Глава 4

Мирабелла

Сон накрыл меня внезапно.Без предупреждения. Без переходов.

Я сразу поняла — это не обычный сон.Это был он. Тот самый, который возвращается снова и снова, будто прошлое не желает отпускать меня, будто оно ждёт, когда я ослаблю хватку хоть на секунду.

Сначала всегда туман.Густой, тёплый, обволакивающий. Я стою босиком на траве, и земля под ногами кажется живой, мягкой, почти ласковой. Где-то рядом звучат голоса. Смех.

— Мира! Давай с нами!

Я слышу его голос — звонкий, живой, такой знакомый, что в груди что-то болезненно сжимается.

Солнце режет глаза. Оно слишком яркое, слишком настоящее.День рождения. Лето. Воздух пахнет мёдом, нагретой кожей и водой.

Мама рядом — она поправляет мне волосы, говорит, что я должна улыбаться на фотографиях.Папа смеётся громко, по-настоящему, как умел только он, поддевает её за локоть.Лара стоит чуть поодаль, разговаривает со своим парнем, смеётся — легко, беззаботно.

Всё кажется таким простым.Таким правильным.Таким счастливым.

Но нет.Я знаю.

Я всегда знаю, что будет дальше.

— Пойдём искупаемся, — его голос звучит настойчиво, почти уговаривающе.

Я качаю головой.Нет.Я не хочу.

В груди появляется странное, тянущее ощущение. Предчувствие, от которого хочется сделать шаг назад.

Он улыбается.Та самая улыбка.Та, которую я помню слишком хорошо.

И уходит к воде.

Солнце скользит по его плечам, отражается на поверхности.Вода кажется тёмной. Почти чёрной.Это неправильно. День слишком светлый для такой воды.

Я кричу ему что-то, но слова рассыпаются, ломаются, исчезают, не долетая.Он оборачивается, машет рукой.И ныряет.

Тишина.

Слишком долгая.

Мгновения тянутся мучительно медленно.Секунды растягиваются в вечность.

Я жду.Вот сейчас.Вот ещё мгновение — и он всплывёт, засмеётся, скажет, что я слишком драматизирую.

Но поверхность воды остаётся неподвижной.

Страх вспыхивает внутри резко, почти болезненно.Он толкает меня вперёд.

Я бегу.Спотыкаюсь.Падаю на песок.

Вода обжигает холодом, как лезвие. Я захожу глубже, зову его имя снова и снова, но оно тонет в шуме крови в ушах.

Крик застревает в горле.Вода заливает уши.Я не вижу его.

Только круги, расходящиеся по поверхности.И пустоту.

— Мира! — голос мамы рвётся издалека, полный ужаса.

— Стой! Не заходи! — это отец. Он бежит. Но я знаю — слишком поздно.

Я тяну руки в пустоту, будто могу вырвать его из глубины, если потянусь сильнее.Сердце рвётся.Лёгкие горят.

И тогда — тьма.

Я задыхаюсь и просыпаюсь с криком.

---

В горле сухо.Лоб покрыт холодным потом.

Я сажусь на постели, сжимая простыню так сильно, что пальцы белеют. Сердце колотится, будто пытается вырваться из груди.

Кулон с лебедем холодит кожу у ключицы.Он всегда там.Как напоминание.Как обещание.

Никогда не снимай.

Нога ноет — тупо, настойчиво, словно издеваясь. Тело помнит то, что разум пытается запереть.Я нащупываю упаковку обезболивающих, выдавливаю две таблетки и запиваю водой.

Я ненавижу эти ночи.

Ночи, когда стены перестают удерживать мои секреты.Когда прошлое возвращается с такой силой, что мысль открыть окно и шагнуть вниз кажется пугающе знакомой.

Но я не сделала этого тогда.

И теперь не имею права.

Я прокурор.Я Морено.

Я должна жить ради сестры.Ради Камиллы.Ради памяти Марко.

Я ловлю своё отражение в зеркале ванной и невольно усмехаюсь.Тени под глазами. Волосы в беспорядке. Губы сжаты в тонкую линию.

Совсем не тот образ, к которому привыкли в суде.Там я — хищник в идеальном костюме.

А здесь — женщина, которую прошлое продолжает грызть изнутри.

— Хватит, — шепчу себе.

Кофемашина оживает. Я закуриваю. Горький дым обжигает горло, кофе — язык.Две дозы горечи, чтобы вытравить ту, что сидит внутри.

Психологи в Швейцарии называли это «деструктивным ритуалом».Но они никогда не были прокурорами.

Костюм — броня.Каблуки — уверенные удары по полу.Макияж — маска.

Я готова.Почти.

Сердце всё ещё тянет в прошлое. И я знаю — сегодня мне нужно не работать.Мне нужно стрелять.

Поэтому я сворачиваю к тиру.

Запах металла и пороха действует успокаивающе.Пистолет ложится в руку идеально.

Пам.Пам.Пам.

Мишень покрывается отверстиями.С каждым выстрелом шум в голове стихает.

— Очень хорошо для обычного прокурора.

Голос разрезает воздух.

Я оборачиваюсь.

Он.

Дьявол.

Римо Фальконе стоит в двух метрах от меня — высокий, опасный, с ленивой усмешкой, будто весь мир давно принадлежит ему. Рядом — подросток. Адамо. Напряжённый, внимательный.

— Фальконе, — холодно произношу я, возвращая пистолет в исходное положение. — Какая неожиданная встреча.

— Судьба любит иронию, — он слегка склоняет голову. — Похоже, у нас одна и та же терапия.

— В отличие от вас, — отвечаю я, — я не убиваю людей ради удовольствия.

Он делает шаг ближе. Я замечаю, как напрягается Адамо.Римо же просто смотрит.

— Может быть, — наконец говорит он.— Но стрелять ты умеешь так, что я бы дважды подумал, прежде чем встать у тебя на пути.

Я поднимаю подбородок.

— Тогда держись подальше.

Его усмешка становится шире.

И впервые за долгое время я понимаю:ни кофе,ни сигареты,ни броня из костюма

не спасут.

Потому что против Римо Фальконе никакая защита не работает.

---