25

Утро пятнадцатого августа было одним из самых прекрасных за последнее время. Родители Насти были на даче, своим же Роберт сказал, что Владу срочно понадобилось устроить ночёвку с просмотром фильма, газировкой, чипсами и приставкой. Разумеется, они не поверили, что там не будет даже пиво, но всё же не стали отговаривать сына. Конкретно мать умоляла много не пить, а отец просто сказал «ночуй где хочешь».

Из алкоголя было только белое полусладкое вино, а вместо ночных просмотра фильма и игр, был лишь очень приятный вечер и крепкий сон друг с другом. И, конечно же, вместо Влада была Настя.

Утром она проснулась раньше Роберта. Старая одноклассница просила о помощи и хотела провести с ней весь день. Настя взглянула на часы, был уже одиннадцатый час, надо бы быстрее собираться, но вместо этого она повернулась к спящему Роберту и принялась покрывать поцелуями его лицо, при этом случайно щекоча волосами. Он проснулся, смеясь, и, резко схватив её голую талию, повалил на кровать, прижал к подушке и продолжил целовать.

Утро выдалось по-настоящему добрым. Роберт просил её остаться и провести весь день лёжа в постели, но обещание есть обещание.

После этого Роберт отправился пинать лучшего друга по его же квартире, а Настя, как и обещала самой себе и другому человеку, провела день с одноклассницей, помогая ей исправить небольшую поломку, которую та невзначай устроила дома.

***

— Отец бы убил меня, даже не представляю, каким способом. Огромное тебе спасибо! — вдыхая, и чуть ли не плача от радости говорила девушка, пока Анастасия зашнуровывала кеды. — Как я могу тебе отплатить?

— Ну... напоить меня чаем в любой день. — Настя улыбнулась. 

— Позову тебя обязательно! Тебе точно не нужно вызвать такси? Я заплачу, мне нетрудно. — Девушка заправила выбившийся локон за ухо.

— Не стоит.

Настя в очередной раз осмотрела далеко не самый богатый ремонт в квартире. Впервые она гостила здесь в седьмом классе, с тех пор в этом доме мало чего изменилось, некоторая мебель, как и обои в коридоре, так и осталась стоять со времён советского союза.

— Маршрутки ещё ходят, моя остановка через двор и пару домов, не беспокойся.

Анастасия надела куртку, открыла дверь и вышла на лестничную площадку.

— Удачи! — улыбаясь, сказала она старой подруге, вызывая лифт.

Долго ждать не пришлось, двери открылись сразу же. Анастасия как всегда казалась весёлой и думала только о предстоящем просмотре сериала. Кажется, эта ночь у неё будет бессонной. А вот подруга, глядя на неё, испытывала желание схватиться за сердце. Очередная паранойя!

— Прошу, напиши, как будешь дома, — попросила одноклассница.

— Обязательно. — Анастасия снова улыбнулась и одарила её спокойным тёплым взглядом. Это последнее, что она увидел, прежде чем закрылись двери лифта.

Телефон Анастасии зазвонил. Она меньше чем за секунду изучила незаписанный номер.

— Да, мам? Я уже в лифте, скоро буду.

Оставалось всего лишь два этажа.

— Хорошо, давай быстрее. Уже поздно, мы с папой волнуемся.

— Всё хорошо, мам, я уже выхожу. Скоро буду.

— И будь аккуратна, — настаивала мать.

— Да, мэм, — ответила Настя.

Лифт остановился. Двери вновь открылись, и девушка выбежала в подъезд, затем на улицу. Двор практически ничем не освещался. Вокруг не было ни одного фонаря, тусклый жёлтый свет исходил лишь от ламп над дверьми в подъезды, но и то не все были включены. Летние ночи, конечно, прекрасны, но сейчас как-то не до прогулок, — подумала Настя и поспешила на остановку.

Анастасия прошла двор и пару домов, добираясь до остановки. Людей и машин на пути не было, как будто все уже легли спать, но на дворе не было даже одиннадцати. Но в следующую секунду всё рухнуло, мир словно перевернулся несколько раз перед её глазами. Когда она очнулась и попыталась привстать, то заметила, что не смогла пошевелить ногой. Левая как будто покинула её. Ей удалось привстать и осмотреться. В паре метров от неё находилась машина, если судить по двум небольшим прожекторам, светящим прямо на неё. Мир вокруг неё стал очень звонким, а глаза очень чувствительны к свету, потому она прикрыла рукой свет и сощурилась. К ней спешил человек.

— Чёрт! — проговорила она и схватилась за ногу, когда та наконец дала о себе знать.

Настя обхватила её двумя руками, но от этого стало только хуже. Она сжала зубы и снова попыталась встать.

— Боже мой, прошу прощения. Как Вы? Всё в порядке?

Водитель машины подошёл к ней и присел рядом. Она еле разглядела его — всё вокруг плыло. Высокий, как ей показалось при приближении, с небольшим пузом, вываливающимся из брюк и казавшимся ещё больше, когда он сидел рядом. Рубашка только подчёркивала эту особенность мужчин, которые преклонялись перед «жидким хлебом».

— Мне так жаль, — запинаясь, дрожа, проговорил мужчина. — Я могу...

— Нога, — сказала Анастасия и зашипела, в очередной раз прищурившись. — Она сломана.

— Всё хорошо, я отвезу вас в травмпункт. Извините, я не заметил Вас. Сам не знаю...

Мужчина вдруг коснулся её лица, провёл пальцами по щеке, шее, обвёл пальцами бархатное ожерелье. Анастасия побледнела и пустым взглядом пожирала асфальт.

— ...что на меня нашло. Извините я... — он схватился обеими руками за её футболку и бюстгалтер и резко дёрнул вниз, тем самым оголив грудь и немного порвав ткань одежды.

Анастасия ударила его из последних сил и плюнула в лицо. Опираясь на здоровую ногу и обе руки, начинала отползать от него как можно скорее

— Стойте, девушка, я отвезу Вас!

— Не трогай меня. Отойди! — истерично кричала Настя. — Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Здесь маньяк, пожалуйста!

Мужчина встал, достал из кармана тряпку и верёвку и направился к ней. Он без всякиз проблем, не смотря на плевки и отпоры, поймал её, лишил возможности двигаться, заломил руки за спину и сел на них.

— Отпусти! Отпусти меня! Кто-нибудь, пожалуйста!

Он понёс её связанную в заранее открытый багажник. Она брыкалась и оглядывалась по сторонам. Ни один человек не прошёл мимо, в окнах она тоже не увидела ничей силуэт.

Когда она оказалась в багажнике, мужчина свернул тряпку. И прежде чем Настя лишилась ещё и голоса, она, дрожа, молча осматривала своего обидчика, с серьёзным лицом похищающего её прямо с улицы. Её зрачки сужались, в светлом, незагорелом лице не осталось ни кровинки.

— Я знаю тебя, — тихо сказала Настя, прежде чем на неё надели кляп и заперли в багажнике.