36

Но ведь не только родители и парень Анастасии чувствовали, как что-то внутри рухнуло. Её друзья также в один миг потеряли какую-то часть жизни.

Паша возвращалась домой, красноглазая и шатающаяся. Даже несмотря на то, что квартира расположена на четвёртом этаже, она решила подняться на лифте, боясь свалиться, поднимаясь по лестнице.

Но нормально открыть дверь она не смогла. Соприкоснувшись лбом и ладонями о железо, она медленно сползла вниз, упав на колени. Всю жизнь считая себя бездушной, она наконец позволила плакать себе так много, хотя ранее говорила всем, что нет причины, которая заставит проронить хотя бы слезинку, не считая аллергии и газа.

И как удачно она вернулась домой. В этот же момент в подъезд вышла надоедливая соседка, которую сама Паша описывала, как "старше меня на восемь лет, а ума, как у меня при рождении, даже меньше". Несмотря на всю беспричинную ненависть, которую та изливала на неё при каждой встрече, Паша никогда не отвечала ей, даже когда плохое настроение молило ударить невежду.

— Что, раздвигалка, устала? Ну чего же ты, чтобы получить дом в центре Москвы нужно много работать, знаешь ли. Да и юбку короче надела бы, а то на работу как на похороны!

Но на этот раз, Паша медленно повернулась, и один злобный взгляд её красных глаз заставил мадам подпрыгнуть на месте.

— Ох, прости, я забыла заскочить к твоему мужу этим утром. Он обещал дать денег на жизнь в Канаде, если буду лучше, чем его жена.

Спор бы продолжился, но девушка в слезах и страхе убежала вниз, не желая слышать озлобленный крик своей некудышной соседки.

В этот же момент дверь открылась. Паша успела встать и немного отойти, прежде чем дверь ударила бы её.

— Что здесь происходит? — спросил отец, всё это время одевавшийся в прихожей.

— Да так, я всего лишь продаюсь тебе и ты платишь моё проживание, — ответила Паша, заходя в квартиру.

— Опять? — Мужчина нахмурил брови. Паша кивнула. — Не расстраивайся так по этому поводу.

Он осмотрел дочь. В таком состоянии её явно не помнила даже мать, с которой она жила много лет.

— Сейчас она вообще не к месту. Я видел, как ты парковалась. Кофе заварил, только что приготовился.

— Спасибо. — Уголки её губ немного поднялись.

Закрыв дверь за отцом, Паша сняла плащ и достала пачку сигарет, что начала только утром. Как ни странно, уже в обед она стоит на кухне и выкуривает последнюю сигарету.

В голове лишь воспоминания об умершей подруге. И почему я не взяла этот дневник раньше? Она ведь была жива ещё тогда...Тупая великовозрастная дурра, могла бы и раньше догадаться.

Раздался звонок в дверь, когда она только села за стол и взяла кофе. К ночи необходимо что-то покрепче.

Открывая дверь, она ожидала увидеть кого угодно: вернувшегося отца, испугавшуюся соседку, бывшего, который всегда решает навестить её в самый неподходящий момент, но только не человека, которого сегодня видела на похоронах. За дверью стоял Роберт.

— Извини, я не вовремя, знаю, — тихо произнёс он. — Я могу войти?

— Конечно.

Вид Роберта оставлял желать лучшего. Он был сам похож на человека, только что восставшего из могилы. Побледневший, мрачный с красными опухшими от слёз глазами. Он был на удивление спокоен для такого дня. Здесь явно что-то не так, — подумала Паша.

— Извини, из всей выпивки на кухне есть только чай. Ещё могу заварить тебе кофе.

— Всё отлично, я и хотел бы выпить чашку горячего чая. Без молока и сахара, если можно.

— Оу... Хорошо.

Девушка, задумавшись, прошла на кухню и включила чайник. Какой нормальный человек, после похорон близкого будет держаться так хорошо и ходить в гости?

— Спасибо, — сказал Роберт, выходя из комнаты. Пока Паша хозяйничала на кухне, он, разувшись, сразу же зачем-то прошёл в комнату.

— Что ты там делал? — спросила Паша, поставив кружку с готовым чаем на стол.

— Ничего особенного. Я почему-то думал, что Лиза там, проверил, — ответил парень, садясь за стол. — Читала новости?

— Нет, я только домой вернулась.

Девушка залезла в телефон и открыла городской сайт. Статья о случившемся уже была в сети. Пробежавшись по ней глазами, Паша сказала:

— Как мило, "городские служащие на протяжении десятилетий делали всё, что было в их силах, но преступника удалось устранить только сейчас". Да, верно, полиция проделала всю работу. Не мы, именно полиция.

— Читай комменты этих тупых зверей, — сказал Роберт и отхлебнул чай.

Паша листнула вниз. Помимо сожаления о девушках, было и кое-что другое. Странное, необычное. Что-то, о чём Паша читала ранее только в сообществах для феминисток или в комментариях к постам о мелких бытовых преступлениях.

"Ну и зачем они шлялись по городу в одиночестве, если знали, что с ними может случиться подобное? Столько лет всё это происходит, а они не могут элементарно мозг выключить? Женская логика!"

"Одеваться нужно было проще. Сами ходили с голой жопой, а теперь два человека из-за них сядут. Сейчас нормальных женщин то нет, одни шлюхи."

"Выжившая однозначно будет требовать у них денег. Они все так делают, лол."

"Молодцы мужики, избавили мир от них. Шкуры."

"Какой кошмар!!! А ведь у одного ещё и сын есть! Такое всегда по генам передаётся. Садить его надо, мне за детей страшно."

Прочтя последнее, Паша покосилась на Роберта, затем снова на экран телефона. Она с сожалением посмотрела на когда-то полностью живого друга.

— Я читал это всё. Догадываюсь, до какого момента ты дошла.

— Зачем ты вообще залез туда? Тебе не должно быть дела до этого. Я не представляю, какого сейчас тебе и твоей матери, да я и знать не хочу, но зачем было лезть в новости?

Роберт промолчал, уставился в одну точку. Выпил чай и, наконец, ответил.

— Мне уже нечего терять, — признался он. — Подсознательно я был готов к тому, что мы найдём её мёртвой. Я даже надеялся на это, скажу честно. Для неё самой это лучший исход событий в такой ситуации. Я бы не хотел, чтобы она мучилась с этим воспоминанием всю оставшуюся жизнь, чтобы боялась выходить на улицу. Мне кажется, она бы возненавидела меня просто потому, что она была бы уже не тем человеком. Но всё же что-то заставляло меня надеяться, что я поговорю с неё хотя бы ещё один раз. Я бы хотел, чтобы она была жива. Я буквально разрывался между разумом и сердцем. В новости я залез просто потому, что хотел узнать в тот момент, о чём же там говорят. Опять же, я уже был готов. За этим я и пришёл. Ты единственный человек из моего окружения, у которого мозг не забит романтикой и моралью. Я хотел сознаться во всём именно тебе, потому что иначе меня бы просто загнобили под предлогом «нельзя так думать».

Паша выслушала его тихий монолог. Из её глаз вновь покатились слезинки. Она закрыла глаза и молча кивнула, после чего вытерла слёзы.

— Как Лиза? — внезапно сменил тему Роберт.

— Тоже не очень хорошо. Нам всем сейчас не очень хорошо.

Паша схватила себя за волосы, оперевшись локтями о стол.

— Всё слишком хреново в последнее время, — продолжила она. — Я даже не знаю, что делать дальше, как жить так, словно ничего и не было. Кстати, как там твоя мама?

— У неё шок. Она пока не разговаривает, от встречи с отцом отказалась. Не хочу её тревожить. И тебя. Я пойду, пожалуй, спасибо за чай.

Поставив пустую кружку на стол, Роберт вышел в прихожую и начал собираться. Паша последовала за ним, но после быстро залетела в комнату. Всё здесь так же, как и было раньше, кроме одной маленькой, почти незаметной детали. Ящик с её заветной вещью был задвинут до конца, хотя до этого он был выдвинут вперёд на пару сантиметров. Так вот зачем он пришёл сюда, — гневно подумала она.

Роберт уже обулся и собрался уходить, накинул плащ, но Паша преградила ему выход с максимально злым и недовольным выражением лица. Роберт, немного испугавшись, непонимающе уставился на неё.

— А теперь, пожалуйста, отдай, пока я ещё добрая, — приказным тоном сказала она.

— О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. Отдай, пока я ещё добрая, — повторила Паша, повысив тон.

— Послушай, я просто хочу домой.

Паша, устав от лжи, развязала пояс его плаща, но тут же была схвачена за запястье. Роберт, прекрасно знающий, что перед ним маленькая версия машины для убийств, получил кулаком по носу и отлетел назад. Он бы упал или столкнулся со стеной, но вовремя успел затормозить. Однако, рука Паши уже была во внутреннем кармане его плаща.

— Прости, но ты и сам знаешь, что с этими штуками шутки плохи, — сказала Паша, вытаскивая оттуда пистолет.

— Ты не должна была это заметить, — стыдливо сказал Роберт.

— Но заметила. Ты не такой уж и скрытный, как думаешь. Зачем тебе нужно это? — нахмурив брови, спросила девушка.

— Ты сейчас не про пистолет верно? — Паша кивнула в ответ. — Ну, в таком случае, ты и сама знаешь ответ.

— Нет, не знаю. Ты же понимаешь, сколько боли ты причинишь другим людям, сделав это, так зачем?

—Тебе легко говорить, ты никогда не была на моём месте. Твой парень не был погребён сегодня, твой отец не оказался убийцей, и тебя не обвиняли в генах! — Его голос дрогнул. — Я устал от всего этого.

— Может быть. Может быть, из всех трудностей в жизни у меня было то дерьмо, которое нельзя назвать нормальными проблемами. Может быть, я не знаю, какого тебе сейчас, но ты, блин, должен жить дальше. Как бы я не хотела вернуть подругу, я понимаю, что прошлое не изменить. И я не дам умереть и тебе. Я привяжу тебя к батарее и буду кормить детским питанием в пакетах, если по-другому нельзя будет удержать.

Роберт упал на пол. У него снова закружилась голова. Паша приподняла его и положила голову себе на колени.

— Пойми, я действительно устал. Я схожу с ума. Я слышу эти чёртовы голоса. Они повсюду. Они говорят, что я должен сделать это. Даже она говорит, что так будет лучше.

— Это не она. Но это нормально. Так бывает, что сходишь с ума, когда теряешь кого-то, кто действительно дорог тебе. Но это не повод стреляться и вешаться. Я никогда не говорила такого, но ты мой друг и ты дорог мне. Я потеряла Анастасию, не хочу потерять и тебя. А как насчёт остальных? Для Влада ты всегда был идеалом, он хочет быть похожим на тебя, так какой пример ты подашь ему, наложив на себя руки? А как же твоя мама? Она узнала такую новость о человеке, на которого потратила лучшие годы своей жизни, а сегодня она найдёт труп своего единственного сына? Я знаю, тебе тяжело сейчас, но подожди немного, обещаю, тебе станет легче...

Паша заплакала и закрыла лицо руками, представляя то, как хоронит второго друга за месяц, пока произносила свою речь. Роберт округлил глаза от такой реакции и аккуратно взял её запястья.

— Неужели тебе всё равно на всех нас?

Роберт убрал её руки с лица и взглянул в ледяные глаза девушки.

— Хорошо. Да, я эгоист, я не думаю о других и я скучаю по Анастасии. Я не могу поверить, что её нет со мной. Но утри слёзы, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты плакала. Я не хочу, чтобы моя мама сошла с ума от горя. Я буду жить, обещаю, но я не уверен, что всё будет хорошо.

— Какой же ты глупый! — сказала Паша и обняла его. — Всё наладится, мы поможем тебе. Я помогу. Ничто не вечно, как и твоя жизнь. Не обрывай её, никто бы не хотел видеть тебя в гробу. Обещай, что ничего не сделаешь с собой, иначе я, как и обещала, пристегну тебя к батарее.

Голос возлюбленной вновь заговорил с ним.

— Ты так уверен, что я хочу видеть тебя? Повешайся, когда придёшь домой, здесь ты узнаешь, как я...

Роберт зажмурил глаза и помотал головой. Голос оборвался, а он сам почувствовал, словно стал лучше слышать этот мир.

— Обещаю, — сказал он, слабо улыбнувшись. И, Паша... Можно мне ещё чаю?

3 октября 2017

20 апреля 2020