Глава 1.

Наши дниИзабелла, 19 летАлессио, 20 лет

Я чувствовала на себе прожигающий взгляд небесно-голубых глаз. Изо всех сил старалась его не замечать весь вечер. Уже второй час шло «веселье» в честь свадьбы моего кузена Амо и его возлюбленной Греты. Напряжение за нашим столом сгущалось с каждой минутой. Я украдкой поглядывала на папу, а мама пыталась сгладить двухлетний конфликт, подкидывая ему неуклюжие шутки.

Ещё месяц назад я знала: эта свадьба закончится катастрофой — либо для нас, Витиелло, либо для Фальконе. Особенно после того, как я застала родителей на кухне... они варили самогон. Представьте себе: мужчина пятидесяти лет с привычкой убивать ежедневно и моя мама, тренер по йоге, — с перегонным аппаратом.— Ни один алкоголь не поможет мне переварить этих чёртовых Фальконе, — сказал тогда папа. — Поэтому мы решили с мамой сварить алкогольную бомбу.Теперь вы понимаете, в какой мы, мягко говоря, заднице.

— Иза, потанцуем? — прошептал на ухо внезапно появившийся Валерио, подмигивая Авроре, сидящей рядом.— Вали, я не хочу... ты же знаешь, я не люблю танцевать, — ответила я, поправляя очки.— Тсс, не называй меня так при молодых дамах, — фыркнул он. — Не порть мне сегодняшний секс.— Pulcino... (перевод с ит. «цыпленок») ты уже переспал со всеми девушками Нью-Йорка. Не лезь к Фальконе. Мы едва добились мира.— А тебе разве хотелось мира? — его взгляд вдруг стал похож на отцовский. — Не притворяйся, что всё хорошо и ты не просыпаешься в поту от кошмаров, nocciolina. (перевод с ит. «орешек»)

Он был прав. Ни один психолог не помог мне справиться с тем, что я переживала. Но это были не кошмары. Люди думали, что мне снятся монстры в лицах младших Фальконе. На самом деле — мне снился один человек. Его глаза. Эти манящие, дерзкие, с ледяной голубизной. И нож у живота. И как всё внутри сжималось и переворачивалось. Он всегда повторял одну и ту же фразу:

— Я не причиню тебе вреда, tigrotta.( перевод с ит. «тигренок») Я поверила тогда. И сейчас верю. И от этого ощущаю предательство — себя и своей семьи.

— Pulcino, иди потанцуй с матерью, пока твой отец пытается образумить твоего дядю, — пропела тётя Ария, спасая меня от Валерио.

Я улыбнулась ей — спасение. Взгляд скользнул к папе: он разговаривал с дядей Лукой и капо Каморры — Римо Фальконе. На танцполе же... я заметила его. Кудрявые русые волосы с медовым отливом, хмурый взгляд, кольца на пальцах, татуировки. Он танцевал с Авророй. И я допустила ошибку — начала за ним наблюдать.

Иза, он твой враг. Ты его ненавидишь.Но... почему продолжаешь на него смотреть?

С той ночи нападения и объявления войны мы не виделись. Не говорили. Но взгляд. И это проклятое прозвище tigrotta... Я никогда не забуду.

Я отвела глаза и встала. Показала маме жест «всё супер» и вышла на задний двор. По дороге заметила Сару — уже третий бокал шампанского. Я не видела её два месяца. Её руки похудели. Глаза всё такие же тусклые.

Голова трещала от боли. Я решила уйти. Амо не обидится. Я присела на скамью у коридора — перевести дух. Минут через десять проходила мимо спа-зоны отеля... и вдруг — звуки. Замерла. Не дышала. Я боялась обернуться и увидеть призрак своих «кошмаров».

— Давно не виделись, tigrotta. Не боишься ходить одна? Тебе снятся кошмары? — Он прошептал мне на ухо.— Может, монстры с твоих снов уже рядом?Я сглотнула.— Нужно смотреть страху в глаза, не так ли?— Piccola, тогда посмотри на меня. Раз ты не боишься монстров.Я резко обернулась — чуть не упала на каблуках.— Чего ты хочешь? Не подходи!— Тебя беспокоит, что девственную куколку Фамильи могут увидеть рядом с монстром Каморры? — ухмыльнулся он.Я постаралась вспомнить мамины напутствия.— Micino, (перевод с ит. «котенок») я не беспокоюсь о внешнем виде. Я беспокоюсь, чтобы твоя грязь не прилипла ко мне.

В его глазах что-то вспыхнуло. И тут же погасло. Лицо стало холодным.

— Вижу, слухи о «нечестивой троице» дошли и до Нью-Йорка, очкарик.— А ты каким был придурком, таким и остался. Как с тобой вообще общается твоя семья? Уступи дорогу, я ухожу.— Не так быстро, piccola, — шаг вперёд. — Не убегай.Я попятилась — уткнулась в дверь. Табличка: раздевалка при крытом бассейне.— Я предпочитаю бег. Не люблю медленно, — бросила я ему в лицо.

Он оскалился. Провёл языком по губе. Его взгляд опустился на мои губы.

— Тогда это судьба, tigrotta. Я люблю догонять. И люблю делать всё быстро. Например... быстрая смерть.

Его голос, чертовски низкий, пульсировал в голове. Я будто ждала продолжения.

— Или быстрый трах... на свадьбе.Он наклонился ближе, и я прошептала:— Не смей...Он перебил:— Твои девственные уши не должны были это слышать?— Не переживай. Мои не девственные уши слышали и похуже. А ты мужчина? Нет. Я вижу лишь твои комплексы и незажившие травмы. То, что ты трахаешь всё подряд — не делает тебя мужчиной.

Он усмехнулся. Его рука скользнула мне на шею, за затылок.— А вдруг я влюбился? С первого взгляда?Я расхохоталась в его лицо.— К счастью, я плохо вижу. И монстры не умеют любить. Убери руку.— Ну, твой отец любит твою маму и тебя...Я не поняла, как — но вытащила нож, закреплённый на бедре. Поднесла к его горлу.— Не смей упоминать мою семью. Начну я — тебе не понравится.

В его глазах вспыхнуло что-то опасное. Вторая ошибка за вечер.

— Tigrotta, тшш... Я...

Шаги. Мы оба обернулись. Алессио схватил меня за руку, затащил в раздевалку. Я вырвалась.Он обернулся. Капли крови на шее. Частое дыхание. Взгляд, устремлённый на мои губы.— Нет, — прошептала я.— Да.— Нет!— О да...Он приблизился. Его рот коснулся моего. Вкус текилы, ментола и шоколада. Жар пронзил меня. Мы оторвались — тяжело дыша, губы влажные. Через секунду — снова столкновение. Я обвила его шею, он сжал мою талию. Я впустила его язык — и ответила.Мои пальцы дрожали, расстёгивая рубашку. Он поднял мою ногу на своё бедро. Руки под платьем — и я почувствовала его эрекцию. Я застонала в его рот. Пуговицы не поддавались — я рванула их. Пальцы скользнули по коже, по мышцам, по пирсингам на его груди. Ещё один стон.— Чёрт, Иза, ты такая сладкая, piccola, — прошептал он.Мои руки на его ремне. Я дрожала от возбуждения.— Я не смогу уйти, не трахнув тебя прямо здесь.— Иза, твой отец ищет тебя по всему отелю!

Мы отпрянули. В дверях стояла тётя Лили. В её руке — моя сумочка. Она не осуждала. Лишь спокойно сказала:— Думаю, никто не хочет новой войны. Пошли, найдём твоего отца первыми.Я подняла голову. Грудь Алессио вздымалась. Его взгляд был голодным. Я спустила ногу, толкнула его в грудь, поправила платье и очки, и подбежала к Лили.

— Парни в Нью-Йорке целуются лучше, — бросила я через плечо. Не знаю зачем.

Мы шли молча. Я попыталась сказать:

— Я...— Я никому не скажу, — перебила Лили. — Ария однажды застукала меня с Ромеро в Хэмптоне.

Она вдруг остановилась:— Только не лезь к Фальконе. Ты понимаешь, чем это закончится?Перед входом в банкетный зал она добавила:— Но, между прочим, из-за меня и началась война между Фамильей и Нарядом. Кто знает, что будет теперь...Позже, дома, я поняла две вещи.Я потеряла нож.И частичку своего здравого смысла.