Арка V самобичевание

Прошло ровно три дня с тех пор, как младший из семьи Бога войны и непревзойдённого демона оставался в бессознательном состоянии, всё ещё не восстановив свои духовные силы после использования своей природной тёмной силы, из-за чего моральное состояние всей семьи было подавлено.

То и дело пытаясь восстановить духовную энергию своего сына, божество и только молча начинал плакать, пытаясь из-за всех сил держаться чтобы не пасть духом и не начать уже предполагать худшее, отлично помня, что раньше, когда на нём были проклятые оковы, неудача так и преследовала его по пятам, словно верная подруга. Однако с тех самых пор прошло уже две сотни лет и пусть его удача и не стала такой, как раньше, всё же сейчас, она была ровно такой же, как и у обычного среднестатистического человека.

В одну из таких попыток восстановить духовные силы Йо Се Лянь только иронично, вспомнил проклятия божка-пустослова, о том что его дети будут болеть, что по факту и выходило, ведь младший из близнецов сейчас лежал без сознания и его духовные медианы очень медленно приходили в норму, в то время, как психическое и физическое состояние его старшего сына осталось для него полнейшей загадкой, ведь он не знал, как сильно дар Хао влияет на него и сможет ли подросток хоть когда-нибудь освоиться со своей силой, отлично отдавая себе отсчёт, что никто в мире не смог бы дать вопрос по поводу аномальной природы его детей. Что очень пугало наследного принца Сяньлэ, ведь незнание даже возможностей его таких уникальных и дорогих близняшек, попросту было словно бы барьером, которая подобно туману застилало принцу глаза, не давая ему увидеть его сыновей, чтобы помочь им, чтобы уберечь от опасностей и научить управляться со своей силой. И он, всё ещё глядя на слегка бледного сына опустил, такую маленькую и хрупкую словно у куклы ладонь и поцеловал подростка в лоб, глаза жутко кололи, а руки безнадёжно дрожали, пусть физическая боль принцу была не страшна, всё же моральная боль всё ещё не могла отступить от него:

- Прости... Прости сынок, я не знаю, как тебе помочь - безнадёжно говорил Се Лянь, не в силах даже порой смотреть на такое пусть и уже не бледное, но всё ещё далёкое от обычного оттенка кожи лицо обессиленного сына, сидя возле него, когда он внезапно почувствовал пусть и холодное, но всё же такое родное для него прикосновение его возлюбленного, у которого на глазах тоже виднелись слезы.

Пусть сердце тысячелетнего демона и не способно было биться, всё же каждая клеточка его души ощущала боль, подобно той, когда его любовь снова и снова пронзали мечом у него на глазах, ведь он снова оказался в состоянии, когда не мог ничего сделать, и ему оставалось только и делать, что видеть как страдают люди, которые были его смыслом существования, и пусть он держался из-за всех сил, чтобы оставаться для своего возлюбленного опорой, всё же он ощущал себя так, словно на его плечах сейчас был весь мир и он подобно Атланту вынужден был держать непомерный груз.

Но, однако ему хватило одного взгляда на Йо, чтобы потерять самообладание и начать обнимать своего супруга в попытках скрыть свои слезы, при этом умудряясь поддерживать принца, чтобы тот не падал духом:

- Нет, ваше высочество, вина лежит на мне... - говорил он это явно чуть дрожа и прерывисто, что было весьма непривычно для такого казалось бы грозного демона, который в кругу своей семьи превращался в просто казалось бы обычного мужчину, со своими страхами и слабостями: - Если бы я не был демоном.... - но он не смог выдавить из себя последнюю фразу, ведь ему бредила сама мысль о том, что один из их с гэгэ прекрасных сыновей, сейчас из-за использования тёмной ци был полностью истощён и только чудом оставался в живых, хотя казалось бы смерть для уже не живых, не мёртвых ребят в принципе не должна была иметь значение, ведь они всегда находились на грани между двумя абсолютно разными мирами.

Однако большее всего приходилось Хао, который только дав себе слабину, вынужден был теперь, только, что и делать как слышать и ощущать не только свою боль, но и чужую, страшнее из которых была боль его родителей и в особенности матушки и его младшего брата, которому было больно порой даже сделать вдох, не то что прийти в сознание, он ощущал как всё тело будто бы горит в агонии, а бесконечный не смолкающий поток голосов в голове будто бы самого парализовали его и он не в силах с этим справиться просто покинул палату, после чего словно призрак ища хоть один угол куда бы забиться от этой нескончаемой боли, которой не видно было конца, спрятавшись в коморке для моющих предметов, от чужих глаз, Хао впервые за эти три дня мог дать своей боли подходящий выход, а именно закричать во всё горло и пусть был риск того, что его в таком состоянии быстро бы нашли всё же он не мог больше терпеть всю эту боль, боль всего мира, что обрушилась на одного единственного подростка, но внезапно он услышал только ритмичное хлопанье в ладоши, а по его телу внезапно прошёлся жуткий могильный холод, пусть он и не видел этого человека, всё же он прекрасно знал, кто снова пришёл его мучить, давя на больные мозоли:

- Оу, какая картина! - хитро и изворотливо начал издалека пришедший приближаясь к своей цели словно хищник или маньяк к своей жертве: - Ты всегда пытаешься быть таким холодным и отстранённым... - ходил вокруг да около безликий, видя, как второго принца охватывала не выносимая боль и он даже не замечая своего врага, только корчился от боли от мешанины из своей боли, чужих страданий и кошмарных воспоминаний в которых, Хао утопал, ощущая с каждым разом, как разрастается его боль, а вместе с ней и ненависть к людям за их страдания и в особенности к самому себе, за то, что не смог не только не уберечь своего брата, но и совладать со своими эмоциями, поддавшись братской эмпатии, братской связи, то и дело уже беспорядочно твердя самому себе:

- Дурак! Мелочь! Бестолковая мелочь! Я должен быть выше этих чувств! Ведь я не человек!!! Не человек!

Эти слова были словно бы услада для ушей мучителя и он, вспомнив то как когда-то мучился Сяньлэ, не в силах молить о смерти, с упоением засмеялся понимая, что пусть ему и не достался Се Лянь, его же теперь у него в руках был более уязвимый и менее стабильный в плане своих сил сын принца, который и сможет повторить его судьбу, а может даже и превзойти его. Отомстив за свои семьи, за королевство всему миру, что он так презирает. Но как только он попытался взять подростка за подбородок, чтобы наконец-то показать своё превосходство, его тут же откинуло в край коморки тёмной энергии, а его жертва посмотрела на него глазами хищника:

- Даже и не думай, что тебе удастся сломить меня!

На что безликий только подправив свою уже трещащую по швам маску, со смехом произнёс:

- Мне это и не нужно... - после чего снял маску, приняв облик самого подростка, но только с бездонно чёрными глазами, вместо янтарного цвета и с улыбкой отвечая: - Ведь ты итак уже сломлен, это не я сломал тебя... - говорил безликий, играясь с чувствами подростка, наслаждаясь тем, как его жертва пыталась держать своё лицо, когда в его душе царила боль: - Мир уже сломал тебя, наследный принц Хао Асаха Хуа-Сэ.

И как только безликий проговорил полное имя подростка, тот без всяких сомнений набросился на него, начав в ярости душить нежить, не произнеся не слова, выливая всю ярость, пока безликий меняя личины и голоса продолжал говорить:

- Сколько ненависти! Сколько боли! Хаха, поразительно! Хаха - смеясь голосом самого подростка говорил хищник, явно позволяя подростку себя бить: - Ты так ненавидишь людей! Ты так желаешь защитить от них мать и брата, что сам не заметил, как твой брат пострадал от руки людей!

Наконец-то попал в цель бывший император небес приняв своё истинное обличие, с радостью наблюдая за тем, как его жертва, опускает свои руки и его лицо становиться холодным и безразличным, без радости, без сожалений, но вместе с этим и с тем и с другим вместе, пока его снова не охватил огонь, но в этот раз, он позволит сделать вид, что четырнадцатилетний юноша переиграл его и позволит своему двойнику сгореть в этом огне.

Слова безликого помогли Хао прийти в себя и пусть он знал, что трёх тысячелетий старик лишь играется с ним, всё же он позволит себе сделать вид, что он повёлся на временную победу, отлично понимая, что белое бедствие ещё вернётся и пусть он до сих пор чувствует огромную боль и чувство вины, но он не может позволить потерять контроль над самим собой.

Именно в этот момент, когда он ещё находился в отрезвляюще-шоковом состоянии, дверь в коморку была открыта и он услышал, только знакомый звонкий как звук колокольчика голос:

- Вот ты где!

После чего подросток вновь оказался в объятиях своего отца, который не в силах сдержать свои льющиеся из одного бездонного глаза слезы только произнёс:

- Как же ты нас напугал, Хао!

На что подросток всё ещё ловя панику от нежности со стороны непревзойдённого демона, только с опаской сам вырвался из объятий, и ещё больше впав в шок, от осознания того, что он снова мог сделать больно отцу, которому очень уж нравилось обнимать своих сыновей и он только попытался уже извиниться снова, прикоснувшись к Хуа Чену, однако его воспоминания о полупрозрачном облике отца и уродливом ожоге на всё лицо, заставили его только в ужасе хватать ртом воздух.

- Я знаю, ты волнуешься за Йо! - только понимающе попытался успокоить маленькую копию своего возлюбленного, градоначальник, отлично видя, как Хао словно бы боится прикоснуться к нему: - В конце концов вы с братом всегда были вместе с самого своего начала.

Хао только услышав подобный понимающий тон только слегка успокоился и смиренно замер, позволяя отцу прикоснуться к себе, или даже обнять, однако сам градоначальник, только опустившись на колени взял своего маленького принца за щеки и с улыбкой сказал:

- Тебе не обязательно всё держать в себе! Мы с тобой и мы всегда тебя поддержим!

Но подросток только грустно ухмыльнулся, про себя отметив:

" На вряд ли..."

Се Лянь то и дело невольно вздрагивая, то и дело продолжал сильно волноваться, как за своего младшего сына, что сейчас лежал без сознания, тяжело дыша, как и за старшего, который ничего не сказав тихо, ушёл в неизвестном направлении, ощущая каждой клеточной своего тела, что опасность, особенно когда вся семья была особенно разбита, может подстерегать откуда и не ждали и на секунду ему даже почудилось, что он услышал голос прямиком из своих кошмаров, который, то ли во сне, то ли наяву обращался к принцу:

" Ты не сможешь спрятать своё дитя от судьбы "

И только стук в дверь внезапно вернул принца в реальность, и как только в палату вошли его супруг со старшим сыном, принц без всяких сомнений обнял Хао, с пониманием говоря:

- Я знаю, это больно! - он отлично знал, что его сыну не помогут его переживания, как и знал, что Хао было возможно очень больно, поэтому и не стал даже ругать его, надеясь на то, что старший из близнецов наконец-то проявит всё свои эмоции в объятиях матери, однако сам Хао не хотел, чтобы его мать видел его слабым и уязвимым стремясь быть защитником, который должен защитить его от той боли, что принесли когда-то богу люди. Доверившись своему щемящему шестому чувству, он только укратко посмотрел на своего брата, который явно с трудом, но начал просыпаться.

Йо ощущал невероятную боль, казалось бы, сотни мечей пронзили его тело в одночасье, и он не мог не то чтобы встать, но и открыть глаза, вдыхая, тяжёлый воздух, ощущая стерильный запах лекарств, но всё же превозмогая боль он попытался пошевелиться, пока его вдруг не остановило, холодное и нежное прикосновение отца которое и помогло ему полностью обрести ясность ума:

- Не вставай! Твоё тело ещё слишком сильно истощено! - с тревогой в голосе, но в тоже время с чувством облегчения и радости говорил градоначальник, боясь в лишний раз даже прикоснуться к своему сыну, чтобы не разбить его как фарфоровую куклу.

В то время как Се Лянь без всяких раздумий обнял своего младшего отпрыска говоря:

- Хвала всем святым! Ты наконец-то очнулся!

Йо всё ещё ощущая себя как нельзя паршиво обратил свой взор на находящегося в тени старшего брата, который словно бы не решался подойти к нему.

- Совсем плохо выгляжу? - ослабленным голосом спросил младший близнец у старшего, на что последний едко улыбнувшись в попытках скрыть свою боль ответил:

- Есть мертвецы и пострашнее.

И это, казалось бы, колкая, но такая родная фраза заставила младшего из братьев улыбнуться, и Хао увидев, обычную улыбку своего солнечного братца только искренне заулыбался в ответ.