркнул, словно предупреждая меня не делать глупости, когда я переступила через амуницию. Айзек за моей спиной зашевелился, делая маленькие шаги а мою сторону. Если ему хочется меня убить, то сейчас идеальный момент. Я протянула руку вперед, давая понять животному, что не несу для него никакой опасности.

- Что ты делаешь? - спрашивает Уиллсон останавливаясь за мной.

- Пытаюсь показать ему, что не хочу его обижать, - повернувшись лицом к парню, продолжила: - но видимо его реакция не из-за моего присутствия, а из-за придурка стоящего возле меня.

- Этот придурок дает тебе шанс забрать свою лошадь, - язвительно улыбнулся Айзек, - Где же твоя благодарность?

Высокомерный кретин. Каждый день все больше убеждаюсь в том, что Айзек козел.

Буря сделал шаг вперед. переставляя передними копытами на месте. Переместив свое внимание снова на него, я аккуратно шагнула навстречу, приложив ладонь на большую черную морду. Мягкая короткая шерсть слегка кольнула в ладонь, когда пальцы прошлись от носа ко лбу. Легкая улыбка растянулась моими губами, придавая больше уверенности. Он меня помнит. Должен помнить. У лошадей феноменальная память. Они помнят своего обидчика всю жизнь и всегда благосклонны к тем, кто был к ним добр.

- Я не смогу сегодня оседлать его, - Айзек выгнул бровь в немом вопросе. - Ты говоришь, что никто за два года не объезжал его. Если я сейчас попробую на него сесть, это станет для него стрессом. Он не даст мне даже положить седло на себя.

- Тогда ты упустишь шанс его забрать, - пожал плечами парень. - Дело твое, Огонек.

- Он скинет меня, Айзек. Если я травмируюсь, то не смогу выйти на соревнования. И потом ты сам будешь объяснять О'Коннору почему я не смогла заменить его подопечную на единственных соревнованиях, которые разрушила академия.

Уиллсон стоял ко мне лицом, изучая каждый мои глаза, ища подтверждение моим словам. Отведя взор в сторону, парень кивнул, складывая руки на груди. Мне интересно, действительно интересно, что именно изменилось в его взгляде. Все стало слишком странным. Каким-то несвойственным нам. Вместо обвинений и криков с пеной у рта, Айзек спокойно смотрит на меня, ожидая дальнейших действий. Вечерняя тишина окутала каждый сантиметр ангара. Сквозь оконные рамы виднелись десятки уличных фонарей, освещая каждый темный уголок территории. Парень склонил голову набок, продолжая смотреть на меня ожидающим взглядом.

- Не собираешься язвить? - спрашиваю я, не выдержав его взглядом. - Ты сегодня очень странный. Не кидаешься обвинениями, не твердишь, что ненавидишь меня. Что происходит?

Опустив голову в пол, он достал телефон из кармана штанов. Разблокировав экран, несколько раз пробежав по нему глазами, Айзек повернул мобильник ко мне. Я подошла на несколько шагов, заинтересованно наблюдая за своей фигурой в видео. Не замечая как мое тело само тянется за мобильным, продолжая запоминать каждую деталь, задержала дыхание. Мое шикарное вечернее плаье в спехе волочилось по полу, пока сквозь экран виднелись красные, стекляные глаза. Мне не вспомнить. что именно я чувствовала в этот момент. Мне не почувствовать этого снова от просмотра видео. Мое сердце сжалось в истошной грусти, когда моя фигура исчезла в слепой зоне камер. Я подняла взгляд на Айзека. Парень не переставал смотреть в мое лицо, словно проверяя все ли со мной в порядке. Его темно - карие глаза наблюдали за каждым моим движением, будто хищник выжидая идеального момента для нападения.

- Это видео могло спасти тебя от подозрений и обвинений, - сказал Айзек, ложа мобильник назад в карман. - Мне только интересно, кому ты так сильно мешала, что на тебя все повесили? Неужели Огонек была настолько важная шишка в "Демор"? Мне интересно кто на самом деле убийца и, в некотором смысле, я даже заинтересован в том, чтобы ты мне помогла. Ты последняя, точнее, ты была предпоследним человеком, который встретился с Келси за пару минут до его смерти, поэтому...

- Стоп, - перебила я, стараясь переварить все сказанное. - Тоесть, ты хочешь сказать, что спустя два года все таки поверил мне в моей невиновности, забыл о всех сказанных словах и то, что сделал под предлогом мести, а сейчас просишь у меня помощи?

- Да.

- Ты идиот? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе во всем? Хочешь, чтобы я забыла о том, как натравил на меня своих собак, как стоял и смотрел когда меня чуть не изнасиловали? Или то, как отправил мою тетю со страны? - удивление проскочило его лицом. - О, да, об этом я тоже узнала. Твоя семья является совладельцами этой компанию по недвижимости, старается всячески не контактировать с прессой по этому поводу, но Грейс все равно знала имена владельцев. Ты хочешь, чтобы я относилась к тебе нормально после всего этого?

Айзек запустил пятерню в волосы. Отойдя в другую сторону, он посмотрел на Бурю, стараясь собрать все мысли в кучу. Так вот зачем ему понадобилось вернуть лошадь. Вот почему он защитил меня в коридоре. Выгода. Ему было выгодно получить от меня кроху доверия и прощения, чтобы я стала его собачкой на побегушках. Что сын, что отец - оба психи.

Сквозняк ударил в мое лицо, заставив поежиться. Сложив руки на груди, словно пытаясь построить барьер между нами, я отступила. Его присутствие рядом со мной вызывало странные чувства. После того вечера, когда меня накачали наркотиками... После того, что было между нами в машине, мне хотелось хоть немного поверить ему. Мое глупое, идиотское тело, которое так сильно поддавалось его рукам, хотело этого. Но чему я и научилась у отца и матери, так это слушать всегда голову. В прошлый раз, когда я послушала сердце, оно меня подвело. Может,лишиться его было не так уж и плохо? Почему тогда мое новое сердце чувствует странную грусть? Может ли оно помнить то, что было когда-то давно?

- Прости меня, - тихо проговаривает Уиллсон. - Я был разбит. Я считал, что ты стала убийцей, отняла у меня моего друга. Мне не хотелось в это верить... Но тогда... Тогда нам показали видео с камер. Не полное видео, всего отрывок, где ты стоишь на балконе. Когда я спросил у тебя, ты ли его убила, ты сказала, что не помнишь. Несколько дней назад, на вечеринке, - повернувшись ко мне, он продолжил: - ты сказала, что не убивала его. Еще тогда, посмотрев в твои глаза, на то, как они изменились, стали немного тусклее... Еще тогда, не имея еще видео на руках, я тебе поверил. Мне хотелось тебе верить. Но убедившись в том, что ты действительно не виновата...

- Ты был моим другом, - Так больно. Что-то так больно давило грудь, будто вырываясь наружу за все это время. Если бы только мне не пришлось уезжать, если бы только, хоть еще один человек, который был моим другом, мне поверил...

Я была зла на него. Я ненавидела его за то, что тогда он смотрел на меня с ненавистью. Тогда в его глазах читалось так много боли и отвращения, что вспоминая это, мое тело парализует страх. Я ненавидела его за то, что он предал меня, что оставил тогда, не дождавшись ответов. Ненавидела за то, что сделал со мной сейчас. Я была сломанной куклой. Я боролась с ним до последнего, старалась уберечь себя и своего брата, тетю, но у Уиллсонов всегда была способность все разрушать. Они всегда были гребанными адскими псами, испепеляя все к чему прикасались.

- Ты был мне нужен. Был нужен тогда, потому что больше никто не пришел ко мне. Ты был нужен мне тогда как друг, потому что только ты знал, что произошло в тот вечер перед его гибелью.

- Я никогда не был твоим другом, Кэсси, - его слова ударили словно хлыст, приведя меня в чувства. - Ты никогда не была моей подругой, Арчерон. Я был долбанным предателем и винил себя каждый день за это! - переходя на крик, пугая лошадь, шагнул ко мне парень. - Я был влюблен в девушку своего друга, тихо надеясь, что их роман не продлиться долго. Я ненавидел каждую улыбку, которую ты дарила ему. Я ненавидел Адама когда он к тебе прикасался. Я был готов вырвать ему глаза, когда он смотрел на других девушек пока тебя не было рядом. Ты не была моим другом, Огонек. Ты была той,за кого я был готов сжечь весь мир.

В голове стало пусто. Каждая мысль снова и снова воспроизводила сказанное парнем, не давая мне найти ни единого слова. Я продолжала смотреть на Айзека, пока тот медленно, как к испуганному зверьку подходил ближе. В висках начало жать, отдавая удары сердца в голову. Переступив с ноги на ногу, чтобы проверить в сознании ли я вообще, опустила глаза.

Уиллсон уже говорил мне, что был влюблен в меня. Говорил, что нравилась ему, но... Тогда это было издевкой. Он выводил меня из равновесия.

- Когда я увидел видео, в то утро, когда тебя забрали в участок, я долго еще думал правда ли это. Может ли это быть обычной шуткой. Тогда ты потеряла Адама, а я потерял своего друга и ту, что дала мне надежду и стимул жить. Ты не можешь винить меня в том, что я не поверил тебе тогда. - оказавшись достаточно близко, чтобы без единой преграды провести ладонью по моему лицу, парень скривился. - Но ты имеешь полное право ненавидеть меня за то, что я сделал с тобой после.

Подняв глаза на парня, удивляясь как наши лица находятся все в нескольких сантиметрах друг от друга, всмотрелась в его глаза. Меня не тронула его речь. Кроме обиды и странного горького привкуса во рту, мое сердце даже не екнуло, чтобы задуматься о его прощении. Я потеряла достаточно, чтобы расплатиться за свои грехи. Мне никогда не придется слышать о старой Кэсси Арчерон - глупой, милой девочке, которая считала Айзека своим другом. Того человека больше нет. Я не кинусь ему на шею, только потому, что он извинился и просит у меня помощи. Я не буду забывать, что он был тем, кто оставил на мне столько ран на теле. Из-за него я лежала под незнакомыми ублюдками, моля о помощи. Из-за него я показала свою слабость.

Мама всегда говорила: "Не прощай тех, кто заставляет тебя думать о себе как о слабой безделушке". В этот раз ее совет мне хорошо помог. Мама была милой женщиной, но иногда ее характер имел некую горечь.

- Отлично, - уничтожая последние сантиметры расстояния между нами, прошептала я в его губы. - именно этим советом я и воспользуюсь.

*****************************

Прошло несколько дней с нашей последней встречи с Уиллсоном. Он оставлял лошадь в ангаре, но сам не присутствовал на время моих встреч с Бурей. Хоть я и чувствовала его взгляд на себе каждый раз, когда входила в стайни, самого Айзека я не видела. Было сложно не замечать резкий холод всех окружающих к моей персоне, ведь раньше эти люди оборачивались когда я шла рядом, шептались, когда заходила в класс и ужасно раздражали меня, когда их взгляды скользили по моему телом в некотором отвращении. Не знаю что именно заставило их забыть обо мне, но спасибо за это.

Завязав свой хвост посильнее, чтобы тот не мешал при беге, я перевела взор на трибуны. Соревнования начнуться через пару минут. Почти все места были заняты, разделяя трибуны на секции - школы. Наша темно-синяя форма смотрелась словно пятно на фоне красных, черных и белых флагов. Не уверена насколько сильны мои соперники, но одну из них я знаю. Девушка в белой спортивной форме с эмблемой Бостонской Национальной школы, стояла перед своей подругой, показывая на мобильном фотографию очередного бойфренда. Господи, как эти тупые курицы вообще попали в круги элиты? Осенний ветер поднял сухие опавшие листья над землей, заставляя прикрыть глаза от пыли. Повернувшись в сторону поля, удивляясь количеством судьей - в этом году их аж семеро, - посмотрела на время. Если сейчас поторопиться, то я успею встретиться с Дженни до начала. Выйдя из своего укрытия, миная громкие аплодисменты и огромное количество уже пьяных подростков, встала на носки. В такой толпе найти Ким будет сложно.

- Арчерон, - прогремел голос тренера за моей спиной. - ты что тут делаешь? Через десять минут твой зад должен стоять на линии старта.

Повернувшись на пятках, стараясь не поддаться раздражению, выдавила из себя улыбку:

- Прошу прощение, тренер, уже иду.

Вот же заноза в заднице. Не подумайте, что О'Коннор был ужасным человеком, нет. Скорее, он был слишком серьезен во всем, что касалось спорта, что безумно раздражало меня.

Первая линия старта начала собираться, когда мне все таки удалось протолкнуться сквозь болельщиков. Сегодня моим соперниками были, как академии, так и старшие школы других штатов. Остановившись по правую сторону от Андрелы Фокс, представляющей старшую школу "Висконт", я задержала дыхание. Мне следует считать удары сердца до начала, чтобы быть уверенной, что приступ не застанет меня во время бега.О'Коннор подошел ближе ко мне, держа какую-то тетрадь с записями в руках.

- Не делай резкий старт с самого начала, - начал инструктировать меня мужчина. - Большинство из них делают разгон с первых секунд, но в течении трети полосы сдуваются, уменьшая темп. Девушка в красном - Атика Лейквуд. Будь осторожна с ней. Она твой главный соперник. У нее отличная техника и физическая подготовка. В прошлом году забрала золото, даже не запыхавшись. С учетом того, что у нас было меньше времени на подготовку, тебе стоит брать не скоростью, а тактикой. Пропусти ее вперед, а на середине полосы, когда она будет самой первой, с новым дыханием, прибавь темп.

Я молча слушала. впитывая всю информацию сказанную тренером. Если он прав, то мне придется несладко, учитывая, что мои конкуренты не переставали тренировки в течении года. Откинув хвост назад, я кивнула. О'Коннор похлопал меня по плечу, немного подбадривая. Отойдя к трибунам, мужчина продолжал что-то записывать, проговаривая каждое слово вслух. Топот ног и радостные крики болельщиков больно ударили в уши, отвлекая от моих мыслей. Вот что было самым сложным в таких соревнованиях - сосредоточится. Легкоатлетическая дорожка была в длину четыреста метров. Классическая, не вызывающая во мне страх или неуверенность. Цифра пять виднелась под ногами, когда я сделала шаг вперед вставая на свое место. Секции в двадцать сантиметров не позволяли участникам столкнуться, но в моей практике были ситуации, когда соперники делали пакости. Судьи сразу же исключали таких индивидуумов, так как это противоречит правилам, но травмированные ноги или же небольшие травмы никто не отменял. Один из судей вышел на трек, медленно шагая по очертаниям размерных линий. Странно, что дорожку не проверили перед началом всего действия, но даже "руки закона на поле" могут ошибаться.

- Черт возьми, - вставая по правую сторону от меня, засмеялась брюнетка. - Не могу поверить, что ты вернулась. Слышала тебя выгнали из академии со скандалом, если не в наручниках.

Язвительный комментарий Оливии Бренес, королевы Бостонской национальной школы, был для меня лишь ее очередной минутой славы. Эта идиотка два года назад проиграла, не заняв даже третьего места, тем не менее ее корона стала сверкать ярче, словно ничего и не было. Эти богатенькие детки начинают действовать мне на нервы. Ее спортивный белый костюм идеально лежал на подтянутом теле, вызывая у меня нотки отвращения. Как ее еще не выгнали со школы. На сколько мне известно, она не раз была поймана за пикантным занятие с учителями.

- Надеюсь твое участие здесь было получено все тем же путем, стоя на коленях под столом своего тренера? - от моих слов ее красивое лицо превратилось в вулкан. Все знают, что эта девчонка зарабатывает статус "Королевы" не добрыми словами и отличными оценками. Надеюсь ее родители об этом не знают, ибо тогда я и их не понимаю.

- Заткнись, Арчерон, пока твои ноги еще целы, - прорычала Оливия, резко потеряв ко мне интерес. Чего и следовало ожидать. Как только вы даете отпор, хотя бы раз, люди, которые пытались вас задеть, теряют весь интерес к вашей персоне, боясь подпортить свой личный имидж.

Не хочу хвастаться, но эта девушка только и может, что корчить из себя идеал. Я знаю, что все эти года она выходила на поле и треки только за заслуги своего рта, но никогда не была первой. Должно быть тренеру хорошенько платят за то, чтобы эта брюнетка выходила на соревнования. Вот только какой из этого прок, если медалей и побед она не приносит. Несколько лет назад Оливия была одной из тех, кто играл грязно и был дисквалифицирован за столь глупые поступки. Не принеся победу ни себе, ни школе, мне казалось, что ее больше не допустят, но увы.

Перед приездом сюда врачи измерили нам давление. Я знала, что медосмотр стал проще, но не настолько же. Анализы крови тренер попросил меня сдать за день до соревнований, чтобы предоставить судьям результаты. Если мне не ошибает память, то один из этих мужчин доктор по профессии. Он и будет смотреть все результаты до начала старта.

Мужчина в полосатой футболке вышел и черных штанах вышел в наше поле зрение. Стартер отошел немного вправо, позволяя нам всем видеть его и внимательно наблюдать за его действиями. После подачи сигнала "На старт!" все участники присели, вставая в стойку низкого старта, ставя одну ногу на колено, а руки на дорожку. Шум на трибунах зати, словно каждый человек с замиранием сердца наблюдал за происходящим. Сигнал "Внимание" предупредил о скором начале, все подняли головы на мужчину. Рыжеволосая девушка привлекла мое внимание, медленно ковыляя на высоких каблуках к столу судей. Отвратительная улыбка растянулась ее губами, когда Вероника посмотрела на меня. Ее облегающие белые штаны подчеркивали длину ее ног, и черт возьми, она будто оделась на триумфальную службу. Отведя взор от девушки, я сосредоточилась на стартере, стараясь выкинуть странное предчувствие с головы. Если что-то и произойдет - это будет позже. Не сейчас. Сейчас не время.

Вероника подошла к мужчине посередине, тихо шепча, что-то на ухо. Перестань на нее смотреть, Кэсси. Странное предчувствие засело в груди, пожирая мою тревожность. Вложив белую папку в его руки, она снова посмотрела на меня. Улыбаясь во весь рот, растягивая красную помаду, словно обещая, что совсем скоро я найду ответы на свои вопросы, девушка отошла от стола, продолжая наблюдать за стартом.

Звук выстрела разрезал воздух, давая команду "Марш!". Я оттолкнулась от земли, набирая скорость и нужный темп. Атика заняла первое место, словно гепард найдя нужную траекторию для поворота. Тренер сказал подождать трети линии, чтобы иметь возможность обогнать соперников. Оливия осталась позади, когда первый поворот достиг моих ног. Прибавив темпа, стараясь считать удары сердца, концентрируясь на них, отгоняя небольшую боль в боку, мое тело натянулось как струна. Впереди поворот влево. Чтобы его пройти, нужно сбавить немного скорость, когда все остальные будут стараться восстановить дыхание. Какая-то блондинка рванула вперед, оставляя меня за своей спиной. Черт! Если школа "Брауна" выиграет - это будет провал для всех. Мысленно прикинув, что треть трека уже осталась позади, я сильнее оттолкнулась от земли, набирая в легкие больше воздуха. Ну же, Кэсси, ты ведь уже была когда-то на таких соревнованиях. Трибуны залились криками, болея за свои школы. Женские и мужские голоса смешались воедино, не позволяя даже услышать, что именно кричит каждый из них. Табло над трибунами показывало номера участников и их месте. Атика Лейквуд, под номером три, пока что была на первом месте. За ней была я, на втором. Дальше была Оливия с номером "четыре" и еще две девушки, имена которых я видела впервые. Строка с моим именем загорелась красным, заставив всех замолчать. "Дисквалификация". Что? Почему? Линия финиша уже недалеко, почему меня дисквалифицировали?

Атика переступила финиш, запечетляя свой результат на первое место. Закончив круг за ней, отставая всего в три секунды, я кинула взгляд на тренера. О'Коннор стоял возле мужчины, держащего ту самую папку. Стараясчь понять, что происходит, мои ноги сделали несколько шагов вперед. Чьи-то руки перехватили меня за талию, оттягивая назад, не давая вырваться. Вцепившись ногтями в ладонь, пытаясь освободиться, я неотрывала взгляда от тренера. Дженни подбежала ко мне, кладя руку на мое плечо. Нет, не может быть. Этого ведь не может быть. Это была моя папка. Моя карта и результаты обследывания посе пересадки сердца. Откуда?... То, что я так старательно хотела спрятать. То, о чем не знал почти икто в академии, стало на всеобщее обозрение.

- Ты уже ничего не сделаешь, - прошептал Айзек продолжая меня держать. - Тебя дисквалифицировали за употребление сердечных медикаментов и скрытия факта операции на сердце. О'Коннор старается доказать, что это ложь, но на руках Джастина все доказательства и выписки.

- Кэсси, забей, это всего лишь соревнования. - произнесла Дженни.

Нет, нет, нет, нет. Если вся академия будет знать о моей операции, то моя надежда на возвращение в конный спорт только что умерла.

- Это Вероника, - прошипела я, стараясь найти ее среади толпы. - Я убью ее.

Звук сообщения заставил Айзека ослабить хватку. Вытянув мобильник, он выругался. Посмотрев в его лицо, я отшатнулась. Ярость красовалась его глазами, горя от желания убивать...