Глава 8. Отчаянная

Я сказала себе, что нужно успокоиться и не вести себя как полная идиотка, но вот уже больше часа я не отлипала от окна, пытаясь высмотреть на шоссе силуэт черного мотоцикла. Он ехал со стороны кольца. Живет в той стороне или просто держит гараж? Рассчитывая заметить его по дороге назад, я нервно тарабанила пальцами причудливый ритм по пластиковой раме, будто это действие может магическим образом материализовать мои мысли.

Когда он напишет? Сказал «позже», но это понятие слишком растяжимое: через час, завтра, ну или никогда. Кто ж его знает? Ожидание стало невыносимым, оно как голодная собака сжирало меня изнутри, обгладывая косточки. С терпением у меня всегда были проблемы, и это не укрывалось от посторонних глаз. Мне нужно все и сразу, никаких полумер. Чтобы не сойти с ума, я решила действовать. Взяв телефон и открыв нужный чат, я набрала сообщение единственному человеку, знающему все о моей цели номер один.

Вита: Твой брателла рядом с Трофимкой живет?

Не дожидаясь скорейшего ответа, я принялась собираться в путь. Натянула на себя первое попавшееся худи и, захватив кейс с наушниками, выскользнула из квартиры. Идея родилась совершенно спонтанно, впрочем, как и большинство моих не самых гениальных планов. Оправдывала я себя тем, что это не более чем разведка: даже марафет наводить не стала, выбежала, как есть. Цель была прозрачна: просто пройтись. Просто подышать воздухом. Просто посмотреть на те улочки, откуда он уехал. О господи, если бы Катя знала, чем я сейчас занимаюсь, она бы скрутилась пополам, а после ее разорвало бы на атомы от смеха и поминай как звали.

Вечерний воздух был прохладным, а в особо заросших деревьями местах и вовсе пробирал до кости. Но это не мешало проходящим мимо мужикам в футболках озирать меня как полоумную. Извините, товарищи, что у меня недостаточная жировая прослойка и я мерзну даже в плюс двадцать, а летом сплю под шерстяным одеялом. Я шла быстрым шагом, почти бежала, не отдавая себе отчета, куда именно направляюсь. Район за кольцом был мне плохо знаком — там заканчивались многоэтажки, а еще дальше начиналась промзона с заброшенными складами. Взгляд зацепился за разрушающийся долгострой, обнесенный вокруг забором из профлиста, местами проломленным: дети любят пробираться в такие места. Мимо проехал автобус, следующий куда-то за выселки. Когда кольцо осталось позади, я сбавила шаг, имитируя прогулочную деятельность. Рассматривала местные шедевры архитектуры, не вызывающие ничего, кроме отголосков затяжной депрессии. Тут не было даже парков. Не было аллей, где можно было бы прогуляться, посидеть на лавочке и посплетничать с подругой — приходилось садиться на первый попавшийся автобус и ехать до центра. В общем, место это создавал человек с именем «Уныние». Что еще забавнее — если идти все время прямо, выйти за город, следующим пунктом путешествия станет кладбище. Ну не прекрасное ли место для жития?

Туда мне, слава Богу, пока что не нужно. Но ушла я уже значительно далеко от дома, выискивая иголку в стоге сена. Телефон коротко провибрировал в кармане. Тут же достав его, я ткнула похолодевшим пальцем в экран.

Денис: Неа. У него на Керамической гараж.

Денис: Представляешь? Тупо для байка, за несколько кварталов от дома.

Представляю... Сколько мне еще топать! Дороги тут латали, наверное, во времена моей прабабки. Пешеходных зон минимум, приходится делать крюки, обходить проезжую часть, никаких удобств, еще и эта чертова лестница впереди. И это проклятое орудие пыток выбило из меня все силы так, что пришлось остановиться, дабы перевести дух, пока он не решил покинуть тело. Что не убивает, делает нас сильнее — затягиваюсь вейпом, чувствуя адское жжение в груди. Простояла я так минут десять, пока не пришлось отбиваться от комаров, привлекая к своей персоне автомобилистов своими выплясываниями. Один посигналил, пронесшись мимо.

— Маме своей посигналь, — прошипела я, прихлопнув очередное кровососущее.

Открыв карту, я стала мысленно выстраивать дальнейший маршрут. Я, вроде как, в городе, а по ощущениям в чужой глухой деревне. Долго выискивать дороги не пришлось. Резко обернувшись и затаив дыхание, я проводила взглядом пролетевший «спортак». Это не может быть кто-то другой. Он сам заманивает меня в свою искусно расставленную сеть, а я, повинуясь этой пищевой цепи, как рыбка заглатываю эту наживку. Ускорившись, я пошла в сторону, куда уехал мотоцикл. Карта велела мне свернуть налево.

Первый же гаражный кооператив встретил меня запахом старой краски и ржавчины. И это лишь малое обилие запахов здесь. Про те, что вызывают приступы тошноты и заставляют слезиться глаза, я уже молчу. Замедлив шаг, я прислушивалась. Не только для того, чтобы услышать урчание мотора, но и в целях собственной безопасности. Мало ли что может ожидать за следующим поворотом. Этот район никогда не вызывал у меня доверия. Когда-то давно, когда его только начинали отстраивать, сюда переселяли людей из другого неблагополучного района, можно сказать криминального. Поэтому контингент людей тут весьма непредсказуемый. Где-то вдалеке злобно лает собака, хорошо если одна, а не целая свора. Дорога шла вела туда, где не было света фонарей или реагирующих на движение лампочек. Выйди я хоть на час позже, то уже точно бы собирала зубами асфальт, споткнувшись о какую-нибудь выброшенную железяку.

Скрестив руки на груди и невольно сгорбившись, я шла вперед, но уже не так бесстрашно, как раньше. Гаражи вызывают во мне неприятные чувства, вызванные осадком прошлого, скопившимся в памяти. Впереди развилка. Остановившись в центре я вертела головой, выбирая дальнейший маршрут. В любом случае, где-то или тупик, который заставит меня повернуть обратно, или выход. Другого варианта нет. Поворачиваю налево и все также неспешно бреду.

Внезапный громкий скрежет железа заставил меня вздрогнуть. Звук донесся откуда-то впереди. Это может быть кто и что угодно, но, честно сказать, я немного перепугалась. Отсутствие людей вокруг и скрытность этого места наводили в мыслях панику. Я прислонилась спиной к двери чужого гаража и выдохнула один раз, второй. Оттолкнулась и пошла на звук. Что я хочу там увидеть? Только сейчас я задумалась: если он действительно там, в тупике гаражного кооператива, и тут я вся такая свалилась на его голову... Что я скажу-то?

Это был он. Точнее, его мотоцикл. Он стоял у открытых ворот одного из гаражей, освещенный тусклым светом лампочки внутри. Я замерла, лихорадочно думая, что делать дальше. Просто пройти прямо? А если тупик. «Просто уйди», — шептал мне внутренний голос, в котором осталась капля здравомыслия. Но эта функция во мне отключается в тот же миг, как в поле зрения попадает подобный зверь.

Из гаража донесся звук — металлический лязг, затем глухое несдержанное ругательство. Голос был низким, узнаваемым, заставляющим пульс биться постыдно чаще.

Я сделала шаг вперед. Затем еще один. Ноги сами вели меня к нему. К мужчине, который вышел из гаража. Казалось, будто путы плюща обвили мои ноги, заставляя остановиться на месте, замереть и смотреть на него. Он был в черной футболке, наверняка снял что-то более теплое и оставил в гараже. Стас не замечал меня, затаившуюся в тени и наблюдающую за ним. Он сильнее распахнул железные двери и, подойдя к мотоциклу, ухватился за его нагретую сталь. Я видела, как напрягаются мышцы на его предплечьях, когда он с усилием разворачивал больше двухсот килограмм на подножке, чтобы загнать байк в гараж. Зрелище завораживало настолько, что я стояла как вкопанная, не заметив, как за спиной возникло частое дыхание, а после что-то мокрое коснулось моей ладони.

Мой короткий визг эхом раздался среди гаражей. Стас обернулся. Его взгляд скользнул по мне, сначала рассеянно, а потом хмуро. Я подскочила и обернулась, замечая, как рыжая собачонка отпрянула от меня, поджав хвост: испугалась не меньше моего. Я прижала ладонь к груди и выдохнула.

— Она не кусает, — раздался насмешливый голос.

Взгляд мужчины задержался на мне, а после он скользнул в сторону, будто пытался рассмотреть кого-то еще за моей спиной, возможно, Дениса. Иначе он не мог объяснить себе мое присутствие здесь. Мне в рот будто свинца залили. Язык прилип к небу, и я не могла вымолвить ни слова, только глупо хлопала глазами, пока он скрещивал руки на груди.

— Я... — Я сглотнула ком в горле. — Я просто гуляла.

Стас поднял одну бровь.

— В гаражном кооперативе? Очень милое место для прогулок.

— Ну знаешь там, воздухом дышала, а потом как-то само собой забрела сюда.

О боже, что я несу? Он продолжал смотреть на меня нечитаемым взглядом, но в уголках его губ проявилась едва заметная усмешка.

— Воздух тут, конечно, особенный, — сказал он, обходя мотоцикл, который так и не успел загнать, — бензин, ржавчина, помои.

Я нервно рассмеялась, за спиной ковыряя ногтями заусенцы. Стас прислонился к мотоциклу, его взгляд смягчился.

— Не буду спрашивать, как ты нашла меня, очевидно, Денис подсобил. Только зачем? Так не терпелось поговорить?

В его голосе не было злости, хотя Стас определенно из тех людей, что не терпят посягательств на свою территорию. В нем проскальзывали нотки снисходительности и какой-то усталости. Я подняла на него глаза. А что я, собственно, хотела? Услышать его голос? Который мне, определенно, нравится. Увидеть его вживую рядом с этим железным зверем, так и приковывающим к себе взгляд. Я чувствовала себя пристыженной малолеткой.

— Не знаю, — честно сказала я. — Просто было интересно.

Он молчал несколько секунд, изучая мое лицо. Потом кивнул в сторону гаража, оттолкнувшись от мотоцикла.

— Заходи, если интересно. Только предупреждаю — внутри не чище, чем снаружи.

Сказав это, он ухватился за ручки и толкнул байк в гараж. Не раздумывая я сделала шаг вперед. В моем сознании не возникло ни единой мысли о том, что это опасно — вот так оказаться в закрытом пространстве с малознакомым мужчиной. Двери за моей спиной с противным скрипом закрылись. Внутри пахло прогнившими досками многочисленных полок, бензином, перемешанным с запахом металла от различных инструментов и лишь мимолетно угадывался запах мужского одеколона, исходящий от самого Стаса. На стене рядом с дверью, на одиноком крючке, висела черная, с двумя белыми полосками, куртка из плотной кожи — часть экипировки. Внутри царил идеальный, на мой взгляд, творческий беспорядок. Во всяком случае, сразу видно, что человеку гараж нужен не для типичных пивных посиделок. И в центре всего этого, как самая изумительная скульптура, стоял мотоцикл. Вблизи он казался еще больше, еще агрессивнее.

— Неплохо, — выдохнула я, смелее пройдя вглубь.

Стас стоял, прислонившись к спинке старого дивана, накрытого сверху строительной пленкой.

— Денис считает меня идиотом, но я плачу за это место всего «трешку», так что да, неплохо, — согласился он.

Я обошла мотоцикл. Ладонь сама потянулась к бензобаку, но я одернула руку, боясь нарваться на праведный гнев его хозяина за то, что осмелилась бы прикоснуться к его имуществу без разрешения.

— Можно? — все же спросила я, кивнув в сторону мотоцикла.

Стас пожал плечами, доставая из кармана пачку сигарет.

— Он не развалится, если ты его тронешь. Только грязноват.

Я осторожно прикоснулась к гладкому черному пластику, провела пальцами по бензобаку, обходя особенно запылившиеся от дороги места. Под моей ладонью была невообразимая мощь. Это совсем не то, что разглядывать его на фотографии или смотреть издалека. Ручка газа приманила мой взгляд, хотелось покрутить ее, заставить мотоцикл реветь. Наверное, хорошо, что он сейчас заглушен. У меня какая-то особая слабость именно к этой модели, на второе место я бы возвела BMW, которая на деле мощнее, но...

— Красивый, — прошептала я.

— Справедливости ради, ты тоже, — негромко произнес он, прикуривая кончик сигареты.

Я резко обернулась, поймав его взгляд. Он с интересом смотрел, как я оставляю отпечатки своих пальцев на его мотоцикле, и просто так неожиданно выдал это, выпуская струйку серого дыма в сторону вентиляционного отверстия. От его слов по спине пробежали мурашки, а в горле образовался ком. Комплимент, сказанный так спокойно, без тени флирта, прозвучал искреннее всех сладких речей, которыми меня одаривали мужчины.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как начинает гореть лицо. Чтобы скрыть смущение, я сделала вид, что рассматриваю инструменты, разбросанные на хлипком деревянном столе.

Могла ли я верить его словам? Беря во внимание то, что выглядела я сейчас, что называется, далеко не при параде: без всякого макияжа, в растянутой годами и многочисленными стирками толстовке и свободных, широких джинсах. Хотелось верить. Тишину нарушал только далекий лай, наверное, той самой собачонки, затерявшейся среди гаражей. Стас не пытался заполнить эту затянувшуюся паузу пустой болтовней, как сделал бы его друг. Я рискнула посмотреть на него прямо. Он стоял, оперевшись о диван, и курил сигарету, наблюдая за мной. Неужели так и не отводил взгляд? Такое внимание с его стороны заставило меня стушеваться. Я переводила взгляд с инструментов на мотоцикл, с мотоцикла на его руки — сильные, с потертыми костяшками, будто от очень старых ран. Мне следовало что-то сказать, но слова встряли комом в горле. Я чувствовала себя так неуместно здесь, что была готова провалиться сквозь землю.

Стас, казалось, читал мои мысли. Он сделал последнюю затяжку и затушил окурок в переполненной пепельнице.

— Нравится? — его голос раздался в паре шагов, темные глаза внимательно изучали мое лицо.

— Еще бы, — выдохнула я, — это же мечта.

— Мечта? — он усмехнулся. — Мечта — это что-то труднодостижимое. А это всего лишь инструмент. Дорогой, быстрый, часто опасный, но инструмент.

— Ты не боишься? — спросила я, когда речь зашла об опасности.

— Боюсь, — честно ответил он. — Каждый раз. Страх держит в тонусе. Если его нет, велик риск стать частью асфальта.

Он оттолкнулся от дивана и подошел ближе. Запах табака и бензина перемешался с ароматом одеколона — странный, но на удивление притягательный коктейль.

— Я, наверное, пойду. Уже поздно. — Мой голос прозвучал неуверенно, будто мне претила сама мысль сбежать отсюда подальше.

Стас понимающе кивнул и бросил взгляд в сторону двери.

— Провожу. Не самое безопасное место, особенно для тех, кто «просто гуляет».

В его тоне снова скользнула та самая усмешка. Я закатила глаза: похоже, он теперь долго будет припоминать мне это.

— Не нужно, — поспешно сказала я. — Не хочу тебя отвлекать.

— От чего? От курения и созерцания ржавых стен? — Он подошел к двери и сдвинул засов, прежде чем выключить единственную лампочку и погрузить гараж в темноту, оставляя единственным источником света мерцающий экран своего телефона. — Пойдем.

Скрипнули петли двери. Вечерний воздух ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Стас не оставил мне ни единой попытки на возражение. Мы вышли из гаража, и он запер дверь на тяжелый висячий замок. Ночь подступала все ближе, окончательно поглощая город в свою таинственную тьму, и только одинокий фонарь в конце ряда отбрасывал на землю желтоватый тусклый свет.

Мы зашагали рядом. Он шел медленно, подстраиваясь под мой шаг, держа одну руку в кармане джинс. Молчание снова повисло между нами, но на сей раз оно не было тягостным и неловким. Я украдкой смотрела на него. В полумраке его профиль казался еще более резким, а плечи — еще шире. Но долго рассматривать его я не могла. Вид его обнаженных рук и тонкой футболки моментально заставлял меня чувствовать холодок. Мы шли по пустынным проемам гаражного кооператива. В голове крутилась одна мысль: о чем говорить? Спросить об этом продолговатом шраме на предплечье я не рискнула, хотя вопрос, как назойливая мошка, жужжал в голове. Наверное, это слишком личное.

— И как часто ты так «просто гуляешь» по вечерам среди гаражей? — голос Стаса нарушил тишину.

— Первый раз, — усмехнулась я. — Решила разнообразить маршрут.

— Осторожнее, — хмыкнул он. — Местные бывают не особо гостеприимны.

Я представила пьяных мужиков, слоняющихся в подворотне с бутыльком огненной жидкости, и неволько съежилась.

Мы вышли из лабиринта гаражей на освещенную фонарями улицу. Даже сейчас машин было достаточно, они ехали и ехали, светя огнями фар прямо на нас.

— Ну, мне туда, — кивнула в сторону узкой пешеходной дорожки, ведущей в сторону кольца. Стас остановился, повернувшись ко мне.

— Значит, провожу до кольца.

— Не надо, сама дойду.

— Я не спрашивал, — резко ответил он, не оставляя мне возможности отказаться. Сам решил.

Мы снова зашагали рядом. Денис был прав: он может быть жутко упрямым, и это сводило меня с ума. Он не строил из себя галантного кавалера, не пытался сбагрить меня в машину такси или посадить на последний автобус. Он просто знал, что должен проводить и молча следовал своим принципам. Свет фонарей отбрасывал наши длинные, расплывающиеся тени на асфальт, они то догоняли друг друга, то расходились в стороны. Гул машин стал привычным фоном, заполняющим тишину нашего молчания. Я чувствовала, как каждый мой нерв был натянут как струна. Его близость, его молчание сбивали меня с толку и волновали одновременно. Он всегда такой молчаливый? Или ему просто не о чем со мной говорить? Может, он уже пожалел, что вообще решил проводить меня и теперь вынужден терпеть мое общество из вежливости, а сам считает минуты до моего исчезновения. Я смотрела себе под ноги, на дорогу, подсвеченную фарами проезжающих машин.

— Тебе не холодно? — внезапно спросила я, прерывая тягостную паузу.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Привык.

К чему? К почти что ночной прохладе? К тому, чтобы провожать странных девушек, которые, как дуры, бродят по гаражам, выслеживая его? Я сглотнула и ускорила шаг. Стас резко схватил меня за локоть, оттянув от бордюра, как раз в тот момент, когда какой-то лихач на старой иномарке пронесся в сантиметрах от нас, подрезая поток. Он ничего не сказал по поводу моей рассеянности, но занял место по мою левую руку, оттеснив меня к более безопасному пространству. Я прикусила губу, чтобы не запищать от его жеста.

Вопреки моим ожиданиям растянуть этот момент, дорога до кольца заняла не больше двадцати минут. Так всегда: в одну неизведанную сторону ты пробираешься долго и мучительно, а обратно летишь налегке. На кольце было людно. У ларька с шаурмой толпилась небольшая очередь: таксисты, курьеры, пара подростков, раскуривающих одну сигарету на двоих. Я остановилась, повернувшись к Стасу.

— Спасибо, что проводил, — сказала я, стараясь придать голосу твердости.

Он стоял, засунув руки в карманы, пока неоновый свет вывески освещал его лицо.

— Не за что, — коротко бросил он. — Дальше как?

— Пешком. Минут семь.

Он кивнул, но не уходил. Мы стояли друг на против друга в неловком молчании, будто двое подростков после первого свидания. Его задумчивый взгляд скользнул по моему лицу. Чего он ждет?

— Дай телефон, — неожиданно сказал он, протянув руку.

— Телефон? Зачем? — не поняла я, но рука все равно потянулась к заднему карману джинс.

Стас взял мой телефон, с невозмутимым видом разблокировал экран и застучал пальцем по экрану. В руку мне смартфон вернулся с набранным текущем вызовом. Достав свой телефон, он отклонил вызов.

— Если надумаешь снова «просто гулять» — предупреди. Я хоть сок куплю. — В его голосе не было и тени упрека, лишь легкая ирония. Зараза, точно припоминать будет! — Напиши, как дойдешь.

Он не стал ждать моего ответа, не предложил увидеться снова и даже не попрощался. Просто развернулся и тем же уверенным, широким шагом пошел обратно. Его силуэт быстро исчез за следующим поворотом. Я стояла как вкопанная, наблюдая, как он уходит. Плечи сами собой опустились. Опустив взгляд на экран телефона, я несколько раз пробежалась глазами по цифрам номера с последнего вызова. На раздумье ушли пара секунд, прежде чем я скопировала номер и создала новый контакт.

Я шла домой, не чувствуя под ногами асфальта, будто парила над землей. В ушах стоял гул от собственной крови, бешено пульсирующей в висках. Все мысли занимал он. Его спокойное, почти отстраненное лицо в свете неона. Его руки с выпуклыми венами. Его голос: «справедливости ради, ты тоже». Меня снова бросило в жар.

Семь минут привычного маршрута пронеслись в один миг. Я почти бегом влетела в подъезд и ударила по вечно барахлящей кнопке лифта, который с громким скрипом ожил. Квартира встретила меня гробовой тишиной и сладковатым запахом, который почему-то всегда слышался столь ярко после улицы. Выдохнув и сбросив обувь, прошла в комнату, стягивая с себя толстовку. Резко подскочило давление, как бы напоминая, что мне уже далеко не пятнадцать, и малейший перепад температуры дает о себе знать.

Пройдя на кухню, я налила себе стакан воды. Руки дрожали. Это был не стресс. Предвкушение, опасное, сладкое, от которого перехватывало дыхание. Поставив стакан в раковину, взяла телефон.

Вита: Дошла. Еще раз спасибо, что проводил.

Отправила. И сразу же убрала телефон. В холодильнике, как и всегда, даже крыса не стала бы вешаться, настолько все уныло. И по времени я промахнулась — магазин уже закрыт. Придется полночи слушать сирену в животе. Стас прочитал сообщение через несколько минут, но ничего не ответил.

Прошел час. Ответного сообщения я так и не получила. Разочарование, болезненно острое, ударило по затылку. Ну а что ты хотела, Вит? Сиюминутного приглашения на свидание? Хах. Он просто выполнил свой мужской долг — проводил, убедился, что жива-здорова. Точка.

Я отбросила телефон на кровать и потащила свою бренную тушу в ванную. Пена недостаточно пенила, вода казалась слишком холодной. Все было не так. Я ловила себя на том, что вслушиваюсь в тишину квартиры, ожидая нового звука. Но его не было.

Переодевшись в домашние шорты и футболку, я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Может, он всем раскидывает свой номер и я — очередная строка в длинном списке. Мысль была такой ядовитой, что я застонала и натянула одеяло на голову. Нужно успокоиться. Он не Денис. Он не будет бегать за мной. Он тот, кого нужно долго мариновать. Я просто снова накручиваю себя. Снова. И снова я тянусь к незнакомому человеку, стоило ему проявить ко мне хоть каплю внимания. Что ж, Виолетта, горбатого могила исправит.

Телефон рядом резко замигал, осветив потолок синевой экрана. Я замерла, потом резко дернулась, схватив его. Входящий вызов. Горло пересохло. Собиралась принять вызов, как рука дрогнула, и я просто смотрела на экран, пока звонок не оборвался. Я выдохнула, но в ту же секунду поступил еще один звонок.

— Да? — я поднесла телефон к уху.

Несколько секунд тишины, а затем его низкий голос, без всяких приветствий.

— Ты где?

— Дома, — выдавила я. — Я же написала.

Наверное, забеспокоился, что я не ответила сразу. Но с чего бы?

— Нормально дошла? Без приключений?

— Что может произойти меньше чем за десять минут? Все хорошо. — Я нервно усмехнулась.

— Всякое, — отстраненно отозвался его голос в трубке. — Ладно, доброй ночи.

И не дожидаясь моего ответа, он бросил трубку. Минус одно очко за манеры, Аверин! Просто взял и сбросил. Однако, его голос звучал как-то заботливо, что ли. Ага, с беспокойством и скрытым вопросом «все ли у меня дома?». Но все равно приятно.

Сон совсем не шел. Я ворочалась, вцепившись пальцами в подушку, считала воображаемых овец, скачущих через забор, который почему-то был покрашен в черный цвет. Прямо как черная полоса, что преследует мою жизнь с самого дня рождения. А потом я подумала про мотоцикл. Проклятая «Ямаха». Проклятый гараж. Проклятый он.

Высокий, красивый, с крепким телосложением. Занимается? А какой у него впечатляющий разворот плеч, какие мышцы. За таким буквально как за каменной стеной. На миг в голове проявилась картина, как он этими сильными руками притягивает меня к себе ближе, обхватив талию. Я тут же одернула себя, осознав, что натурально пускаю слюни в подушку. Чертов Стас! Время под час ночи, а я лежу и думаю об этом воплощении холодного спокойствия с щепоткой сарказма.

Утро беспощадно ворвалось в мою кровать. Голова была тяжелой, будто щедро залили свинца в черепную коробку, веки ни в какую не желали раскрываться. Я провела рукой по лицу, пытаясь смахнуть остатки беспокойного сна, в котором то и дело возникали обрывки вчерашнего вечера. Первым делом рука на автоматике потянулась к телефону. Ничего. Лишь одно уведомление от банка, назойливо напоминающее о долге. Долг...

Я подскочила, уставившись на экран. От резкого движения в глазах потемнело на несколько секунд, превращая пространство в цельное черное пятно. Взгляд сфокусировался на цифрах, и я глухо застонала. Почему? Почему долг не уменьшается, а только растет, сколько бы я не пополняла эту чертову кредитку. Так не бывает. Не верю. Но круглая сумма в приложении — часть жестокой реальности. Я тут же попыталась найти хоть что-то приятное в наступившем утре — открыла «Телегу» в нелепой надежде увидеть сообщение. Пустота. Ну, ему ведь и незачем было больше писать. Но рациональные доводы разбивались о стену иррационального ожидания. Каждая клеточка моего тела помнила его прикосновение, когда он оттянул меня от дороги.

Я заставила себя встать и побрела на кухню проводить обыденный ритуал приготовления кофе: щелчок чайника, шуршание пачки, стук ложки о стенки бокала. На время это вернуло меня к реальности, избавив от мыслей о Стасе. Но реальность была серой и безрадостной. Я стояла у окна, смотрела на просыпающийся город, медленно потягивая кофе, и чувствовала, как тревога снова нависает надо мной. Уже почти двести... Я не справляюсь. Еще и счета за квартиру и коммуналку на носу. И день рождения сестры. Черт возьми. Эти бесконечные внутренние метания ощущались как последний гвоздь, который забивали в мой скудный гроб.

Звонок разрешал тишину, заставив меня вздрогнуть и обжечься кипятком, который я, по лучшей традиции, пролила на футболку. Кофейное пятно быстро расползлось по ткани. Не глядя на экран, я приняла вызов.

— Алло? — мой голос прозвучал хрипло.

— Спишь? — раздался в трубке возмущенный голос Кати. — Вот и я спала, когда ты мне какую-то хрень про гараж писала в пять утра! Ты там совсем кукухой поехала?

Я облегченно выдохнула, уже успев надумать, что это звонок от коллекторов.

— И тебе доброе утро, — промямлила я, прислонившись лбом к стеклу. — Да, поехала. Окончательно, по прямой дорожке.

— Что стряслось? — в голосе подруги тут же послышалось беспокойство. — Ты как у него в гараже оказалась?

Ах, точно, гараж. Что ж, лучше рассказать Кате про мои гениальные планы и вторжение в жизнь Аверина, чем про свои проблемы с деньгами. Последнего у Кати хватало, но я не хочу принимать от нее такую помощь. Знаю ее слишком хорошо: стоит мне заикнуться про долг — так она об стенку расшибется, но поможет. А я не хочу обременять ее своими проблемами. Я коротко пересказала ей события вчерашнего вечера, опуская самые дурацкие подробности. Хотя куда хуже то?

— И все? — недоверчиво протянула она, когда я закончила. — Ни тебе «зайди на чай», ни «давай встретимся»? Ничего?

— Ничего, — подтвердила я, снова глядя на пустой чат.

— Ну, завязывай пояс. Терпи.

— Вот я и терплю... — выдохнула я, уставившись в потолок кухни.

— Лады, мне на работу. Чмоки-чмок, не кисни, — послышались причмокивания в трубку, после чего Катя сбросила вызов.

Я осталась стоять у окна, разглядывая пятно на футболке. Оно расползалось причудливой кляксой, и я не могла остановить это. Не просто клякса, а жесткое напоминание о том, что я теряю контроль над собственной жизнью.

Мысленно я уже стала составлять список того, от чего можно отказаться. Еда? Не вариант, ее потребление и так сведено к минимуму. Интернет? Всегда нужен, да и работа требует. Жижки и картриджи? Черт, нет, только не это. Единственная отдушина в этой серой жизни. Нужно искать подработку. Еще одну. От этой мысли накатила волна усталости — сколько сил я потрачу на поиск, а затем, если повезет, на само трудоустройство. Это заберет уйму времени. А я и так большую часть жизни прошляпила в никуда.

Чтобы не сойти с ума, я включила компьютер и принялась за свою «работу» с самого утра. Налила второй подряд бокал кофе, сменила футболку, бросив ее в стиралку. Поставив бокал на стол перед монитором, я открыла папку с свадебными фотографиями клиентов. Улыбающиеся лица, белое платье, счастье, запечатленное в пикселях. Ирония заключалась в том, что я, обрабатывая чужое счастье, чувствовала себя абсолютно опустошенной. Я увеличила фото невесты. Искренняя улыбка, а глаза сияют неподдельной радостью. Я с головой ушла в ретушь. Часы пролетели незаметно. Солнце поднялось выше и залило комнату своим светом. Откинувшись к спинке кресла, я потянулась, чувствуя, как хрустит позвоночник. Взгляд упал на телефон. На экране горело уведомление из «Телеги» от Арины.

Арина: Привет. Вит, нужно чтобы ты сегодня в офис пришла. В любое время.

Меня окатило волной неприятных мыслей. Шестое чувство било тревогу. Сердце бешено колотилось от недосыпа и кофе. Каждая частичка моего существа вопила против неожиданной необходимости куда-то ехать.

Отражение в зеркале заставило меня иронично усмехнуться, таким безрадостным оно было: бледная кожа, синяки под глазами, которые не скрывал даже тональный крем. А спонсором бессонной ночи был Стас. Я криво улыбнулась. Эта мысль была несколько двусмысленной.

Снова это чувство. Когда все начинает закручиваться в клубок проблем. Из дома я вышла только после обеда, когда окончательно смогла разбудить свой организм. Я втиснулась в душный автобус, прижалась лбом к грязному стеклу и уставилась на промокший под дождем город. Погода идеально синхронизировалась с моим настроением. Меня трясло и штормило не только морально. Автобус резко тормозил и так же резко трогался, будто водитель только вчера сел за руль и понятия не имеет, как работать с сцеплением. Перед глазами снова возникли цифры из приложения банка. Они танцевали свой зловещий танец.

Беда не приходит одна. Эта народная мудрость отложилась в моей голове еще в детстве, и с годами жизнь только подтверждала ее железобетонную правоту.

Офис встретил меня мертвой тишиной. Риты на месте не было, ее компьютер выключен. SMM-щик, Егор, сидел в наушниках, уставившись в монитор, и даже не заметил моего появления. Почему тут так тихо?

Арина вышла из кабинета Павла Сергеевича — нашего, непосредственно, начальника.

— Виолетта, зайди, пожалуйста, — вместо приветствия она кивнула в сторону своей двери.

Я прошла за ней, чувствуя что-то неладное. Кабинет был маленьким, захламленным папками и образцами фотокниг. Арина села за стол и жестом предложила мне присесть на противоположный стул. Он противно скрипнул подо мной.

— Вит, я буду кратка, — начала она, сложив руки на столе. — Ситуация в студии изменилась. Кризис, сама понимаешь. Клиентов все меньше, а бюджет урезали. Паша сказал...

Мир перед глазами замер. Гул в ушах нарастал, заглушая слова Арины. Я видела, как движутся ее губы, но смысл слов доходил до меня обрывками.

«...вынуждены сократить расходы...»

«...внештатный сотрудник больше не требуется...»

«...мне очень жаль...»

Последняя фраза прозвучала как издевательство. «Очень жаль». Шаблонная фраза. Да, конечно. Жаль, что офис больше не может платить мне гроши, которые я зарабатывала, ломая глаза перед монитором по ночам.

— Я понимаю, — выдавила я. Голос казался мне чужим.

Арина протянула мне конверт. Тонкий, почти невесомый. А внутри — конец моей и без того плачевной финансовой стабильности.

— Расчет в полном объеме. Спасибо за всю проделанную работу. Мне было приятно с тобой...

Я взяла конверт. Пальцы не слушались. Встав со скрипящего стула, я повернулась к двери.

— Вит, — окликнула меня Арина. Я обернулась. — Ты талантлива. Найдешь что-то еще. Может, оно и к лучшему?

Я просто кивнула и вышла за дверь. Прошла мимо Егора, который наконец-то снял наушники и посмотрел на меня с немым вопросом. Я не стала ничего объяснять. Просто вышла.

Солнце светило так же ярко. Люди спешили по своим делам. Мир не рухнул. Но стал еще более безразличным. Я шла, не разбирая дороги. Каким-то чудом завернула на знакомую аллею. «Сократить расходы». Закрыть «позицию». Какие красивые слова, чтобы скрыть простое «ты нам больше не нужна». Я старалась, правда. Рассчитывала на премию, а получила увольнение. Дойдя до скамейки, я села и заглянула в конверт. Внутри меня ждала худая пачка купюр. Хватит на месяц, если экономить на всем. А потом? А потом — долговая яма, голод и возвращение в гнилую деревянную клетку, к родителям. Руки сами потянулись к телефону. Палец привычно нашел чат со Стасом. Никаких новых сообщений. Вчерашний вечер, его голос, его брошенная фраза — все это сейчас казалось глупым. Реальность бьет куда больнее: она бьет по кошельку. По самому больному. Я зашла в приложение банка. В голове зазвучал голос сестры: «Ты просто существуешь». Она была права. Я не живу. Я выживаю.

Нужно было кому-то позвонить. Кате? И что я скажу? «Меня уволили, я в жопе»? Чтобы она снова кинулась спасать мое положение? Нет. Я не смогу. Я просто сидела на скамейке, сжимая в руке телефон и этот чертов конверт, и смотрела, как мимо проходят люди. Они смеялись, разговаривали по телефону, шли куда-то по делам, у них были свои цели. А у меня не было цели даже добраться до дома. Телефон внезапно завибрировал. Я вздрогнула, уронив конверт. На экране высветилось сообщение от Дениса.

Денис: Привет! Как настроение? Че делаешь?

Я смотрела на это сообщение и ощущала, как во мне поднимается волна истерического смеха. Зависть впилась в мое горло. Почему кому-то достается все по праву рождения, а кто-то вынужден выгрызать жизнь зубами? Я не стала отвечать. Просто сунула телефон в карман, конверт — в сумку и пошла не знаю куда. Просто шла. А в голове вертелась только одна мысль: «Что же делать дальше?» Ответа не было. Была только пустота, которая медленно, но верно засасывала меня в бездну.

Каким-то чудом ноги сами привели меня к родительскому дому. Внутренний голос упрямо твердил мне развернуться, пойти прочь. Знаю же, что стоит переступить порог, как начнутся нравоучения. Но руки жили своей жизнью. Открыв калитку, я пошла вглубь двора, рассматривая, как снова улучшились дома соседей.

Звонок не работал, пришлось стучать, что называется, с ноги, носком кроссовка по деревянной двери, которая держалась не на петлях, а на божьем слове. Скрип. Шаги.

— Свои все дома! — задорно провозгласила мама, открывая дверь.

Свои. Я закатила глаза. Отца то дома не оказалось. Пройдя на кухню и заметив рыжий комок шерсти, я тут же забыла о своем плохом настроении. Подхватив кошку и прижав ее к груди, заворковала на рыжее ушко. Мать не разрешила забрать Росси к себе, когда я съезжала, полагая, что раз у меня сдох даже суккулент, то животное и подавно. В груди появилась какая-то несвойственная для меня тоска по дому. Или же по тому, что здесь было «все готовенькое»? Еда, крыша над головой. Живя с родителями, я не вкладывала в семейный бюджет ни копейки, а, выпорхнув из гнезда, столкнулась с жестокой реальностью.

Находиться в моих объятиях дольше десяти секунд Росси категорически не желала — вырвалась, оцарапав мою руку, и убежала куда-то в зал. Вот же зараза мохнатая, это ведь я тебя в дом принесла! Обычно когда дети заходят в гости к родителям, те стараются их напоить, накормить и все в таком ключе. У нас же — самообслуживание. Чайник был как раз горячим, и я по-хозяйски сделала себе кофе. Мама лишь буркнула что-то вроде «опять ты мой кофе воруешь», но продолжила сидеть в кресле, уткнувшись в экран телефона. Поставив бокал на стол, я села на диван и вздохнула. Кошка недобро зыркала меня со спинки кресла, видимо, рассчитывала, что мать ее спасет от моих посягательств.

— Ну. Рассказывай, — не отрываясь от телефона, произнесла она.

Я уставилась взглядом на различные магнитики на холодильнике.

— Да что рассказывать? Все так же.

Поднявшись с кресла, мать открыла холодильник, а после достала коробочку с пирожными, поставив их передо мной.

— А на лбу что? — Ее взгляд уперся в мой лоб. — Опять обсыпало всю.

Я машинально провела пальцами по коже.

— Обычное дело, — отмахнулась я. Цикл такой, что с него взять.

— «Хотюнчики», — усмехнулась она. — Мужик появится — и кожа нормальная будет.

Ну началось. Сначала найди мужика, потом — роди, воспитай, авось, перед смертью все пройдет. Знаем, слышали.

— Что, вообще никого на примете нет? — не унималась она.

В голове сам собой возник образ Стаса. Образ этот был туманным, расплывчатым, но почему-то я точно знала, что это именно он. Темные карие глаза, до безобразия красивые ресницы, сильная шея, до которой хотелось коснуться хотя бы кончиком пальца, а лучше — попробовать губами. Ну вот, опять меня понесло.

— Нет, — резко ответила я.

Следующие десять минут я просто ковыряла чайной ложкой пирожное. Сначала оно было невообразимым на вкус: сладкое, обильно пропитанное, с кусочками ягод. А теперь мне кусок в горло не лез — запихала в себя остатки кое-как. Отца я так и не дождалась и не стала тратить время, иначе рисковала не уехать к себе.

Выйдя за порог дома, я вдохнула полной грудью воздух, пахнущий дождем и сырой землей. Петрикор. Этот запах сводил меня с ума. Всю дорогу до остановки я думала лишь о том, что, возможно, мать по-своему права. Возможно, все эти высыпания, тревога и частая бессонница — это крик моего организма. Крик о том, что я подыхаю в одиночестве. Достав телефон, я снова посмотрела на пустой чат. Взгляд перекинулся на непрочитанное сообщение от Дениса. Вот же ж! Совсем из головы вылетело. Я наспех набрала сообщение.

Вита: Привет. Да норм, в пути домой.

Денис ответил почти мгновенно, будто только и ждал моего сообщения.

Денис: О, отлично! Слушай, а ты вечером свободна?

Я замерла, подойдя к остановке. После всего, что случилось сегодня, мысль о встрече с кем-либо вызывала тошноту. Но с другой стороны, сидеть одной в пустой квартире и заниматься самобичеванием казалось той еще перспективой.

Вита: В принципе, да. А что?

Денис: Есть одно местечко. Не кафе. Хороший клуб, для своих.

Денис: Может, сходим? Одному совсем не охота.

Опять за старое. Только подумаю о таком шумном и активном месте, как бросает в неприятную дрожь. Я задумалась: а почему бы, собственно, и нет? Хоть раз в жизни посмотреть на эту картину своими глазами. Никто же не заставит меня пить или бросаться в пляс. Если что — уеду.

Вита: Ладно. Во сколько и где?

Он тут же скинул адрес. Клуб был недалеко от моего района, отдаленный, незаметный. И правда для своих. Думаю, мне действительно стоит как-то развеяться и вытеснить из головы все дурные мысли, скопившиеся за день. С этими мыслями я зашла в автобус и села в конец, у окна. Доберусь до дома, перекушу, приведу себя в относительно нормальный вид, а там — посмотрим.