Глава 3. Туалетный Бог - прошу любить и жаловать!

Женьшень блуждал в воспоминания Му Циюя, пока  тело жило своей жизнью.

Он обнаружил себя уже поевшим и пьющим странную, слегка сладковатую тёмно-фиолетовую муть. Чашка была треснута - дурное предзнаменование.

Корню вспомнилось то время, когда он был ещё совсем юн, намного младше, чем Му Циюй. Тогда его бабушка была жива, полна сил и находилась в добром здравии.

На улице стояла зима, только-только ударили морозы. Он весь день провел на улице и только когда сильно стемнело и всех друзей заволокли домой, он тоже решил - пора возвращаться.

На пороге квартиры уже стояла дежурная палка. Стоило ему ещё немного повременить, и бабушка, по обычаю, вместе с ней пустилась бы на его поиски. Тогда одной её бранью он точно бы не отделался - палка непременно пошла бы в ход.

Он зашел весь мокрый от снега и красный от холода. Увидев его, бабушка принялась привычно ворчать и ругаться, но по-доброму, с заботой. Она быстро стянула с него мокрую одежду и усадила на деревянный табурет, подсунув под ледяные ноги таз с горячей водой.

После она удалилась на кухню, спустя пару мгновений вернулась с кружкой, в которой было малиновое варенье, залитое кипятком, и всучила ему это «лекарство» со словами: «Чтобы выпил всё до капли!».

Женьшень не мог воспроизвести те чувства, которые он тогда испытывал.Но помнил, какие они были на вкус: ничего вкуснее ни до, ни после ему не удалось попробовать.

Когда писатель самостоятельно пытался повторить это «лекарство», оно получалось фальшивым: от болезней совсем не спасало и было либо приторным, либо пресным.

Печаль плесклась в его душе и колола кожу головы, но он понимал: прошлого не воротишь, бесполезно гнаться за ветром, остаётся только смириться.

Смириться с тем, что все его труды и достижения канули в лету. Смириться с тем, что он больше никто и ничего не имеет...

А как тут не смирится? Если взбунтовать? - Но против кого!? Против себя? Против второго шанса на жизнь? Это совсем глупая идея, - он это прекрасно понимал.

Му Циюй тяжело встал из-за стола, одной рукой взял башню из грязной посуды, а другой взвалил на спину котел, отправившись на задний двор.

На улице светило солнце и шел грибной дождь. Он привычно вооружился тряпкой, щеткой и сев на полено принялся оттирать застывшую еду и грязь. В пылу драинья котла его взгляд упал на дуршлаг полный воды.

В нём отражался бледный человек, в чьём теле как будто, не осталось и единой кровинки. Он имел худощавое телосложение, правильные, но  худые, «голодные» черты лица, с тонкими губами, длинными ресницами, тёмно-коричневыми волосами и бровями.

Картину дополняли чёрные, пустые, как две бездны, глаза с тёмными кругами под ними, подчёркивающими их красивую форму.

На частях тела, не скрытых одеждой, виднелись синяки, добавляющие печальных красок в его образ: большие и маленькие, а цвет их варьировался от сине-фиолетового до жёлто-зелёного и зелено-синего.

Это был симпатичный юноша, но вид у него был мрачнее, чем пары над выгребной ямой. Он воистину выглядел как тот, кто утром восстал из мёртвых.

«Хорошо хоть от природы он недурен собой, а то картина вышла бы совсем страшная, - подумал про себя Женьшень. - Вероятно, в дальнейшем он будет в порядке, просто не сегодня и не завтра. Какие только сюжетные дыры собралась затыкать им чертова система?»

«Его душу что можно использовать, как кусок обоев, который позволено раздербанить и затыкать щели, из которых лезут тараканы? А тело? Это "новое" тело уже выглядит так, будто им можно заткнуть только одну дыру и то, на кладбище» – возмущался несчастный.

Когда Корень Женьшеня наконец вырвался из своих мыслей, он очутился посреди поля, весь в грязи: одежда, руки, ноги - абсолютно всё было покрыто коричневым слоем, а обуви опять нигде не было видно.

«Фикальная жизнь! Ни минуты спокойствия в этом конченном мире! Стоит отвлечься на минуту, как уже оказываешься хер знает где и занимаешься хер пойми чем!» - вспылил он про себя. Его нервы уже были натянуты словно струна, и с каждой минутой напряжение росло. Женьшень был городским жителем, и перспектива столь близкого контакта с природой и деревенской жизнью его, мягко говоря, удручала.

Страдалец решил придумать для некое «Руководство по поведению при переселении душ», включающее свод правил.

Первый пункт, который он для себя вывел: иметь новое тело - всё равно что управлять автомобилем; ненадолго отвлечёшься и рискуешь отлететь в кювет.

Но имеют ли смысл подобные правила, если за рулём машины не ты? Чем бы ни занимался пассажир, о чём бы ни думал, если машине суждено разбиться, повлиять он никак не сможет.

Всё, что может человек без руля, - внимательно наблюдать. Это поможет сохранит ощущение контроля над маршрутом.

Возможно, это позволит уловить момент, когда будет возможнлсть перехватить управление.

Женьшень стоял на грядках, кругом были сельчане, сажающие рис.

Его выращивали на огромном общем поле, разделённом на участки. У каждого человека была своя работа: одни отвечают за проращивание семян, другие - за выращивание рассады. Кто-то сажает саженцы, а кто-то выкопает для них лунки.

Рис в этом мире растёт в грязи, доходящей взрослому человеку до щиколоток, поэтому использовать лопату было нерентабельно; ямки для саженцев выкапывались руками.

Му Циюй как раз был в числе тех, кто всегда удостаивался столь великой чести - выполнять именно эту, не менее важную, чем остальные, задачу.Естественно, по счастливыму совпадению, эта работка самая грязная и трудоёмкая.

Стоя на коленях Му Циюй ползал по удобренной кое-чем для лучшего роста посев, почве, размягшей от воды, роя ямки.

Из-за того что утреннее солнце успело немного обогреть землю, грязь своеобразно пахла: сверху она была тёплой, а снизу холодной.

Еë текстура напоминала... Женьшень был брезгливым и совсем не хотел думать о чем ему напоминала эта коричневая масса.

Его руки рыли достаточно глубокие ямки, но в душе он был ошарашен. Как человек, проживший всю жизнь в городе, максимум что он знал о рисе, так это несколько рецептов его приготовления.

С чего бы ему теперь сажать его, ещё и таким издевательским способом! Но Женьшень был убежден, в его мире это точно делали совершенно по-другому.

А все из-за того, что этот мир такой же грязный и чокнутый, как его создатель!

«Пусть только попадётся мне этот Мечтатель в ладони! Я его этой землёй, удобренной чем-то, накормлю! Да что только этот Мечтатель? Я всех его предков грязью умою!» - Душой чувствуя рвотные позывы, думал Корень.

Краем глаза Женьшень заметил недалеко от него такого же страдальца. Тот был грязным от самых корней волос, даже лицо было не разглядеть. Он кувыркался в грязи и копал ямки, да так, что брызги летели во всё стороны. Казалось, он занимается этим с каким-то... наслаждением?

- Чего вы там копошитесь? Живее! - крикнул кто-то с другого конца поля.

После этой команды сразу несколько человек направились в сторону Му Циюя, бросая ростки риса в ямки. Он знал, что если не успеет закончить ряд до того, как они догонят, жизнь сладкой ему точно не покажется.

Он начал копать ещё быстрее, ещё усиленней, грязь с примесью кое-чего, летела во все стороны. Юноша, наплевав на всë, рыл почти носом, катаясь по земле.

Душу Корня парализовало от отвращения, в теле она держалась на соплях, готовая в любой момент отлететь в мир иной.

Его товарищ по несчастью уже полностью ассимилировался с коричневой массой, превратившись в сплошной комок грязи. Он тоже ускорился, они двигались в одном темпе и вскоре поравнялись.

«Это... это он! Точно он!» - почувствовав, как полыхнула душа, и разглядев своего соратника, взбудоражился Женьшень.«Туалетный Бог, несомненно!»

Ещё в прошлой жизни Корень Женьшеня множество раз слышал легенду о Туалетном Боге. Она гласила, что человек, умерший, упав в туалет, в следующих жизнях перерождается Туалетным Божеством. И в каждом новом воплощении он оказывается по уши в говне.

Переводя на более приемлемый язык, этот «человек» всегда находится в состоянии крайнего невезения, являясь сильнейшим магнитом для бед и неудач.

Ходили слухи, что когда «он» проявляется на свет, в иной мир неприменно уходит член семьи, скот поголовно дохнет, а урожай гниёт.

Это определённо проклятие, но люди нарекли эту тварь божеством из-за страха заразиться невезением и боясь накликать на себя беду.

Если ненароком, по глупости обидеть этого Бога, рискуешь попасть под проклятие, лишиться или самого дорогого или вообще всего нажитого.

Женьшень слышал все эти россказни и в детстве, и во взрослой жизни, но считал это очередной страшилкой для пугания детей.

Однажды один его знакомый, любящий травить подобного рода байки, сказал: «Вот ты мне не веришь, но когда встретишь его, сразу поймёшь, что это тот самый!»

И действительно, Корень всеми фибрами души ощутил странное, труднообъяснимое, очень неприятное чувство. Оно ощущалось будто что-то глубоко  на его сердце, или, возможно, душу, упал шмат соплей.

Видимо, силу Туалетного Божества не стоит недооценивать: один раз косо глянул - и на тебе, тотчас обрёл последствия.

Но нельзя исключать и вероятность того, что Му Циюй ранее успел его как-то прогневать: проявить неуважение или, того хуже, обидеть.Если такое существо точит на тебя зуб - смерть покажется цветочками.

«Все знают: если верить всему подряд, рискуешь прослыть дураком. Когда я только успел настолько сойти с ума, чтобы вспомнить подобную чушь?» - с огромным желанием потереть глаза подумал Корень.

Наверняка ему просто показалось, а странное чувство вызвано зловонием окружающей среды.

Двигаясь всë быстрее и быстрее, ловкий Му Циюй перегнал этого неоднозначного повелителя грязи и приблизился к краю поля. Осталась лишь парочка ничтожных ямок, финишная прямая.

Улыбка успела только слегка тронуть лицо юноши, перед тем как встретиться с летящим коричневым, дурно пахнущим сгустком.

Грязь попала во все имеющиеся отверстия на лице: глаза, рот, нос — их функции парализовало.

Женьшень заточëнный в этом теле, в одно мгновение чуть не освободится от оков всех трёх миров и одним махом не перескочил через шесть кругов перерождений.

Му Циюй грязными руками соскреб землю с испачканных глаз, так что на лице остались отпечатки рук. Выглядело это зрелище комично.

— Кхтф. — Он выплюн на землю вместе со слюной попавшую в рот грязь. Явно непристойное поведение по меркам воспитанного Женьшеня, но не глотать же грязь только для того, чтобы блеснуть манерами.

Тем более, такую реакцию можно считать более чем приемлемой и даже сказать — элегантно выкрутился.

Если бы "у руля" был Женьшень, то он, с большей вероятностью, опустошил бы весь желудок. И всё его содержимое непременно оказалось на воле, а звуки при этом были бы ещё менее приличными.

Изсторонвы откуа прилетел сюрприз послышался звонкий девчачий смех и возглас:— Слава Сэнмо, это наконец закончилось!

Му Циюй:— ...

Туалетным Богом оказалась девчонка. Му Циюй поднял полные злобы глаза и их взгляды встретились. Он все еще стоял на коленях, а она смотрела на него сверху вниз.

Его встретили гордые глаза победителя, насмешливая и даже какая-то пошлая улыбка во весь рот.

За все свои прожитые годы Женьшеню не случалось видеть, чтобы нормальные женщины строили такие гримасы.

«Эта сволочь, она специально! – скрипя зубами подумал корень. - Какую наглость нужно иметь, чтобы даже не попытаться скрыться? Хоть туалетная тварь по рождению и является человеком, но по своей потусторонней природе это просто обиженая дрянь, за которой всегда идет зловоние. По ней, впрочем, и так видно, – сделал выводы он и дорыл свои последние ямы.

Не прекращая улыбаться, грязное с головы до ног Туалетное Божество начало возвращать себе человеческий облик: распустило завязанные в тугой пучок волосы и, сделав пару резких движений головой, отряхивалось, как собака, так что грязь разлетелась во все стороны.

В этот  раз Му Циюй предусмотрительно прикрыл лицо рукой. После того как «душ» прекратился и он вновь открыл глаза, взгляд его упал на золотые волосы, которые в этом мире могли принадлежать только одному человеку – главной героине Мо Миэй.

____________________________________Пожалуйста, не забывайте ставить звезды для продвижения истории. Любая активность поднимает мотивацию автора <3