1

И в этот день, такой же, как остальные дни, Роман Воронов сидел за своим рабочим столом. Время близилось к шести, уже ничего не хотелось делать, поэтому Роман просто смотрел в окно, иногда делая вид, что занимается статьей. 

Работа в городской газете не приносила ему никакого удовольствия. Идя учиться на журналиста, парень рассчитывал на творческую реализацию. Он хотел писать стихи, издавать свои сборники и участвовать в мероприятиях для поэтов, но реальность оказалась непредсказуема, поэтому Рома сделал вывод, что в наше время поэты не нужны. 

А тем временем об окно начали стучать редкие капли дождя. Поднялся ветер, закачались полуголые деревья. 

Сквозь разводы Воронов рассмотрел фигуру девушки. Ничего особенного, но что-то в ней будоражило сознание. Девушка шла быстро, явно громко топая от гнева, но что заставило ее так разозлиться? Внезапно она остановилось, наклонилась и подняла с земли нечто желтое. Это оказался подсолнух. Завядший, с неровно обрезанным стеблем. Видимо он выпал из мешка, когда убирали цветы с клумбы. 

Долго девушка смотрела на него, а потом села на ближайшую скамейку. На том месте Роман обычно сидел после работы. Серые пейзажи и звуки города вдохновляли его на написание новых стихов, которые никто никогда не прочитает. 

Часы пробили шесть, кантора засобиралась домой. 

Надевая пальто, Рома верил, что та незнакомка уйдет и он спокойно сможет посидеть на столь излюбленном месте, но ошибался. Девушка сидела неподвижно, меланхолично смотря куда-то в даль. Она держала спину ровно, ноги ее были наклонены слегка в сторону, словно она на приеме у британской королевы. 

Роман стоял за ней, потом немного покрутился, нервничая, что не может делать то, к чему привык, а потом, пересилив себя, все же сел на противоположную часть скамейки.  Но все же девушка не давала ему покоя. Он все не мог расслабиться из-за чего голова начинала болеть еще больше. 

На вид незнакомке не больше тридцати. Тонкая сухая кожа, синяки под глазами. Черты были грубые - нос с горбинкой и впалые щеки. Несмотря на общепринятую непривлекательность, ее лицо притягивало, подобно Лиле Брик, что имела множество любовников, не являясь писаной красавицей. 

- О чем вы думаете, когда, вот так, сидите? - Неожиданно сказал Роман. 

- Знаете, у людей столько забот, что времени подумать не о чем не хватает. А вы?

- Я придумываю рифмы для стихов. 

- Так вы поэт? - Она слегка развернулась. - Прочтете что-то из своего репертуара?

- Оу, прошу прощения, но я забыл блокнот.

- А мне казалось, поэты знают свои творенья наизусть.

- Может быть, но каждое словечко было подобрано под таким впечатлением, что не хочется все переврать.

- Я приду завтра. Вы принесете свои наброски, а я, так уж и быть, прочитаю их вслух, как умею это делать.

- Было бы замечательно.

- Тогда, до завтра?