ПРЕДИСЛОВИЕ

                         (К ПЕСНЯМ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ)

     Большая  часть этой поэмы была написана в тех местах, где происходит еедействие. Она была начата в Албании, а те части, которые относятся к Испанияи  Португалии,  основаны  на  личных  наблюдениях  автора  в этих странах. Яупоминаю  об  этом как о ручательстве за верность описаний. Сцены и пейзажи,набросанные  здесь  автором,  рисуют  Испанию, Португалию, Эпир, Акарнанию иГрецию.  На  этом  поэма  покуда  остановилась.  Осмелится  ли автор повестичитателя  по  Ионии  и  Фригии в столицу Востока, зависит от того, как будетпринято его творение. Эти две песни - не более чем проба.     Вымышленный  герой  был  введен  в  поэму  с целью связать ее отдельныечасти: это, однако, не означает, что автор не намерен допускать отступления.Друзья,  мнение  которых  я  высоко  ценю,  предостерегали меня, считая, чтокое-кто    может   заподозрить,   будто   в   этом   вымышленном   характереЧайльд-Гарольда  я изобразил реально существующую личность. Такое подозрениея  позволю  себе  отвергнуть  раз  и  навсегда.  Гарольд - дитя воображенья,созданное  мною только ради упомянутой цели. Некоторые совсем несущественныеи  чисто  индивидуальные  черты,  конечно,  могут  дать  основание для такихпредположений. Но главное в нем, я надеюсь, никаких подозрений не вызовет.     Излишне,   может   быть,   говорить,   что   титул  "Чайльд"  (вспомнимЧайльд-Уотерс,  Чайльд-Чайльдерс  и  т.  п.)  был  мною  выбран как наиболеесообразный со старинной формой стихосложения.     "Прости,  прости!"  в  начале  первой  песни  навеяно  "Прощанием лордаМаксвелла" в "Пограничных песнях", изданных м-ром Скоттом.     В  первой  части,  где  речь  идет  о  Пиренейском  полуострове,  можноусмотреть  некоторое  сходство  с  различными стихотворениями, темой которыхявляется  Испания;  но  это  только  случайность, потому что, за исключениемнескольких конечных строф, вся эта песнь была написана в Леванте.     Спенсерова строфа, принадлежащая одному из наших наиболее прославленныхпоэтов, допускает огромное разнообразие. Д-р Битти говорит об этом: "Недавноя  начал  поэму  в  стиле  Спенсера,  его  строфой. Я хочу в ней дать полныйпростор  моим  склонностям  и  сделать  ее  то  шутливой, то возвышенной, тоописательной,  то  сентиментальной,  нежной или сатирической - как подскажетнастроение.  Если  не ошибаюсь, размер, выбранный мной, в одинаковой степенидопускает все эти композиционные ходы..."     Опираясь  на такие авторитеты и на пример многих выдающихся итальянскихпоэтов, я не стану оправдываться в том, что мое сочинение построено на такихже  сменах  и  переходах.  Если  мои  стихи  не  будут  иметь успеха, я будуудовлетворен   сознанием,   что   причина  этой  неудачи  кроется  только  висполнении, но не в замысле, освященном именами Ариосто, Томсона и Битти.

                                                        Лондон, февраль 1812