Глава 6.

Юстейн сидел в комнате отдыха, переваривая события утра. С одной стороны, он был безумно горд собой — выстоял в непростом испытании, не поддался эмоциям и нашёл рациональное решение проблемы с госконтрактом. Но гордость сменялась тревожным осознанием: нужно срочно выработать иммунитет к Карлосу. Забыть его как мужчину, воспринимать исключительно как босса. Ничего больше. Это всего лишь работа, а Карлос просто человек, подписывающий зарплатные ведомости.

«Нужно вытравить из сердца эти бессмысленные чувства», — думал Юстейн. — «Они никуда не приведут, кроме как к страданиям и унижению. Он мой босс и точка».

Лиза, только что отправившая изменения в документации, тяжело вздохнула, опускаясь в соседнее кресло. Она устало протёрла ладонями лицо, не беспокоясь за сохранность макияжа. Всё, что касалось этого контракта, держало компанию в таком напряжении, что любой неверный шаг грозил коллективным нервным срывом.

Юстейн, заметив, как девушка, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла, тут же встал и налил ей кофе, добавив вместо сливок молоко. Он всегда обращал внимание на такие мелочи. Это была не просто привычка, выработанная под давлением отца, требовавшего от него с юношеских лет внимательности и умения находить темы для разговора с любым собеседником. Не только умение приспособиться в любой компании. Это было нечто большее — часть его натуры.

Юстейн просто любил делать мир вокруг себя чуточку лучше. Его спокойный, заботливый характер проявлялся в стремлении дарить маленькие радости окружающим. Если молоко в кофе вместо сливок могло вызвать улыбку на уставшем лице коллеги — он с удовольствием делал это. Ему хотелось осчастливить каждого, с кем был близок, пусть даже через такие незначительные жесты.

— Держи, — передал он чашку ароматного кофе девушке.

— Ты просто мой рыцарь! — от чистого сердца поблагодарила Лиза. Сделав глоток, она в изумлении подняла взгляд на Юстейна. — Ты сокровище по сохранению мира во всем мире. Очень вкусно, спасибо.

Юстейн вернулся в своё кресло, давая Лизе насладиться спокойствием. Ему и самому не хотелось говорить, размышления о Карлосе опустошили его эмоциональный ресурс. Хотелось, как в «Гарри Поттере», иметь омут памяти, куда он мог бы скинуть все свои мысли и вернуться к ним с остывшим сердцем. Как жаль, что ни сказочные артефакты, ни даже чудо-роботы, которые производит «O'Drive Technologies», не способны ему помочь.

Если на работу он ехал с чётким планом завоевания желаемого мужчины, каким бы говнюком тот ни был, то сейчас требовалась другая стратегия. Юстейну нужно было понять, как остаться в компании и при этом заглушить все возможные поползновения чувств к Карлосу.

«Или уволиться к чёртовой матери? Услышать от отца его любимое «я говорил, ты ни на что не годен», и спокойно идти искать новую работу?» — размышлял Юстейн, когда на его предплечье легла мягкая рука.

— Ты как? — голос Лизы вернул его в реальность.

— Все хорошо, — улыбнулся Юстейн. — Документы на увеличение поставки подписаны, жду подтверждения от контрагента.

— А ты? Я спрашиваю о тебе, — внимательный, заботливый взгляд Лизы доставал до самого сердца.

— Что со мной может быть не так? Думаешь, он меня уволит за то, что я спорил?

— За аккумуляторы может и не уволит, а вот приведя сюда этого милашку...

Лиза не договорила, оборвав фразу, как только заметила через стеклянные перегородки русую макушку.

— Вспомни солнце, вот и лучик, — усмехнулся Юстейн.

Карлос остановился в дверях комнаты отдыха, и его взгляд мгновенно зацепился за руку Лизы на предплечье Юстейна. Его лицо застыло, а в глазах промелькнула такая ярость, что казалось, воздух вокруг него сгустился. Он сжал челюсти так, что желваки заиграли на скулах.

Первый импульс был чистой, необузданной ревностью. «Какого черта она его трогает?» — пронеслось в голове Карлоса. Но следом пришло раздражение на самого себя: «Что за бред? Даже если бы я застал их занимающимися сексом на этом столе, какое мне дело? Он мне никто. Я не могу так реагировать».

Поймав спокойный взгляд Юстейна, Карлос почувствовал, как его щеки горят. Первым порывом было развернуться и уйти, но в этот момент он вспомнил о своём парне. Стейн, следовавший за ним, вошёл в комнату с улыбкой.

— Ты очень заботливый босс, — произнес Стейн, не замечая всей напряжённости ситуации.

— Мне пора, — тут же встал Юстейн, не желая наблюдать за сахарной идиллией.

Карлос одарил его убийственным взглядом и инстинктивно притянул Стейна ближе, словно защищая свою территорию. Его взгляд не отрывался от Юстейна, как будто тот мог в любой момент украсть у него что-то бесконечно ценное.

Лиза с нескрываемым интересом наблюдала за этим немым спектаклем ревности и соперничества. За годы работы финансистом у Карлоса она видела его разным — сосредоточенным, злым, влюблённым, просто заинтересованным.

Но никогда прежде Лиза не видела у босса таких ярких, обнажённых эмоций. Было в его взгляде что-то первобытное, животное — смесь собственничества и ярости. Карлос словно забыл, где находится, кто он такой, и что вокруг люди, замечающие каждое его движение.

Девушка не знала, осознает ли Карлос, как реагирует на близость к Юстейну. Она не была в курсе их вспышки прошедшей ночью, но даже без этого контекста ей было очевидно, это не просто противостояние босса и подчинённого. Здесь крылось нечто гораздо более глубокое и личное.

И хотя Юстейн изо всех сил старался казаться безразличным, Лиза видела, как он напрягся при появлении Карлоса, как его пальцы стиснули подлокотники кресла, как изменился ритм его дыхания. Он мог обманывать других, но не её — намётанный глаз финансиста, привыкшего считывать малейшие колебания на биржевых графиках, безошибочно распознавал эмоциональные всплески.

«Между ними определённо что-то происходит», — подумала Лиза, наблюдая, как Юстейн пытается проскользнуть мимо Карлоса к выходу, а тот, не отпуская Стейна, словно пытается одновременно удержать свою добычу и не выпустить из поля зрения потенциальную угрозу.

— Юстейн, — окликнул Карлос, когда тот уже был у двери, — Мы не закончили обсуждение. Зайдёшь ко мне через час.

Это прозвучало не как просьба, а как приказ.

— Документы уже сданы, зачем мне приходить? — Лиза, услышав ответ Юна, нервно хихикнула.

— Мне повторить? — Юстейн кивнул, не оборачиваясь, и вышел, чувствуя, как взгляд Карлоса прожигает ему спину.

Вернувшись к рабочему месту Юстейн рухнул в кресло, и закрыл глаза. «Нужно просто держать дистанцию», — твердил он себе.

Юстейн понимал, что испытывать такие чувства к начальнику, что так старался показать ему, что Юстейну нет места в его мире, это путь в никуда. Особенно к такому, как Карлос — непредсказуемому, властному и, сексуальному...

«Черт бы его побрал! Забыть, забыть, забыть», — как мантру повторял Юстейн. — С этого момента Карлос для меня просто фигура в организационной структуре. Не мужчина, которого я хочу. Не человек, чьё прикосновение заставляет меня терять разум. Просто босс. Да!»

Юстейн понимал, что это будет непросто. Особенно с учётом того, что придётся постоянно видеть Карлоса, работать с ним, выполнять его поручения. Но у Юстейна не было выбора — он должен был научиться контролировать свои эмоции или уйти. А уходить он не хотел, слишком много сил было вложено в эту работу, слишком много значила для него эта должность. Это не просто компания, это билетик в независимость.

«Я справлюсь», — решительно сказал себе Юстейн. — «В конце концов, это моё не первое разбитое сердце. Я пережил то, что Санты Клауса и пасхальных кроликов не существует, и тут справлюсь».

С этой мыслью он открыл рабочий файл и погрузился в расчёты, стараясь не думать о том, что через час ему предстоит вновь оказаться наедине с человеком, которого он отчаянно пытался вычеркнуть из своего сердца.

***

Карлос сидел в своём кабинете. Лимонные нотки от недавнего присутствия Стейна ещё витали в воздухе, губы помнили вкус его поцелуя, но мысли упорно возвращались к бесящему аналитику. Юстейн. Даже имя в голове отдавалось странной смесью раздражения и возбуждения.

Карлос был настроен добиться от Юстейна признания своего превосходства. Хотел, чтобы тот, как и все остальные, с обожанием смотрел ему в рот, ловил каждое слово. Но сказать это вслух — значило признать собственную одержимость.

Он не знал, зачем приказал аналитику явиться в свой кабинет, и не мог найти достойного повода, чтобы придраться. Решение созрело ещё в конференции зале — от Юстейна надо избавляться. Но избавляться правильно: заставить его уйти самому. Уволить означало признать собственное поражение, проявить слабость. Карлос не мог этого допустить.

При одной мысли, что Юстейна больше не будет рядом, под ложечкой неприятно засосало.

«Это просто досада, что не удастся сломить его. Получить тело и не получить душу. Стареешь, мужик... стареешь», — убеждал себя Карлос, старательно игнорируя внутренний голос, шепчущий об истинных причинах его беспокойства.

Дверь открылась. Юстейн вошёл в кабинет, как и подобает профессионалу: прямая спина, уверенный взгляд, отточенные движения.

— Вы хотели меня видеть? — на секунду Карлосу показалось, что голос Юна звучал, устало, почти обречённо. Где-то глубоко в душе кольнуло осознание, что он сильно обидел этого человека. Но, уловив знакомый вызов во взгляде аналитика, Карлос быстро подавил этот порыв сочувствия.

— Я хочу, чтобы ты пересмотрел все активные договоры. Найди, где есть лазейки снизить сервисное обслуживание.

— Хорошо, — Юстейн открыл заметки в планшете и сделал запись, игнорируя изучающий взгляд Карлоса.

— Так же проанализируй азиатский рынок, выдели наиболее перспективные компании робототехники и поручи менеджерам найти их поставщиков.

— Сделаю.

Карлос жаждал подчинения, но почему-то сейчас эта покорность Юстейна лишь раздражала. Где его обычное сопротивление? Вечные споры и предложения альтернативных решений?

Юстейн чувствовал неподъёмную усталость. Бесконечные игры Карлоса истощили его морально. Ему не хотелось спорить, не хотелось участвовать в очередной манипуляции. У Карлоса есть Стейн, вот пусть с ним и ищет острых ощущений, разжигает свои психологические костры.

Карлос заметил, что Юстейн, вопреки обыкновению, не стал садиться напротив, а остался стоять. Что-то изменилось. Это раздражало и одновременно манило. Карлос встал из-за стола, ощущая, как биение сердца учащается. В голове пульсировала навязчивая мысль: укусить губу Юстейна, ощутить его вкус, такой непохожий на Стейна. Но с каждым шагом, который он делал вперёд, Юстейн отступал назад.

— Если это все, я пошёл? — только сейчас, когда Юстейн собрался уйти, Карлос с удивлением осознал, что дверь в его кабинет всё это время оставалась открыта. Как он мог настолько потеряться в этом человеке, что перестал замечать окружающую реальность?

***

И на следующий день, и через три Юстейну удавалось держать дистанцию. Если раньше Карлос был уверен, что стоит только выйти из кабинета — Юстейн материализуется где-то рядом, то теперь даже когда аналитик был действительно нужен, его приходилось искать.

Карлос замечал эти изменения, и они выводили его из равновесия сильнее, чем прежде. В те редкие моменты, когда он видел парня, Карлос не мог не отметить, как изменились глаза Юстейна. В них появилась какая-то отрешённость, а взгляд, раньше всегда внимательный и живой, теперь часто блуждал где-то далеко. Усталость проступала в каждом движении аналитика, хотя физически с ним, казалось, всё было в порядке. Карлос ловил себя на мысли, что скучает по их словесным дуэлям, по тому незримому напряжению, что возникало между ними. Что происходило в голове у Юстейна? Что заставило его так резко отстраниться?

Исчезли случайные встречи в коридорах, совпадения в лифте, пересечения в переговорных. Юстейн словно растворился в пространстве офиса, выполняя работу безупречно, но избегая любого личного контакта.

На четвертый день Карлос не выдержал. Выяснив в секретариате, что Юстейн спустился в сквер напротив их офиса, он ринулся туда, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и предвкушения.

Он нашел Юстейна на скамейке в тени раскидистого клена. Аналитик сидел, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами и стаканом кофе в руке. Солнечные блики играли на его лице, придавая Юстейну непривычно умиротворенное выражение. Даже сейчас, в состоянии покоя, уголки губ Юстейна были чуть приподняты, словно он хранил какую-то светлую тайну. Пальцы, обхватывающие стакан, были расслаблены — редкое зрелище для человека, что обычно в присутствии Карлоса напряжён как струна.

Юстейн мысленно выругался. Надо было уйти подальше, в парк за углом или даже в кафе через дорогу. Всю неделю он так умело избегал этих встреч, что почти поверил в свою неуязвимость. Внутренний радар, который он раньше высмеивал про себя, не подводил его ни разу — стоило по коже пробежать мурашкам, как Юстейн уже знал: Карлос где-то поблизости. И тогда он исчезал, уходил на незапланированную встречу или просто запирался в переговорной с телефоном у уха, изображая важный разговор. Он чувствовал приближение босса ещё до того, как тот входил в офисное пространство.

Сегодня же Юстейн решил, что заслужил передышку.

«Это мой предел, — думал он, устраиваясь на скамейке. — Наверное, пора готовить пути отступления перед неизбежным увольнением». Слишком долго он не мог скрываться.

— Что ты тут делаешь? — Карлос собирался наорать на Юстейна, но вопрос прозвучал скорее растерянно, чем гневно.

— Пью кофе, не открывая глаз, — ответил Юстейн, не меняя позы, даже глаз не открыл.

Карлосу не надо было даже подавать голос, чтобы Юн узнал его. Радар «Карлос О'Дваейр» внутри Юстейна работал безупречно. Полгода нахождения научили его распознавать приближение этого человека по малейшим признакам: особому ритму шагов, едва уловимому аромату дорогого одеколона, даже по тому, как менялась атмосфера вокруг.

— Ты должен был представить аналитику по азиатскому рынку, — произнес Карлос, пытаясь вернуть привычный тон начальника.

Юстейн поморщившись, открыл глаза и посмотрел на часы. Его взгляд на мгновение потеплел, когда он встретился глазами с Карлосом, но тут же вернулся к своей недавней отстранённости. Одновременно с этим лёгкая улыбка скользнула по губам и исчезла, а пальцы, державшие стакан, едва заметно напряглись.

— У меня ещё сорок пять минут на законный перерыв. К тому же, мистер О'Двайер, указаний о том, что я должен предоставить отчёт лично не было. В любом случае, все данные в ежедневном отчёте, на вашей почте.

Он сделал глоток кофе, не глядя на Карлоса, будто присутствие начальника было досадной помехой его уединению. Юстейн устал от необходимости прятаться, устал выдавать нужные Карлосу реакции и подстраиваться под его настроение. Сейчас ему хотелось только одного — допить свой раф в тишине и побыть наедине с собой.

Карлос почувствовал, как сжимаются кулаки. Эта новая отстранённость Юстейна действовала на него сильнее любого открытого противостояния. Он привык к безмолвному сопротивлению, к вызову — но не к равнодушию. Не этого он хотел от их отношений, хотя и сам не мог точно сформулировать, чего именно ждал от Юстейна.

— Ты избегаешь меня, — слова сорвались прежде, чем Карлос успел их обдумать.

— Я плохо справляюсь со своей работой? — спокойно спросил Юстейн. — Все задания сделаны в срок, отчёты представлены. Какие ко мне претензии, мистер О'Дваейр?

Официальное обращение, которое Юстейн раньше использовал только в присутствии посторонних, резануло слух. Карлос остался стоять, не зная, что ответить, впервые чувствуя себя неуместным и неуклюжим рядом с этим человеком.

Карлос не знал, что сказать, но ему безумно не хотелось уходить. Сейчас, стоя рядом с Юстейном, он ощущал странное умиротворение, словно тихая энергия мужчины растекалась в воздухе, окутывая их обоих невидимым коконом покоя. Карлос даже не успел обдумать свои действия, тело само опустилось на скамейку рядом с Юстейном именно в тот момент, когда тот в очередной раз поднёс стаканчик к губам.

Юстейн никак не отреагировал на непозволительную близость босса и сделал большой глоток, вновь прикрыв глаза и подставив лицо необычайно тёплому для осени солнцу. Между ними установилась уютная тишина, которую никто не спешил нарушать. Карлос без спроса взял из рук Юна стаканчик с кофе и шумно отпил, поморщившись от сладости.

— Как можно пить эту муть?

— Я тебе и не предлагал, — в привычном ранее тоне ответил Юстейн и тут же пожалел, кожей чувствуя победную улыбку Карлоса.

Какие-то внутренние струны, державшие его все эти дни в тонусе, вдруг оборвались, позволяя истинной натуре вырваться наружу.

«Слабак, надо валить... закрою контракт и уволюсь...», — ругал себя Юстейн, невольно поддаваясь теплу, исходящему от сидящего рядом Карлоса.

Они просидели так, не произнося больше ни слова, до конца перерыва. Удивительное спокойствие и необъяснимый комфорт — вот что каждый из мужчин испытывал в этот момент. Юстейну не хотелось бежать, а Карлос не жаждал противостояния. Казалось, что их взаимное молчание говорило больше любых слов.

— Инвестор поменял время подписания договора, сегодня в восемь, — произнес Карлос, идя за Юстейном.

— Хах... А я при чем? Помнится, мистер О'Двайер, вы говорили, что эта сделка состоялась только благодаря вашему имени. Вот и поезжайте, — О'Двайер чуть повернул голову и одарил Карлоса широченной улыбкой.

Карлос замедлил шаг, увидев вдалеке фигуру Стейна.

— Ты пойдёшь, и это не обсуждается, — смена тона удивила Юстейна, но причина стала ясна лишь когда Карлос, обогнав его, торопливым шагом направился к Стейну.

Стейн стоял, облокотившись о свой пикап, счастливо улыбаясь приближающемуся мужчине.

«Так странно, парень почти вдвое его больше, но даже со стороны понятно, кто ведёт в этом любовном танце», — подумал Юстейн.

И действительно, несмотря на поразительный контраст в габаритах, Карлос словно возвышался над массивной фигурой Стейна. Широкоплечий гигант, который мог бы одной рукой поднять Карлоса, под его взглядом становился покорным и мягким. В том, как Карлос бережно убирал русые пряди с лица парня, а затем без тени стеснения погладил его щеку, притягивая для поцелуя, читалась абсолютная власть.

Глаза Карлоса, сейчас полуприкрытые, смотрели на Стейна с той особой хищной нежностью, с которой сытый тигр вылизывает свою добычу, не из голода, а лишь утверждая своё право собственности. Его властная аура, казалось, распространялась и за пределы офиса: прохожий, позволивший себе осуждающе фыркнуть, встретившись взглядом с Карлосом, тут же скривился и, опустив голову, ускорил шаг.

Юстейн чуть не заскулил от досады, когда увидел, как руки Стейна бережно легли на талию Карлоса, как этот медведь таял от властной ласки своего миниатюрного по сравнению с ним любовника. Тягучий, собственнический и, наверное, такой вкусный поцелуй закончился как раз в тот момент, когда Юстейн ступил на пешеходный переход.

— Добрый день, Юстейн, — смущённо улыбнулся Стейн, его щеки покраснели, но руки продолжали обнимать Карлоса.

— Ага... — только и смог выдавить Юстейн, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.

— Что с ним? — шепнул парень, прижимаясь к Карлосу.

— Аллергия на людей, — запуская руку в волосы Стейна и увлекая его в новый поцелуй, усмехнулся Карлос.

«Отлично, — думал про себя Карлос, ловя краем глаза силуэт уходящего Юстейна. — Чем он дальше, тем проще».

Юстейн ускорил шаг, не в силах больше наблюдать эту сцену. Теперь он был абсолютно уверен — увольнение единственный выход. Видеть каждый день человека, к которому тянет с такой силой, но который принадлежит другому... На это у него просто не хватило бы сил.

***

Спустя несколько часов двое встретились у входа в большой торговый центр, в ресторане которого мистер Ричардсон назначил встречу.

— Не понимаю, к чему эти обиды. Могли бы поехать вместе, — усмехнулся Карлос, встречая вышедшего из яркого спорткара Юстейна. В его глазах промелькнула тень ревности, когда он заметил, как случайный прохожий задержал восхищённый взгляд на фигуре Юстейна.

— Я не планирую возвращаться в офис, — холодно ответил Юстейн, проходя вперёд.

От того спокойного и милого парня в сквере не осталось и следа. Строгий костюм, идеально сидящий по фигуре, подчёркивал широкую линию плеч и длинные ноги. Волосы, обычно собранные в пучок на протяжении рабочего дня, сейчас свободно обрамляли лицо, придавая ему дерзкое, почти хищное выражение. Перспектива успешного контракта делала его взгляд уверенным, с искрами неподдельного удовольствия.

Карлос невольно залюбовался, чувствуя, как внутри поднимается волна собственнического чувства. По правде говоря, теперь он понимал, почему Ричардсон согласился подписать договор. Такому Юстейну невозможно было отказать.

Серебристые двери лифта сомкнулись за их спинами с тихим шелестом. Карлос нажал кнопку ресторана на крыше — 16 этаж. Цифры на электронном табло начали сменяться: 1... 2...

Они стояли по разные стороны кабины. Юстейн смотрел прямо перед собой, сжимая в руках папку с документами так сильно, что костяшки пальцев побелели. Карлос поправлял запонки, искоса наблюдая за Юстейном. От вида его изящных рук, от аромата его одеколона мужчину накрыла волна воспоминаний... Он почти физически ощутил, как эти пальцы расстёгивали его рубашку в полутьме кабинета в начале недели.

3... 4...

— Куда ты собрался сегодня вечером? — спросил Карлос внезапно охрипшим голосом.

Что-то в его тоне заставило Юстейна вздрогнуть — та самая нотка, которую он слышал, когда они шептались в темноте, прижимаясь друг к другу обнажённой кожей.

Юстейн перевёл взгляд на его профиль, и его стойкость дала трещину.

— Потрахаться...

5... 6...

В замкнутом пространстве лифта напряжение сгущалось с каждым пройдённым этажом. Карлос резко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему не хватало воздуха. Его глаза потемнели, в них читалось плохо скрываемое раздражение.

— С кем? — вопрос прозвучал резче, чем он намеревался.

Юстейн невольно проследил за движением его пальцев, вспомнив, как целовал впадинку у основания его шеи. Что-то смягчилось в его взгляде, профессиональный лоск начал таять. Он не ответил на вопрос, боясь раскрыть свой обман.

7... 8...

— Вот значит как, — Карлос, наконец, повернулся к Юстейну, не скрывая ревности. — Забудь. Сегодня поедем ко мне.

Их взгляды встретились. Юстейн сделал почти неосознанный шаг вперёд. Его тело помнило жар другого тела, помнило, как идеально они подходили друг другу.

— Зачем? — спросил он, но в его голосе уже не было прежней холодности, только тихая тоска и затаённая надежда.

9...

— Ты знаешь зачем, — голос Карлоса звучал глухо, почти отчаянно. — Я не могу перестать думать о... О тебе.

Лифт дрогнул, замедляясь. Внезапная вибрация заставила их пошатнуться, сокращая расстояние между ними. Юстейн почувствовал знакомый запах одеколона Карлоса, тот самый, что остался на его собственной коже после их встречи, и его профессиональная сдержанность окончательно рассыпалась.

— Кто-то вызвал лифт, — произнес он тихо, глядя на индикатор. В его глазах теперь читалась уязвимость, которую он так тщательно скрывал эти дни.

10... 11...

Карлос резко нажал кнопку «Закрыть двери» и удерживал её, его взгляд не отпускал Юстейна.

— Пусть ждут. Мы не закончили...

Они стояли теперь в центре кабины, почти касаясь друг друга. Дыхание Юстейна участилось, былая дерзость полностью исчезла, уступив место тоскующему, изголодавшемуся по близости человеку. Он вспомнил, как Карлос стонал его имя, как дрожали его руки от желания.

— Карлос... у тебя есть Стейн, — прошептал он, но в его голосе не было прошлой убеждённости.

12...

— Я знаю, — ответил Карлос, его рука поднялась и зависла в миллиметрах от лица Юстейна, не решаясь коснуться. — Но я хочу чувствовать тебя. Каждую чёртову минуту.

— Мы пожалеем об этом, — прошептал Юстейн, но вместо того, чтобы отстраниться, он подался вперёд, прижимаясь к ладони Карлоса щекой, словно изголодавшийся по ласке кот. — Как пожалели в прошлый раз.

13...

— Я уже жалею... — выдохнул Карлос, поглаживая большим пальцем его скулу, и это так отличалось от такого же прикосновения сегодня к Стейну. — Жалею, что не могу вырвать тебя из своих мыслей.

Их губы встретились — на этот раз без неуверенности первого раза, а с голодной страстью людей, познавших вкус запретного плода. Юстейн запустил пальцы в волосы Карлоса, притягивая его ближе, его движения были нежными, почти умоляющими, так непохожими на того собранного профессионала, которым он был всего несколько минут назад.

Карлос прижал его к стене лифта, целуя с жадностью человека, который пытался забыть, но не смог. Его ладони скользили по телу Юстейна, вспоминая каждый изгиб, каждую чувствительную точку, а во взгляде читалось собственническое «мой».

14...

Они отстранились друг от друга на мгновение, тяжело дыша. В глазах Юстейна уже не осталось ни капли той холодной уверенности — только открытая уязвимость и теплота. Его пальцы ласково очертили контур лица Карлоса, словно запоминая каждую чёрточку.

— Мы не должны, — прошептал он, но в его голосе звучала неприкрытая боль. — Мы договорились, что тот раз был ошибкой.

— Я знаю, — ответил Карлос, перехватывая его руку и целуя внутреннюю сторону запястья. — Я сожру себя за это позже. Но не могу больше притворяться, что не хочу тебя.

15...

Поцелуй стал глубже, требовательнее. Карлос скользнул ладонями по бокам Юстейна, прижимая его к себе так близко, что они чувствовали сердцебиение друг друга. Юстейн тихо застонал ему в губы — звук полной капитуляции. Его руки, только что державшие папку с бумагами, теперь цеплялись за плечи Карлоса.

— Я хотел... — прошептал Юстейн между поцелуями, и эти слова прозвучали как признание, которое он держал в себе слишком долго. — Я пытался забыть...

В этом поцелуе было собранно сразу всё, особенно хорошо читалось, что они переступили черту не случайно, что их тянет друг к другу с неумолимой силой, что один раз не утолил жажду, а только разжёг её сильнее.

16...

Звук приближающегося конца поездки, мягкий сигнал лифта, заставил их оторваться друг от друга. Карлос отступил на шаг назад, проводя рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Юстейн наклонился, торопливо поднимая упавшую папку и поправляя рубашку, его пальцы заметно дрожали.

Он выпрямился, и на мгновение в его глазах промелькнула беззащитность, которую он тут же попытался скрыть, возвращая на лицо деловое выражение. Но маска не держалась — слишком искренними были его чувства, слишком сильной была потребность в близости.

Когда двери открылись, они стояли на противоположных сторонах кабины, избегая смотреть друг на друга, но каждый ощущал присутствие другого всем телом. Холл ресторана встретил их приглушенной музыкой и негромкими голосами посетителей.

— Юстейн... — начал Карлос, видя, как тот пытается вернуть себе профессиональный вид, но не может скрыть мягкость взгляда.

— Не здесь, — тихо произнес Юстейн, и его голос был лишён прежней нежности.

Они вышли из лифта в мир, где должны были притворяться, что ничего не произошло. Но маска профессионализма Юстейна была безвозвратно разрушена — теперь в каждом его движении, в каждом взгляде, который он бросал на Карлоса, читалась глубокая, неподдельная привязанность человека, уставшего бороться со своими чувствами. Эти шестнадцать этажей не были концом. Они были началом чего-то, в чем ни один из них не желал признаваться.